читать дальше
Странно, но когда думаешь: «Мне ни за что не уснуть», все мысли пропадают из головы, стоит ей коснуться подушки. Только обычно такой сон не дает тебе почувствовать себя отдохнувшим. Просыпаешься с тем же ощущением усталости, с которым лег. Чтобы завершить какую-то мысль, мудрецы рекомендуют «переспать с ней ночь», но у тебя был не сон, а какой-то провал в бездонную черную яму. И ничего стоящего ты из нее с собой не вынес.
А в доме тем временем пахло едой. Вкусной, при приготовлении которой обычно используют содержимое маленьких бутылочек с соусами и баночек со специями. Такой славный знакомый запах… У тебя даже живот свело в ожидании очередного кулинарного шедевра от Снейпа. Ну да, твой желудок был безоговорочно влюблен в этого человека, вот только ему тоже не повезло. На кухонном столе стояла всего одна тарелка, и ее содержимое было почти полностью уничтожено профессором. Тебе вместо еды полагались два листка пергамента и его хмурый взгляд.
– Читайте, Поттер.
Ты сел на стул, завистливо покосился на куриную грудку в его тарелке и, решив, что полностью исчерпал лимит мелочности своего голодного сердитого тела, сосредоточился на написанном. Первый пергамент ознакомил тебя с длинным списком ингредиентов, второй был рукописным договором, по которому Гарри Поттеру полагалось выплатить Северусу Снейпу один миллион галлеонов в случае, если тот вернет его в состояние беременности. Ты так растерялся, что даже слов не нашел.
– Вы это серьезно?
Снейп кивнул.
– Вполне. Я не собираюсь работать бесплатно.
– Но это же и ваш ребенок тоже. – Его строгий взгляд заставил тебя заткнуться.
– Нет.
Ты даже не взбесился, а просто ошалел от мысли, что он может думать, будто в том теле ты трахался с кем-то еще. Видимо, негодование было написано на твоем лице большими буквами, и Северус, как ни в чем не бывало дожевывавший свою проклятую курицу, решил прояснить свою позицию.
– У меня ничего не было с Гарри Поттером. Откуда тут взяться детям?
– Но…
– Не было, – повторил он и встал из-за стола. – У вас есть два часа, чтобы обдумать мое предложение. По истечении этого срока оно больше не считается актуальным.
Он вышел из кухни. Ты импульсивно схватил тарелку с остатками еды и швырнул ему вслед. Она разбилась о дверь. И хотя испачканной оказалась та, что вела в гостиную, ты чувствовал, что ненавидишь совсем другую. Ту, что захлопнулась, лишая тебя доступа в сердце Снейпа. На ней словно табличка красовалась, такая же зеленая, как валявшиеся на полу брокколи: «Мудакам и Гарри Поттерам вход воспрещен». Ну конечно, этот ублюдок никогда не согласился бы принять во внимание твои исключительные обстоятельства. Они не волновали его раньше, и ни черта не изменилось. Если для Снейпа даже твоя обреченность на войну с Волдемортом не стала причиной проявить немного терпимости, то что может сделать маленький Джейми? Названный, между прочим, и в честь его деда тоже!
– Я тебя ненавижу!
Наверно не стоило орать такое, но, как ни странно, всего три лживых слова – и ты полностью взял себя в руки. Так ранить могут только люди, которых ты любишь. Если для того, чтобы его слова перестали причинять боль, ты должен отказаться от своих чувств, то он мог катиться к черту – ты собирался терзаться и дальше, вот только понять бы, почему Снейп ставит такие условия.
Уборка помогла окончательно успокоиться, и, войдя в гостиную, где он уже успел устроиться с книгой в своем любимом кресле, ты спросил:
– Отрицание того, что случилось, – один из пунктов сделки? – Он кивнул. – Хорошо. Я не стану поднимать этот вопрос. – Ты сел напротив. – Какие у меня гарантии, что, доверившись вам, я получу результат? Мне уже многие обещали разобраться с проблемой, но я знал, что они не станут делать ничего из того, что может мне навредить.
– Мне слишком безразлична ваша участь, чтобы отказаться от миллиона по этой причине.
И все же ты не мог спокойно слышать от него такие слова.
– Ну, думаю, этим руководствуются шарлатаны, предлагающие мне свои услуги.
Снейп раздраженно нахмурился.
– На вашем пятом курсе, до того, как близнецы Уизли устроили свое шоу и покинули школу, произошел один случай. Забравшись в мою кладовую, эти господа похитили флаконы с несколькими зельями, смешали их в разной пропорции и подлили все это в чай Долорес Амбридж. Полагаю, эльф, который ее обслуживал, был с ними в сговоре, но сейчас мы обсуждаем не это. Рассказывая об эффекте их средства, скажу так – благодаря входящему в его состав веритасеруму, который не позволяет обманываться насчет своей мечты, эта не самая почтенная дама стала выглядеть как министр магии. Мне пришлось заниматься ее последующим развоплощением, ибо эффект длился значительно больше получаса, а лишние скандалы школе были не нужны. Каким образом Уизли узнали, что их пакость удалась, я не понимаю, возможно, доложил тот же эльф. Скорее всего, брат вашего приятеля, занимаясь своим идиотским бизнесом, вспомнил о том случае и смешал состав повторно в меньших пропорциях. Только эффект зависит не от концентрации препарата, а от того, насколько человек, который его принял, недоволен собственной жизнью. Если немного, то и эффект будет легким, если же…
– Вы сравниваете меня с Амбридж? – удивился ты. – До превращения я был счастлив.
– Не я вас уравнял, а зелье, и вы можете сколько угодно лгать себе, мне, но не входящему в его состав веритасеруму.
Его слова отзывались в тебе тоской, в которой оставалось все меньше права на недоумение. Джинни, похоже, не обманывала, когда говорила, что ты не умел до конца сосредоточиться на вещах, которые считал для себя важными. Наверное, и правда, в своем глазу порой не хочется бревна замечать, где уж тут считать соломинки. Только ведь ты и в самом деле старался не видеть ничего, что мешало бы, открыв справочник на странице со словом «счастливчик» и прочитав определение, кивать: «Ну да, я теперь такой и есть». Глупо вышло. Когда ты пытаешься избежать вопросов, на которые человек должен отвечать для себя хотя бы с крохотной долей решимости, все в тебе насквозь фальшиво, и поэтому зелья понимают эту внутреннюю боязнь правды как желание изменить себя кардинально. Нет, ты не хотел столько сложностей, тебе просто нужна была внутренняя уверенность в том, что ты поступаешь не «правильно», а так, как хочешь. Со Снейпом это вышло легко. Ты задумывался о том, как отреагируют на твои чувства окружающие, но, господи, до чего же тебе было плевать на то, сколько дерьма они способны вылить вам на головы, пока он подставлял тебе свое плечо в часы невзгод. Не потому что хотел этого, просто таков был его характер, маленькая толика смысла во всем происходящем, и за нее ты был готов сражаться, позволял этому человеку быть честным с тобой, тогда как все попытки Джинни добиться правды в ваших отношениях не вызывали ничего, кроме раздражения. Наверное, потому что тогда ты лгал прежде всего себе, а уж потом – ей, и все попытки любимой женщины понять, о чем ты думаешь, вызывали досаду. Зачем копаться в себе, если все хорошо? Обман, трусость. Ты просто боялся, что если начнешь, то твой идеальный мирок рухнет. Но Северус… С ним вы все выстраивали уже на руинах.
Правды не было, хуже было некуда, а в таких обстоятельствах двигаться можно лишь вверх. Несмотря на стыд, ставший последствием многих принятых тобой решений, внутри все равно оставалась уверенность, что именно этим ты и занимался в минувшие дни – искал надежду. Снейп мог этого не понимать. Несмотря на весь ум этого человека и его цинизм, Северус не очень хорошо умел жить настоящим. Ты запер себя в четырех стенах на два года, а сколько лет провел в своей темнице он? Слишком много, чтобы признать – вместе вам было хорошо. Ты изменил его жизнь отнюдь не в худшую сторону, и все, чего хочешь – чтобы он признал, что это было делом рук лгуна и обманщика Гарри. Не вымышленного персонажа с большой грудью, а вполне реального парня с плохим зрением, взбалмошным характером и привычкой за все в своей жизни бороться до последнего.
– Хорошо, я не буду себе лгать. – Очень просто было принять такое решение, только, наверное, не стоило говорить, какие последствия для Северуса Снейпа оно в себе таит, и ты лишь загадочно улыбнулся. – Вы совершенно правы. Магия должна подчиняться своим законам. Счастье – такая штука, запросто можно себя убедить, что оно есть. Главное – не отвечать на вопросы, почему так считаешь. Это как карточный домик: потянешь за одну карту, чтобы рассмотреть картинку, а рухнет вся конструкция. Впрочем, вас, наверное, не интересуют мои размышления на эту тему?
– Конечно, нет.
Он сказал это так поспешно, что ты понял: Северус прислушивался ко всему сказанному тобой. По понятным причинам настроение несколько улучшилось.
– Я согласен на сделку. – Ты достал из кармана уже смятый листок, взмахом палочки призвал ручку, поставил свою подпись и протянул его Снейпу. – С чего начнем?
Тот внимательно изучил твой автограф. Может, даже не из-за особого недоверия, а просто выгадывая время, чтобы сформулировать четкий план действий.
– Есть обстоятельства, которые необходимо уточнить.
– Насчет того, что вы не можете нормально колдовать?
Снейп раздраженно кивнул.
– Ну, разумеется, вы и это выяснили.
Теперь, когда ты мог не лгать ему, разговаривать было проще.
– Конечно, вы же были мне интересны. Я хотел знать все.
Снейп нахмурился еще сильнее, в его взгляде читалась неприкрытая угроза.
– Засуньте свои чертовы интересы знаете куда? Если вам нужно зелье, рекомендую впредь…
А вот не хотелось тебе сейчас спорить, и зелье действительно было нужно, причем вам обоим, что бы он ни говорил. Потому что Снейп слишком много лет посвятил жизни одного ребенка, чтобы просто из ненависти к его лжецу-отцу уничтожить другого, к зачатию которого все же имел непосредственное отношение. Но это вы обсудите потом. Неважно, через год или двадцать лет, главное, ты верил, что однажды заставишь Северуса тебя выслушать.
– Если вы задаете вопрос, мне отвечать то, что думаю, или ориентироваться на то, желаете вы это слышать или нет? Составим список запретных тем? Это не проблема, тут я готов сотрудничать.
Твоя покладистость его отчего-то совсем не обрадовала. Махнув рукой, Снейп выглядел так, словно, командуя собственной казнью, дал отмашку палачу занести топор над плахой.
– Впрочем, это не имеет значения. Из-за моих трудностей зелье будете готовить сами, в конце концов, вы больше всех заинтересованы в эффекте, и я не вижу необходимости привлекать кого-то еще к его созданию. Впрочем, ваш уровень подготовки заставляет меня лично контролировать все этапы процесса, так что будьте любезны предоставить мне комнату и кабинет.
– Они в вашем полном распоряжении.
Он добавил:
– В качестве личного пространства, на которое вы не станете посягать.
Ты кивнул.
– Конечно.
Снейп был удовлетворен ответом, по крайней мере, казался довольным.
– Через час будьте готовы отправиться за ингредиентами. Кроме того, я составлю список необходимого оборудования. Нам понадобится пять котлов из разных металлов и еще несколько мелочей.
– Я все куплю.
– Тогда через час приходите за уточненными списками. – Он вернулся к книге, давая тебе понять, что разговор окончен. Некоторое время ты сидел молча, разглядывая его резкий профиль. Снейп действительно читал, по крайней мере, так это выглядело со стороны, но ты готов был поспорить, что если спросить его о написанном, он не вспомнит ни строчки. Ему было тяжело. Кажется, даже труднее, чем тебе, и можно было ничего не усложнять, но ответ на один вопрос был просто жизненно необходим.
– Почему? Я больше не буду возвращаться к этой теме, но прошу, скажите, по каким причинам вы согласились помочь.
Он нахмурился.
– Мне нужны деньги.
Может, он и правда не отказался бы от миллиона, но тебя такой ответ не устраивал.
– Ну так примите их просто так, в качестве моих извинений. В благодарность за все хорошее, что со мной уже успело случиться благодаря вам.
Сказанное его возмутило.
– Я не оцениваю нанесенные мне оскорбления в золоте и привык зарабатывать каждый кнат, который оказывается в моем кармане.
– Вы могли получить такую сумму и от Малфоя, который мечтает вложить в вас деньги.
Снейп нахмурился.
– Откуда вы знаете? – Потом он хмыкнул. – Нет, однажды я непременно убью Люциуса. Он и с вами успел вступить в сговор?
– Неважно…
– А по мне, это имеет значение. Ненадежный друг – сомнительный инвестор.
– И все же… Пожалуйста. Мне нужна причина, по которой вы здесь. В качестве последнего одолжения, ответьте честно. Клянусь, я больше к этому не вернусь и буду демонстрировать полное уважение к вашему нежеланию что-либо со мной обсуждать. Но все же…
Он резко тебя перебил:
– Эта ваша мисс Уизли во время нашей отнюдь не дружеской беседы изрекла довольно мудрую мысль. Вы – мерзавец, Поттер, лживый ублюдок, которого я ненавижу до глубины души, но это не повод молча смотреть, как вы убиваете себя опасными экспериментами над собственной природой. Я знаю, что нужно сделать, и остаться в стороне было бы преступлением по отношению к моей совести. Я сейчас ублажаю ее, а не вас. Довольны?
Нет, ты не был доволен. Сказанному просто не хотелось верить. Снейп – странный человек. Он причинял боль тем, кто этого не заслуживал, не умел прощать врагов, но при этом если видел возможность кому-то помочь, просто делал это. Например, готовил зелье для Люпина – по приказу Дамблдора, конечно, но что ему мешало допустить маленькую оплошность и обеспечить мучения человека, который едва его не убил? Наверное, ответственность. Снейп следил за своими студентами даже с большей строгостью, чем Макгонагалл, и никогда не позволил бы себе подвергать их жизни риску. Это делало его порядочным человеком. Достойным ровно настолько, чтобы даже тебя вытащить из дерьма. Для того чтобы потом бросить в другую кучу? Да, наверное, так. Северус искренне не понимал главного: ненависть, о которой он говорил, для тебя не менее мучительна, чем потеря Джейми. Тут не выбрать, что хуже. Два невероятно дорогих тебе человека, и если один спасал другого только для того, чтобы с чистой совестью тебя бросить…
– Вот ведь черт.
Он наконец посмотрел на тебя.
– Ну что? Вас не устраивает моя честность?
– Просто это очень больно, – сказал ты. – Простите.
Нужно было побыть одному. Подумать о том, как тебе сразиться за сразу две неимоверно важные составляющие твоего возможного счастья. Пока ты чувствовал себя так, будто вступил босыми ногами на путь, усыпанный осколками: что ни шаг – то кровавый след. В какую сторону идти, не знаешь, а стоять на месте и не двигаться, ожидая, какое решение примет за тебя судьба… Ты был не тем человеком, чтобы бездействовать. Вот только даже зная, за что хочешь бороться, ты не представлял, как это делать.
***
– Ну и зачем пришел? – Джинни отшвырнула в сторону модный журнал и, потирая пальцами виски, села на постели. – Мы, кажется, обсудили все, что могли, больше нам говорить не о чем.
Странно, тебе всегда казалось, что твоя бывшая невеста – простая жизнерадостная девушка, которая прекрасно смотрится с метлой в руке и в свитере домашней вязки, но, как выяснилось, ты невнимательно всматривался в ее черты. Облаченная в длинное серебристое платье, окруженная изысканной мебелью, она напоминала пусть еще немного помятую после недавнего загула, но все же принцессу. Где-то в ее знакомой осанке, оказывается, пряталась надменность, а глаза умели смотреть холодно и с вызовом.
– Ну, у меня появился еще один вопрос. – Ты перевел взгляд с ее лица на потолок, украшенный пафосной росписью, изображающей битву драконов. – Просто странно, что ты все еще в этом доме.
Она пожала плечами.
– Я пробовала вернуться в Нору. Только там мама через слово спрашивает: «Как ты, детка?», сочувственно вздыхает и прячет от меня все колющие и режущие предметы. Как будто мне больше делать нечего, кроме как придумывать, каким способом удавиться.
– Мне…
Она махнула рукой.
– Да, я знаю, что жаль. Хотела до следующих сборов переждать ее вспышку сострадания у кого-нибудь из подруг по команде. Но и они туда же, только и делают, что сочувствуют главной брошенке магической Британии. Луна, как назло, уехала охотиться за очередной несуществующей тварью. Рон с Гермионой не должны сейчас переживать, как быть друзьями одновременно и мне, и тебе. Гостиницы отменяются, там меня быстро найдет пресса, так что я подумала – а почему бы и нет… Комнат у Малфоев много.
– И они тебя пустили?
– Леди Нарцисса – дама вежливая. Раз одолжила платье, то и из-за комнаты особенно спорить не стала. Ее супруг согласился довольно поспешно, только вчера до полуночи пытался уточнить, смогу ли я быть полезной его сыночку в получении должности в министерстве.
– А ты сможешь?
– Ну почему нет – попрошу Перси, он похлопочет. Драко, конечно, порядочная сволочь, и необходимость терпеть меня еще пять дней его бесит, но, как я поняла, в магических законах он и впрямь хорошо разбирается. К тому же так мне не придется платить за его чертовы метлы. Они ведь действительно были классными. Даже жалко.
Ты тоже ужасно переживал, вот только не из-за имущества Малфоев. Волновала Джинни и ее странное, почти апатичное поведение. Наверное, лучше было позволить ей швыряться заклятиями в тебя, а не в Снейпа… И все же ты, Гарри Поттер, был тем еще засранцем: стоило только подумать о профессоре, и для бывшей девушки в твоей голове места уже не осталось.
– Ясно. Я просто пытался разыскать тебя, но никто не знал, где ты, вот и решил спросить у Нарциссы, не говорила ли, куда хочешь отправиться. А тут такая новость. В общем, все это странно, но я раскаиваюсь, что причинил столько хлопот.
– Заканчивай с этим, – потребовала Джинни. – Меньше всего мне сейчас нужны эти твои грустные улыбки. Если хочешь, чтобы все осталось в прошлом и однажды мы снова стали друзьями, не беспокой меня ближайшие пару лет. Я действительно этого хочу. Мне необходимо выкинуть все это из головы, чтобы двигаться дальше.
Ты хотел сказать еще одно «прости», но вовремя остановился.
– Скажи, как ты уговорила Снейпа мне помочь?
Ты все еще не мог верить в сказанное Северусом. А может, просто не хотел. Только больше никакой лжи себе. Ты не мог тратить время на пустые надежды и должен был точно знать, что именно происходит в твоей жизни.
Она усмехнулась.
– Ну конечно, не беспокойство же за меня тебя сюда привело…
Может, вам и правда лучше некоторое время не видеться. Всем от этого только хуже.
– Я беспокоюсь.
– Врун. – Джинни обхватила руками колени. – Ладно, я расскажу, и на этом давай раз и навсегда закроем тему. После нашего разговора я долго не могла прийти в себя. Какая только чушь в голову не лезла, лишь бы не признавать тот факт, что нашелся человек, на котором ты наконец смог задержать взгляд. – Она хмыкнула. – Ну и сам понимаешь – то, что это Снейп, не добавляло мне радостных эмоций. Мы с коньяком до такого за пару часов додумались… Как правдивая версия рассматривались варианты, что он тебя чем-то опоил или вообще принудил силой. В общем, к тому моменту, когда я, блуждая по Косому переулку, наткнулась на Малфоя-старшего и услышала, как он говорит своему знакомому, что вынужден перенести несколько важных встреч из дома в пабы, потому что у него проживает неадекватный гость, степень моего кипения уже была такова, что я морально готовилась этому типу глаза выцарапать. Ну и решила – зачем откладывать, и пошла в этот дом. Знаешь, он выглядел… В общем, побитые собаки, и те смотрятся менее жалкими. Меня такое бешенство взяло от одного взгляда на его рожу! «Вы, ублюдок, испоганили мне жизнь, забрали любимого человека, так хоть порадовались бы этому, для приличия. Так нет же, строите из себя мученика!»
Ты даже растерялся от несправедливости ее слов.
– И ты все это ему сказала?
Джинни кивнула.
– Да. А потом полезла в драку, ну и он меня молча отделал. Не хотел, но если бы не защищался, я бы его, наверное, в тот момент убила. Потом Снейп предложил вызвать колдомедика, самому со мной разбираться ему явно не хотелось. Я послала его на хрен и потребовала себе выпить. Он, как ни странно, налил, в том числе и себе, а потом сказал: «Никогда не хотел Гарри Поттера». Знаешь, у него такое лицо было, что я поверила и сказала: «А я хочу и хотела. Верните его мне».
Ты сел на кровать рядом. Нужно было найти какие-то теплые слова, но не выходило. Словно опасаясь ранить ее еще сильнее, ты чуть отодвинулся, оставляя между вами дистанцию.
– Джинни…
– Помолчи. Он ответил: «Забирайте его, мисс Уизли», и тогда я поняла, что не смогу этого сделать. Не нам с ним было решать, что у тебя на сердце. И оно ведь уже выбрало – не меня, а его, человека, которому Гарри Поттер не нужен. Тогда я ответила: «Знаете, я бы с радостью. Мне легко мечтается о том, что, отчаявшись найти способ вернуть себе ребенка, Гарри это однажды переживет. Сколько бы времени ни потребовалось, я подождала бы его, но только это все самообман. Он скорее умрет, чем смирится со своей беспомощностью, а я… Я и правда думаю, что Гарри – мерзавец и лживый ублюдок, но смотреть, как он губит себя, невыносимо». – Она вздохнула. – Я не умоляла его помочь. Он, в общем-то, молчал почти восемь часов, только регулярно наполнял наши бокалы, а потом – наверное, когда его стадия опьянения была достаточной хоть для тени признания, – сказал: «И впрямь, невыносимо».
Ты ничего не мог поделать с огромной радостью, до краев переполнявшей твое сердце.
– Он действительно так сказал?
Джинни кивнула.
– Да. Знаешь, Снейп был первым человеком в мире, с которым мне хотелось говорить о своих чувствах к тебе. Я ведь ни с кем раньше не обсуждала свои сомнения и страхи. Мама все принимает слишком близко к сердцу, Гермиона больше твоя подруга, чем моя, у нас с ней всегда были друг от друга секреты, а Луна слишком не от мира сего, чтобы понять мои приземленные тревоги. А вот со Снейпом говорить было просто. У нас ведь с ним есть кое-что общее – мы оба не понимаем, что нам делать со своими чувствами к тебе.
– Чувствами…
Джинни закусила губу.
– Снейп любит – и думаю, понимает, что именно тебя, человека с определенным характером и привычками. Только от этого все еще сложнее. Он вкратце рассказал, как был тобой обманут. Без подробностей, таким тоном, будто это происходило с кем-то другим, человеком, которого Снейп едва знает, но уже на дух не переносит. Так что на твоем месте я бы не сильно обнадеживалась. Он поможет тебе из-за того, что чувствует, это я поняла сразу, но уйдет, едва твоя жизнь окажется в безопасности.
– Но почему? – Ты почти умолял ее дать ответ, который сможешь оспорить, признав доводы, приведенные Снейпом, несущественными. – Из-за лжи? Потому что я сын женщины, которую он любил, и человека, которого ненавидел?
Джинни покачала головой.
– Нет. Все гораздо проще. Есть вещи, которые человек не может принять. Я, например, испытываю отвращение при мысли о сексе с девушкой, но Снейпа волнует даже не твой пол, лживость или возможные скандалы в прессе. Он сказал, что просто не готов принять эту ситуацию и рассматривать какие бы то ни было варианты ее решения. Пытался, но понял, что просто не может. Не хочет, чтобы с тобой или ребенком что-то случилось, и это даже мне очевидно, но притворяться, что способен находиться рядом с вами или что-то простить, выше его сил. Ему не преодолеть своего презрения к тебе и к собственной глупости, заставившей поверить в то, что с ним еще может случиться что-то хорошее. В общем, если мне ты разбил всего лишь сердце, то в этом человеке разрушил гораздо больше – надежду, которую ты заставил его обрести, и веру в будущее.
– Со временем все изменится. Я докажу ему свою искренность.
Она хмыкнула.
– Ну, Мерлин в помощь. Только помни: без тебя он обрел свое дерьмовое, но так необходимое для жизни внутреннее равновесие. А сейчас его нет. Не тебе тяжелее всех, понимаешь? Не ты тут главная жертва обстоятельств.
– Он уйдет от меня? – Жестоко было спрашивать ее о таком, но ты хотел знать мнение девушки, которая смогла так много понять о человеке, рядом с которым ты всегда чувствовал себя так, будто идешь на ощупь, вслепую.
Джинни кивнула.
– Непременно. Удерживая, ты причинишь ему только еще большую боль.
– Но я не могу его отпустить.
Она пожала плечами, вставая с кровати.
– Снейп не будет спрашивать, что ты можешь, а что нет, пока не решит, на что способен сам. – Надев туфли в тон платья, Джинни велела: – А теперь проваливай, Гарри. Больше сказать мне нечего, а состояние такое, что очень хочется просто взять и придушить тебя подушкой. Но вместо этого я пойду действовать на нервы Малфою. Надо же как-то бороться с собственным дурным настроением. Изводить людей просто и иногда приятно, делать их счастливыми – намного сложнее. Тебе ли не знать? Ты же всех вокруг изводишь, включая себя.
***
Ты думал над словами Джинни всю последующую неделю, вернее, отчего-то старался соответствовать ее представлениям о том, что нужно Северусу, раз уж собственных идей у тебя не было. Ты старался вести себя как можно ровнее. Никаких долгих взглядов, поменьше робости, ни намека на тоску. Если Снейпу нужно было, чтобы между вами все было спокойно, для того чтобы принять нужное решение, ты собирался дать ему столько покоя, сколько можешь. Задача, на первый взгляд, непосильная. На второй и третий, как выяснилось, тоже. Друзья, обеспечив защиту вашему дому, тактично устранились из твоей жизни. Только Рон и Гермиона по очереди приносили ингредиенты, но не принимали даже приглашения на чай, ссылаясь на занятость:
– В другой раз.
Ты бесился. Так и подмывало спросить: «Когда? Подождете, пока Снейп от меня отделается и бросит?» Никто не верил в тебя, никто не ждал от вашего временного перемирия великих перемен. Только твое долбаное сердце все время сбивалось, неверно отсчитывая такты, стоило Северусу оказаться рядом. Ты кусал губы в попытке унять сердцебиение, набирая в ладони холодную воду, по сто раз на дню плескал ее в лицо, чтобы остудить пылающие щеки. Потому что ты хотел его. Каждую минуту ощущал острую потребность прикоснуться. Даже женское тело не было таким беспутным и распутным. Каждый новый день ты начинал и заканчивал походом в душ за порцией сомнительного удовольствия. Член и твоя правая рука так надоели друг другу, что одна мысль о самоудовлетворении вызывала у тебя отвращение, и времена, когда ты был равнодушен к сексу, вспоминались как прекрасные безоблачные деньки. Вот только стоило отказаться от ежедневного ритуала, и ты начинал задыхаться, едва длинные бледные пальцы деликатно, почти с лаской касались продолговатой пробирки, а черные глаза блестели азартом, пока их обладатель разглядывал зелье на просвет. Ты был рад, что он рядом, но то, что при этом ведет себя как чужой человек, казалось невыносимым.
Снейпа же, если верить его поступкам, мало что волновало, кроме вашего исследования. Он нашел способ тебя выносить. Стоило оказаться в импровизированной лаборатории, и профессор вел себя как излишне строгий учитель с нерадивым учеником.
– Вы недостаточно мелко порезали коренья, а с такой задачей справится и первогодка… Жабью икру надо было класть на полторы секунды раньше… Поттер, медленно мешать черпаком по часовой стрелке, а не царапать им стенки котла… – И так сто раз на дню.
Однажды ты сорвался.
– Ну так сделайте хоть что-то сами!
Глупые, жестокие слова. Он просто не мог. Тебе стало стыдно. Снейп перевел ситуацию в нужное ему русло.
– Если верить тому, что пишут в том идиотском издании, которому вы давали интервью, Гарри Поттер любит своего ребенка достаточно, чтобы работать над возникшей у него проблемой, а не устраивать беспочвенные истерики.
– Ну, не такие уж они и беспочвенные, – буркнул ты себе под нос, однако удар был пропущен. Снейп обрел оружие против твоих вспышек непокорности. Джеймс стал его щитом, которым он надежно от тебя заслонился. И пусть саднило горло от желания напомнить, что это и его ребенок тоже, ты просто не мог себе этого позволить – сделка есть сделка.
Ты старался соблюдать условия, все время думал о долбаном покое этого человека, но все внутри протестовало против того, чтобы ему этот самый покой предложить. Ты нуждался в Снейпе не как в специалисте, он необходим был в качестве любимого, обняв которого, ты сможешь стать немного счастливее. Может, поэтому, когда третий по счету вариант зелья его наконец удовлетворил, ты почувствовал что-то похожее на панику.
– Это то, что вам нужно, Поттер. Теперь мы сделаем антидот, с ним будет намного проще. Поскольку я сам его варил, в рецептуре не сомневаюсь.
Ты смотрел на котел с понятным ужасом. Это же то, чего ты хотел, разве нет?
– Значит, его уже можно пить?
Снейп пожал плечами.
– Ну, я бы подождал, пока немного остынет.
Ты ухватился за это предложение «подождать». Почему, спрашивается? Разве ты не нуждался в своем ребенке? Ну вот же оно, будущее маленького Джейми, налитое в прозрачный стакан.
– Хорошо, давайте пока займемся антидотом.
Ты никак не мог сосредоточиться на работе, то и дело бросая настороженные взгляды в сторону дымящегося котла. Откуда взялась эта дурацкая паника? Ты больше не был уверен в своих желаниях? Даже сама мысль об этом выглядела предательством по отношению к ребенку. Дело было не в нем, необходимость вернуть Джейми даже не обсуждалась, только руки все равно дрожали, а Снейп был непривычно немногословен. Он просто стоял рядом, равнодушно смотрел на разделочную доску и схватил тебя за запястье лишь в тот момент, когда ты уже начал отрезать себе палец.
– Черт, корни мандрагоры испорчены. – Ты хотел вырвать руку – почти неделю твое тело мечтало о простом прикосновении, а сейчас тебя будто обожгли кислотой. Ничего приятного. Больно до одури, хочется сбежать от этого ощущения, и если нельзя куда-то, то можно стать кем-то другим. Тогда, ощущая тяжесть собственного живота, ты, может, хоть на миг обрадуешься. – Я, пожалуй, выпью сейчас, а антидот можно приготовить и завтра. – Ты говорил так быстро, что сам с трудом себя понимал. – Нет, ну зачем тянуть. Хочется скорее убедиться, что с ребенком все в порядке. Я знаю, что при использовании Оборотного зелья беременными ничего непоправимого не случается, но у нас же не совсем то зелье, правда?
Снейп, как загипнотизированный, продолжал смотреть на капли твоей крови, падающие на доску.
– Нужно исцелить, а я не могу.
Его голос звучал хрипло, а ты никак не мог осознать, о чем же он сейчас говорит. Что надо лечить? При чем тут маленькая ранка, когда от его прикосновения тебе так плохо? Ты сказал правду, такова уж природа гриффиндорцев – смирению они не обучены.
– Либо убери свою чертову руку, либо…
Северус поднял на тебя растерянный взгляд.
Странно, но когда думаешь: «Мне ни за что не уснуть», все мысли пропадают из головы, стоит ей коснуться подушки. Только обычно такой сон не дает тебе почувствовать себя отдохнувшим. Просыпаешься с тем же ощущением усталости, с которым лег. Чтобы завершить какую-то мысль, мудрецы рекомендуют «переспать с ней ночь», но у тебя был не сон, а какой-то провал в бездонную черную яму. И ничего стоящего ты из нее с собой не вынес.
А в доме тем временем пахло едой. Вкусной, при приготовлении которой обычно используют содержимое маленьких бутылочек с соусами и баночек со специями. Такой славный знакомый запах… У тебя даже живот свело в ожидании очередного кулинарного шедевра от Снейпа. Ну да, твой желудок был безоговорочно влюблен в этого человека, вот только ему тоже не повезло. На кухонном столе стояла всего одна тарелка, и ее содержимое было почти полностью уничтожено профессором. Тебе вместо еды полагались два листка пергамента и его хмурый взгляд.
– Читайте, Поттер.
Ты сел на стул, завистливо покосился на куриную грудку в его тарелке и, решив, что полностью исчерпал лимит мелочности своего голодного сердитого тела, сосредоточился на написанном. Первый пергамент ознакомил тебя с длинным списком ингредиентов, второй был рукописным договором, по которому Гарри Поттеру полагалось выплатить Северусу Снейпу один миллион галлеонов в случае, если тот вернет его в состояние беременности. Ты так растерялся, что даже слов не нашел.
– Вы это серьезно?
Снейп кивнул.
– Вполне. Я не собираюсь работать бесплатно.
– Но это же и ваш ребенок тоже. – Его строгий взгляд заставил тебя заткнуться.
– Нет.
Ты даже не взбесился, а просто ошалел от мысли, что он может думать, будто в том теле ты трахался с кем-то еще. Видимо, негодование было написано на твоем лице большими буквами, и Северус, как ни в чем не бывало дожевывавший свою проклятую курицу, решил прояснить свою позицию.
– У меня ничего не было с Гарри Поттером. Откуда тут взяться детям?
– Но…
– Не было, – повторил он и встал из-за стола. – У вас есть два часа, чтобы обдумать мое предложение. По истечении этого срока оно больше не считается актуальным.
Он вышел из кухни. Ты импульсивно схватил тарелку с остатками еды и швырнул ему вслед. Она разбилась о дверь. И хотя испачканной оказалась та, что вела в гостиную, ты чувствовал, что ненавидишь совсем другую. Ту, что захлопнулась, лишая тебя доступа в сердце Снейпа. На ней словно табличка красовалась, такая же зеленая, как валявшиеся на полу брокколи: «Мудакам и Гарри Поттерам вход воспрещен». Ну конечно, этот ублюдок никогда не согласился бы принять во внимание твои исключительные обстоятельства. Они не волновали его раньше, и ни черта не изменилось. Если для Снейпа даже твоя обреченность на войну с Волдемортом не стала причиной проявить немного терпимости, то что может сделать маленький Джейми? Названный, между прочим, и в честь его деда тоже!
– Я тебя ненавижу!
Наверно не стоило орать такое, но, как ни странно, всего три лживых слова – и ты полностью взял себя в руки. Так ранить могут только люди, которых ты любишь. Если для того, чтобы его слова перестали причинять боль, ты должен отказаться от своих чувств, то он мог катиться к черту – ты собирался терзаться и дальше, вот только понять бы, почему Снейп ставит такие условия.
Уборка помогла окончательно успокоиться, и, войдя в гостиную, где он уже успел устроиться с книгой в своем любимом кресле, ты спросил:
– Отрицание того, что случилось, – один из пунктов сделки? – Он кивнул. – Хорошо. Я не стану поднимать этот вопрос. – Ты сел напротив. – Какие у меня гарантии, что, доверившись вам, я получу результат? Мне уже многие обещали разобраться с проблемой, но я знал, что они не станут делать ничего из того, что может мне навредить.
– Мне слишком безразлична ваша участь, чтобы отказаться от миллиона по этой причине.
И все же ты не мог спокойно слышать от него такие слова.
– Ну, думаю, этим руководствуются шарлатаны, предлагающие мне свои услуги.
Снейп раздраженно нахмурился.
– На вашем пятом курсе, до того, как близнецы Уизли устроили свое шоу и покинули школу, произошел один случай. Забравшись в мою кладовую, эти господа похитили флаконы с несколькими зельями, смешали их в разной пропорции и подлили все это в чай Долорес Амбридж. Полагаю, эльф, который ее обслуживал, был с ними в сговоре, но сейчас мы обсуждаем не это. Рассказывая об эффекте их средства, скажу так – благодаря входящему в его состав веритасеруму, который не позволяет обманываться насчет своей мечты, эта не самая почтенная дама стала выглядеть как министр магии. Мне пришлось заниматься ее последующим развоплощением, ибо эффект длился значительно больше получаса, а лишние скандалы школе были не нужны. Каким образом Уизли узнали, что их пакость удалась, я не понимаю, возможно, доложил тот же эльф. Скорее всего, брат вашего приятеля, занимаясь своим идиотским бизнесом, вспомнил о том случае и смешал состав повторно в меньших пропорциях. Только эффект зависит не от концентрации препарата, а от того, насколько человек, который его принял, недоволен собственной жизнью. Если немного, то и эффект будет легким, если же…
– Вы сравниваете меня с Амбридж? – удивился ты. – До превращения я был счастлив.
– Не я вас уравнял, а зелье, и вы можете сколько угодно лгать себе, мне, но не входящему в его состав веритасеруму.
Его слова отзывались в тебе тоской, в которой оставалось все меньше права на недоумение. Джинни, похоже, не обманывала, когда говорила, что ты не умел до конца сосредоточиться на вещах, которые считал для себя важными. Наверное, и правда, в своем глазу порой не хочется бревна замечать, где уж тут считать соломинки. Только ведь ты и в самом деле старался не видеть ничего, что мешало бы, открыв справочник на странице со словом «счастливчик» и прочитав определение, кивать: «Ну да, я теперь такой и есть». Глупо вышло. Когда ты пытаешься избежать вопросов, на которые человек должен отвечать для себя хотя бы с крохотной долей решимости, все в тебе насквозь фальшиво, и поэтому зелья понимают эту внутреннюю боязнь правды как желание изменить себя кардинально. Нет, ты не хотел столько сложностей, тебе просто нужна была внутренняя уверенность в том, что ты поступаешь не «правильно», а так, как хочешь. Со Снейпом это вышло легко. Ты задумывался о том, как отреагируют на твои чувства окружающие, но, господи, до чего же тебе было плевать на то, сколько дерьма они способны вылить вам на головы, пока он подставлял тебе свое плечо в часы невзгод. Не потому что хотел этого, просто таков был его характер, маленькая толика смысла во всем происходящем, и за нее ты был готов сражаться, позволял этому человеку быть честным с тобой, тогда как все попытки Джинни добиться правды в ваших отношениях не вызывали ничего, кроме раздражения. Наверное, потому что тогда ты лгал прежде всего себе, а уж потом – ей, и все попытки любимой женщины понять, о чем ты думаешь, вызывали досаду. Зачем копаться в себе, если все хорошо? Обман, трусость. Ты просто боялся, что если начнешь, то твой идеальный мирок рухнет. Но Северус… С ним вы все выстраивали уже на руинах.
Правды не было, хуже было некуда, а в таких обстоятельствах двигаться можно лишь вверх. Несмотря на стыд, ставший последствием многих принятых тобой решений, внутри все равно оставалась уверенность, что именно этим ты и занимался в минувшие дни – искал надежду. Снейп мог этого не понимать. Несмотря на весь ум этого человека и его цинизм, Северус не очень хорошо умел жить настоящим. Ты запер себя в четырех стенах на два года, а сколько лет провел в своей темнице он? Слишком много, чтобы признать – вместе вам было хорошо. Ты изменил его жизнь отнюдь не в худшую сторону, и все, чего хочешь – чтобы он признал, что это было делом рук лгуна и обманщика Гарри. Не вымышленного персонажа с большой грудью, а вполне реального парня с плохим зрением, взбалмошным характером и привычкой за все в своей жизни бороться до последнего.
– Хорошо, я не буду себе лгать. – Очень просто было принять такое решение, только, наверное, не стоило говорить, какие последствия для Северуса Снейпа оно в себе таит, и ты лишь загадочно улыбнулся. – Вы совершенно правы. Магия должна подчиняться своим законам. Счастье – такая штука, запросто можно себя убедить, что оно есть. Главное – не отвечать на вопросы, почему так считаешь. Это как карточный домик: потянешь за одну карту, чтобы рассмотреть картинку, а рухнет вся конструкция. Впрочем, вас, наверное, не интересуют мои размышления на эту тему?
– Конечно, нет.
Он сказал это так поспешно, что ты понял: Северус прислушивался ко всему сказанному тобой. По понятным причинам настроение несколько улучшилось.
– Я согласен на сделку. – Ты достал из кармана уже смятый листок, взмахом палочки призвал ручку, поставил свою подпись и протянул его Снейпу. – С чего начнем?
Тот внимательно изучил твой автограф. Может, даже не из-за особого недоверия, а просто выгадывая время, чтобы сформулировать четкий план действий.
– Есть обстоятельства, которые необходимо уточнить.
– Насчет того, что вы не можете нормально колдовать?
Снейп раздраженно кивнул.
– Ну, разумеется, вы и это выяснили.
Теперь, когда ты мог не лгать ему, разговаривать было проще.
– Конечно, вы же были мне интересны. Я хотел знать все.
Снейп нахмурился еще сильнее, в его взгляде читалась неприкрытая угроза.
– Засуньте свои чертовы интересы знаете куда? Если вам нужно зелье, рекомендую впредь…
А вот не хотелось тебе сейчас спорить, и зелье действительно было нужно, причем вам обоим, что бы он ни говорил. Потому что Снейп слишком много лет посвятил жизни одного ребенка, чтобы просто из ненависти к его лжецу-отцу уничтожить другого, к зачатию которого все же имел непосредственное отношение. Но это вы обсудите потом. Неважно, через год или двадцать лет, главное, ты верил, что однажды заставишь Северуса тебя выслушать.
– Если вы задаете вопрос, мне отвечать то, что думаю, или ориентироваться на то, желаете вы это слышать или нет? Составим список запретных тем? Это не проблема, тут я готов сотрудничать.
Твоя покладистость его отчего-то совсем не обрадовала. Махнув рукой, Снейп выглядел так, словно, командуя собственной казнью, дал отмашку палачу занести топор над плахой.
– Впрочем, это не имеет значения. Из-за моих трудностей зелье будете готовить сами, в конце концов, вы больше всех заинтересованы в эффекте, и я не вижу необходимости привлекать кого-то еще к его созданию. Впрочем, ваш уровень подготовки заставляет меня лично контролировать все этапы процесса, так что будьте любезны предоставить мне комнату и кабинет.
– Они в вашем полном распоряжении.
Он добавил:
– В качестве личного пространства, на которое вы не станете посягать.
Ты кивнул.
– Конечно.
Снейп был удовлетворен ответом, по крайней мере, казался довольным.
– Через час будьте готовы отправиться за ингредиентами. Кроме того, я составлю список необходимого оборудования. Нам понадобится пять котлов из разных металлов и еще несколько мелочей.
– Я все куплю.
– Тогда через час приходите за уточненными списками. – Он вернулся к книге, давая тебе понять, что разговор окончен. Некоторое время ты сидел молча, разглядывая его резкий профиль. Снейп действительно читал, по крайней мере, так это выглядело со стороны, но ты готов был поспорить, что если спросить его о написанном, он не вспомнит ни строчки. Ему было тяжело. Кажется, даже труднее, чем тебе, и можно было ничего не усложнять, но ответ на один вопрос был просто жизненно необходим.
– Почему? Я больше не буду возвращаться к этой теме, но прошу, скажите, по каким причинам вы согласились помочь.
Он нахмурился.
– Мне нужны деньги.
Может, он и правда не отказался бы от миллиона, но тебя такой ответ не устраивал.
– Ну так примите их просто так, в качестве моих извинений. В благодарность за все хорошее, что со мной уже успело случиться благодаря вам.
Сказанное его возмутило.
– Я не оцениваю нанесенные мне оскорбления в золоте и привык зарабатывать каждый кнат, который оказывается в моем кармане.
– Вы могли получить такую сумму и от Малфоя, который мечтает вложить в вас деньги.
Снейп нахмурился.
– Откуда вы знаете? – Потом он хмыкнул. – Нет, однажды я непременно убью Люциуса. Он и с вами успел вступить в сговор?
– Неважно…
– А по мне, это имеет значение. Ненадежный друг – сомнительный инвестор.
– И все же… Пожалуйста. Мне нужна причина, по которой вы здесь. В качестве последнего одолжения, ответьте честно. Клянусь, я больше к этому не вернусь и буду демонстрировать полное уважение к вашему нежеланию что-либо со мной обсуждать. Но все же…
Он резко тебя перебил:
– Эта ваша мисс Уизли во время нашей отнюдь не дружеской беседы изрекла довольно мудрую мысль. Вы – мерзавец, Поттер, лживый ублюдок, которого я ненавижу до глубины души, но это не повод молча смотреть, как вы убиваете себя опасными экспериментами над собственной природой. Я знаю, что нужно сделать, и остаться в стороне было бы преступлением по отношению к моей совести. Я сейчас ублажаю ее, а не вас. Довольны?
Нет, ты не был доволен. Сказанному просто не хотелось верить. Снейп – странный человек. Он причинял боль тем, кто этого не заслуживал, не умел прощать врагов, но при этом если видел возможность кому-то помочь, просто делал это. Например, готовил зелье для Люпина – по приказу Дамблдора, конечно, но что ему мешало допустить маленькую оплошность и обеспечить мучения человека, который едва его не убил? Наверное, ответственность. Снейп следил за своими студентами даже с большей строгостью, чем Макгонагалл, и никогда не позволил бы себе подвергать их жизни риску. Это делало его порядочным человеком. Достойным ровно настолько, чтобы даже тебя вытащить из дерьма. Для того чтобы потом бросить в другую кучу? Да, наверное, так. Северус искренне не понимал главного: ненависть, о которой он говорил, для тебя не менее мучительна, чем потеря Джейми. Тут не выбрать, что хуже. Два невероятно дорогих тебе человека, и если один спасал другого только для того, чтобы с чистой совестью тебя бросить…
– Вот ведь черт.
Он наконец посмотрел на тебя.
– Ну что? Вас не устраивает моя честность?
– Просто это очень больно, – сказал ты. – Простите.
Нужно было побыть одному. Подумать о том, как тебе сразиться за сразу две неимоверно важные составляющие твоего возможного счастья. Пока ты чувствовал себя так, будто вступил босыми ногами на путь, усыпанный осколками: что ни шаг – то кровавый след. В какую сторону идти, не знаешь, а стоять на месте и не двигаться, ожидая, какое решение примет за тебя судьба… Ты был не тем человеком, чтобы бездействовать. Вот только даже зная, за что хочешь бороться, ты не представлял, как это делать.
***
– Ну и зачем пришел? – Джинни отшвырнула в сторону модный журнал и, потирая пальцами виски, села на постели. – Мы, кажется, обсудили все, что могли, больше нам говорить не о чем.
Странно, тебе всегда казалось, что твоя бывшая невеста – простая жизнерадостная девушка, которая прекрасно смотрится с метлой в руке и в свитере домашней вязки, но, как выяснилось, ты невнимательно всматривался в ее черты. Облаченная в длинное серебристое платье, окруженная изысканной мебелью, она напоминала пусть еще немного помятую после недавнего загула, но все же принцессу. Где-то в ее знакомой осанке, оказывается, пряталась надменность, а глаза умели смотреть холодно и с вызовом.
– Ну, у меня появился еще один вопрос. – Ты перевел взгляд с ее лица на потолок, украшенный пафосной росписью, изображающей битву драконов. – Просто странно, что ты все еще в этом доме.
Она пожала плечами.
– Я пробовала вернуться в Нору. Только там мама через слово спрашивает: «Как ты, детка?», сочувственно вздыхает и прячет от меня все колющие и режущие предметы. Как будто мне больше делать нечего, кроме как придумывать, каким способом удавиться.
– Мне…
Она махнула рукой.
– Да, я знаю, что жаль. Хотела до следующих сборов переждать ее вспышку сострадания у кого-нибудь из подруг по команде. Но и они туда же, только и делают, что сочувствуют главной брошенке магической Британии. Луна, как назло, уехала охотиться за очередной несуществующей тварью. Рон с Гермионой не должны сейчас переживать, как быть друзьями одновременно и мне, и тебе. Гостиницы отменяются, там меня быстро найдет пресса, так что я подумала – а почему бы и нет… Комнат у Малфоев много.
– И они тебя пустили?
– Леди Нарцисса – дама вежливая. Раз одолжила платье, то и из-за комнаты особенно спорить не стала. Ее супруг согласился довольно поспешно, только вчера до полуночи пытался уточнить, смогу ли я быть полезной его сыночку в получении должности в министерстве.
– А ты сможешь?
– Ну почему нет – попрошу Перси, он похлопочет. Драко, конечно, порядочная сволочь, и необходимость терпеть меня еще пять дней его бесит, но, как я поняла, в магических законах он и впрямь хорошо разбирается. К тому же так мне не придется платить за его чертовы метлы. Они ведь действительно были классными. Даже жалко.
Ты тоже ужасно переживал, вот только не из-за имущества Малфоев. Волновала Джинни и ее странное, почти апатичное поведение. Наверное, лучше было позволить ей швыряться заклятиями в тебя, а не в Снейпа… И все же ты, Гарри Поттер, был тем еще засранцем: стоило только подумать о профессоре, и для бывшей девушки в твоей голове места уже не осталось.
– Ясно. Я просто пытался разыскать тебя, но никто не знал, где ты, вот и решил спросить у Нарциссы, не говорила ли, куда хочешь отправиться. А тут такая новость. В общем, все это странно, но я раскаиваюсь, что причинил столько хлопот.
– Заканчивай с этим, – потребовала Джинни. – Меньше всего мне сейчас нужны эти твои грустные улыбки. Если хочешь, чтобы все осталось в прошлом и однажды мы снова стали друзьями, не беспокой меня ближайшие пару лет. Я действительно этого хочу. Мне необходимо выкинуть все это из головы, чтобы двигаться дальше.
Ты хотел сказать еще одно «прости», но вовремя остановился.
– Скажи, как ты уговорила Снейпа мне помочь?
Ты все еще не мог верить в сказанное Северусом. А может, просто не хотел. Только больше никакой лжи себе. Ты не мог тратить время на пустые надежды и должен был точно знать, что именно происходит в твоей жизни.
Она усмехнулась.
– Ну конечно, не беспокойство же за меня тебя сюда привело…
Может, вам и правда лучше некоторое время не видеться. Всем от этого только хуже.
– Я беспокоюсь.
– Врун. – Джинни обхватила руками колени. – Ладно, я расскажу, и на этом давай раз и навсегда закроем тему. После нашего разговора я долго не могла прийти в себя. Какая только чушь в голову не лезла, лишь бы не признавать тот факт, что нашелся человек, на котором ты наконец смог задержать взгляд. – Она хмыкнула. – Ну и сам понимаешь – то, что это Снейп, не добавляло мне радостных эмоций. Мы с коньяком до такого за пару часов додумались… Как правдивая версия рассматривались варианты, что он тебя чем-то опоил или вообще принудил силой. В общем, к тому моменту, когда я, блуждая по Косому переулку, наткнулась на Малфоя-старшего и услышала, как он говорит своему знакомому, что вынужден перенести несколько важных встреч из дома в пабы, потому что у него проживает неадекватный гость, степень моего кипения уже была такова, что я морально готовилась этому типу глаза выцарапать. Ну и решила – зачем откладывать, и пошла в этот дом. Знаешь, он выглядел… В общем, побитые собаки, и те смотрятся менее жалкими. Меня такое бешенство взяло от одного взгляда на его рожу! «Вы, ублюдок, испоганили мне жизнь, забрали любимого человека, так хоть порадовались бы этому, для приличия. Так нет же, строите из себя мученика!»
Ты даже растерялся от несправедливости ее слов.
– И ты все это ему сказала?
Джинни кивнула.
– Да. А потом полезла в драку, ну и он меня молча отделал. Не хотел, но если бы не защищался, я бы его, наверное, в тот момент убила. Потом Снейп предложил вызвать колдомедика, самому со мной разбираться ему явно не хотелось. Я послала его на хрен и потребовала себе выпить. Он, как ни странно, налил, в том числе и себе, а потом сказал: «Никогда не хотел Гарри Поттера». Знаешь, у него такое лицо было, что я поверила и сказала: «А я хочу и хотела. Верните его мне».
Ты сел на кровать рядом. Нужно было найти какие-то теплые слова, но не выходило. Словно опасаясь ранить ее еще сильнее, ты чуть отодвинулся, оставляя между вами дистанцию.
– Джинни…
– Помолчи. Он ответил: «Забирайте его, мисс Уизли», и тогда я поняла, что не смогу этого сделать. Не нам с ним было решать, что у тебя на сердце. И оно ведь уже выбрало – не меня, а его, человека, которому Гарри Поттер не нужен. Тогда я ответила: «Знаете, я бы с радостью. Мне легко мечтается о том, что, отчаявшись найти способ вернуть себе ребенка, Гарри это однажды переживет. Сколько бы времени ни потребовалось, я подождала бы его, но только это все самообман. Он скорее умрет, чем смирится со своей беспомощностью, а я… Я и правда думаю, что Гарри – мерзавец и лживый ублюдок, но смотреть, как он губит себя, невыносимо». – Она вздохнула. – Я не умоляла его помочь. Он, в общем-то, молчал почти восемь часов, только регулярно наполнял наши бокалы, а потом – наверное, когда его стадия опьянения была достаточной хоть для тени признания, – сказал: «И впрямь, невыносимо».
Ты ничего не мог поделать с огромной радостью, до краев переполнявшей твое сердце.
– Он действительно так сказал?
Джинни кивнула.
– Да. Знаешь, Снейп был первым человеком в мире, с которым мне хотелось говорить о своих чувствах к тебе. Я ведь ни с кем раньше не обсуждала свои сомнения и страхи. Мама все принимает слишком близко к сердцу, Гермиона больше твоя подруга, чем моя, у нас с ней всегда были друг от друга секреты, а Луна слишком не от мира сего, чтобы понять мои приземленные тревоги. А вот со Снейпом говорить было просто. У нас ведь с ним есть кое-что общее – мы оба не понимаем, что нам делать со своими чувствами к тебе.
– Чувствами…
Джинни закусила губу.
– Снейп любит – и думаю, понимает, что именно тебя, человека с определенным характером и привычками. Только от этого все еще сложнее. Он вкратце рассказал, как был тобой обманут. Без подробностей, таким тоном, будто это происходило с кем-то другим, человеком, которого Снейп едва знает, но уже на дух не переносит. Так что на твоем месте я бы не сильно обнадеживалась. Он поможет тебе из-за того, что чувствует, это я поняла сразу, но уйдет, едва твоя жизнь окажется в безопасности.
– Но почему? – Ты почти умолял ее дать ответ, который сможешь оспорить, признав доводы, приведенные Снейпом, несущественными. – Из-за лжи? Потому что я сын женщины, которую он любил, и человека, которого ненавидел?
Джинни покачала головой.
– Нет. Все гораздо проще. Есть вещи, которые человек не может принять. Я, например, испытываю отвращение при мысли о сексе с девушкой, но Снейпа волнует даже не твой пол, лживость или возможные скандалы в прессе. Он сказал, что просто не готов принять эту ситуацию и рассматривать какие бы то ни было варианты ее решения. Пытался, но понял, что просто не может. Не хочет, чтобы с тобой или ребенком что-то случилось, и это даже мне очевидно, но притворяться, что способен находиться рядом с вами или что-то простить, выше его сил. Ему не преодолеть своего презрения к тебе и к собственной глупости, заставившей поверить в то, что с ним еще может случиться что-то хорошее. В общем, если мне ты разбил всего лишь сердце, то в этом человеке разрушил гораздо больше – надежду, которую ты заставил его обрести, и веру в будущее.
– Со временем все изменится. Я докажу ему свою искренность.
Она хмыкнула.
– Ну, Мерлин в помощь. Только помни: без тебя он обрел свое дерьмовое, но так необходимое для жизни внутреннее равновесие. А сейчас его нет. Не тебе тяжелее всех, понимаешь? Не ты тут главная жертва обстоятельств.
– Он уйдет от меня? – Жестоко было спрашивать ее о таком, но ты хотел знать мнение девушки, которая смогла так много понять о человеке, рядом с которым ты всегда чувствовал себя так, будто идешь на ощупь, вслепую.
Джинни кивнула.
– Непременно. Удерживая, ты причинишь ему только еще большую боль.
– Но я не могу его отпустить.
Она пожала плечами, вставая с кровати.
– Снейп не будет спрашивать, что ты можешь, а что нет, пока не решит, на что способен сам. – Надев туфли в тон платья, Джинни велела: – А теперь проваливай, Гарри. Больше сказать мне нечего, а состояние такое, что очень хочется просто взять и придушить тебя подушкой. Но вместо этого я пойду действовать на нервы Малфою. Надо же как-то бороться с собственным дурным настроением. Изводить людей просто и иногда приятно, делать их счастливыми – намного сложнее. Тебе ли не знать? Ты же всех вокруг изводишь, включая себя.
***
Ты думал над словами Джинни всю последующую неделю, вернее, отчего-то старался соответствовать ее представлениям о том, что нужно Северусу, раз уж собственных идей у тебя не было. Ты старался вести себя как можно ровнее. Никаких долгих взглядов, поменьше робости, ни намека на тоску. Если Снейпу нужно было, чтобы между вами все было спокойно, для того чтобы принять нужное решение, ты собирался дать ему столько покоя, сколько можешь. Задача, на первый взгляд, непосильная. На второй и третий, как выяснилось, тоже. Друзья, обеспечив защиту вашему дому, тактично устранились из твоей жизни. Только Рон и Гермиона по очереди приносили ингредиенты, но не принимали даже приглашения на чай, ссылаясь на занятость:
– В другой раз.
Ты бесился. Так и подмывало спросить: «Когда? Подождете, пока Снейп от меня отделается и бросит?» Никто не верил в тебя, никто не ждал от вашего временного перемирия великих перемен. Только твое долбаное сердце все время сбивалось, неверно отсчитывая такты, стоило Северусу оказаться рядом. Ты кусал губы в попытке унять сердцебиение, набирая в ладони холодную воду, по сто раз на дню плескал ее в лицо, чтобы остудить пылающие щеки. Потому что ты хотел его. Каждую минуту ощущал острую потребность прикоснуться. Даже женское тело не было таким беспутным и распутным. Каждый новый день ты начинал и заканчивал походом в душ за порцией сомнительного удовольствия. Член и твоя правая рука так надоели друг другу, что одна мысль о самоудовлетворении вызывала у тебя отвращение, и времена, когда ты был равнодушен к сексу, вспоминались как прекрасные безоблачные деньки. Вот только стоило отказаться от ежедневного ритуала, и ты начинал задыхаться, едва длинные бледные пальцы деликатно, почти с лаской касались продолговатой пробирки, а черные глаза блестели азартом, пока их обладатель разглядывал зелье на просвет. Ты был рад, что он рядом, но то, что при этом ведет себя как чужой человек, казалось невыносимым.
Снейпа же, если верить его поступкам, мало что волновало, кроме вашего исследования. Он нашел способ тебя выносить. Стоило оказаться в импровизированной лаборатории, и профессор вел себя как излишне строгий учитель с нерадивым учеником.
– Вы недостаточно мелко порезали коренья, а с такой задачей справится и первогодка… Жабью икру надо было класть на полторы секунды раньше… Поттер, медленно мешать черпаком по часовой стрелке, а не царапать им стенки котла… – И так сто раз на дню.
Однажды ты сорвался.
– Ну так сделайте хоть что-то сами!
Глупые, жестокие слова. Он просто не мог. Тебе стало стыдно. Снейп перевел ситуацию в нужное ему русло.
– Если верить тому, что пишут в том идиотском издании, которому вы давали интервью, Гарри Поттер любит своего ребенка достаточно, чтобы работать над возникшей у него проблемой, а не устраивать беспочвенные истерики.
– Ну, не такие уж они и беспочвенные, – буркнул ты себе под нос, однако удар был пропущен. Снейп обрел оружие против твоих вспышек непокорности. Джеймс стал его щитом, которым он надежно от тебя заслонился. И пусть саднило горло от желания напомнить, что это и его ребенок тоже, ты просто не мог себе этого позволить – сделка есть сделка.
Ты старался соблюдать условия, все время думал о долбаном покое этого человека, но все внутри протестовало против того, чтобы ему этот самый покой предложить. Ты нуждался в Снейпе не как в специалисте, он необходим был в качестве любимого, обняв которого, ты сможешь стать немного счастливее. Может, поэтому, когда третий по счету вариант зелья его наконец удовлетворил, ты почувствовал что-то похожее на панику.
– Это то, что вам нужно, Поттер. Теперь мы сделаем антидот, с ним будет намного проще. Поскольку я сам его варил, в рецептуре не сомневаюсь.
Ты смотрел на котел с понятным ужасом. Это же то, чего ты хотел, разве нет?
– Значит, его уже можно пить?
Снейп пожал плечами.
– Ну, я бы подождал, пока немного остынет.
Ты ухватился за это предложение «подождать». Почему, спрашивается? Разве ты не нуждался в своем ребенке? Ну вот же оно, будущее маленького Джейми, налитое в прозрачный стакан.
– Хорошо, давайте пока займемся антидотом.
Ты никак не мог сосредоточиться на работе, то и дело бросая настороженные взгляды в сторону дымящегося котла. Откуда взялась эта дурацкая паника? Ты больше не был уверен в своих желаниях? Даже сама мысль об этом выглядела предательством по отношению к ребенку. Дело было не в нем, необходимость вернуть Джейми даже не обсуждалась, только руки все равно дрожали, а Снейп был непривычно немногословен. Он просто стоял рядом, равнодушно смотрел на разделочную доску и схватил тебя за запястье лишь в тот момент, когда ты уже начал отрезать себе палец.
– Черт, корни мандрагоры испорчены. – Ты хотел вырвать руку – почти неделю твое тело мечтало о простом прикосновении, а сейчас тебя будто обожгли кислотой. Ничего приятного. Больно до одури, хочется сбежать от этого ощущения, и если нельзя куда-то, то можно стать кем-то другим. Тогда, ощущая тяжесть собственного живота, ты, может, хоть на миг обрадуешься. – Я, пожалуй, выпью сейчас, а антидот можно приготовить и завтра. – Ты говорил так быстро, что сам с трудом себя понимал. – Нет, ну зачем тянуть. Хочется скорее убедиться, что с ребенком все в порядке. Я знаю, что при использовании Оборотного зелья беременными ничего непоправимого не случается, но у нас же не совсем то зелье, правда?
Снейп, как загипнотизированный, продолжал смотреть на капли твоей крови, падающие на доску.
– Нужно исцелить, а я не могу.
Его голос звучал хрипло, а ты никак не мог осознать, о чем же он сейчас говорит. Что надо лечить? При чем тут маленькая ранка, когда от его прикосновения тебе так плохо? Ты сказал правду, такова уж природа гриффиндорцев – смирению они не обучены.
– Либо убери свою чертову руку, либо…
Северус поднял на тебя растерянный взгляд.