читать дальше***
– Гарри… – Луна растерянно смотрела на тебя своими мерцающими, как звезды, глазами. – Ночь. Парк. Никому не говорить о встрече. Это что-то ужасно таинственное? Мы будем искать клад?
Ты покачал головой. Вообще-то, идея обратиться за помощью именно к ней возникла у тебя спонтанно. Ты просто искал верного и при этом достаточно чокнутого друга. Способного поддержать тебя, не взывая к здравому смыслу.
– Нет. Сделаешь мне одолжение?
– Любое. – Она даже не спросила, о чем идет речь. Что ж, ты определенно не ошибся в выборе.
– Я слышал, Деннис Криви работает корреспондентом в журнале твоего отца?
Она кивнула.
– Иногда. В последнее время он чаще пишет для «Пророка», а нам отдает то, что там отказываются публиковать. Например…
Ты очень любил Луну, но не ее представления о том, что в этой жизни стоит считать интересным.
– Отлично. Можешь устроить мне с ним встречу? Только никому не говори об этом, ладно? Я хочу дать интервью вашему журналу. Министр не позволит опубликовать его в «Пророке», а мне важно, чтобы оно вышло. Это будет нашим секретом. – Ты протянул ей руку. – Лучшие друзья, да?
Она так обрадовалась, что тебе стало немного стыдно. Впрочем, ты не стал извиняться. Продажи «Придиры» взлетят до небес. Вот уже второй раз это издание выручало тебя, стоило отплатить сторицей.
Впрочем, без чувства вины ты обходился недолго. Деннис так волновался, пролистывая сделанные по ходу твоего интервью заметки, что даже заикаться стал.
– Т-тебя распнут, если я это опубликую. Ты представляешь, какой резонанс в обществе вызовет эта статья?
Ты кивнул.
– Да, но мне абсолютно все равно. Совершенно наплевать, что будет с моим именем, если это поможет вернуть Джейми.
– Ты так хотел назвать сына?
– Да, но это не для статьи.
Он задумался, а затем кивнул.
– Ладно. Я опубликую это, даже если подобная выходка будет стоить мне карьеры. Думаю, министерство за такое самоуправство по головке не погладит. Кингсли – неплохой человек, но ему приходится разгребать столько дерьма за своими предшественниками, что лишние скандалы его команде сейчас ни к чему.
– Слушай, – снова этот чертов стыд. – Я не хочу, чтобы у тебя были сложности…
Деннис улыбнулся. Потом вздохнул и махнул рукой.
– В память о Колине. Он ведь так тебя любил.
Есть вещи, вспоминать которые больно.
– Я тоже был привязан к нему. Правда.
Деннис подмигнул с грустной улыбкой.
– Ну, не так, как он к тебе. Знаешь, обычно маленькие мальчики выбирают на роль своих идолов смазливых девиц, а не других мальчиков.
– Никогда об этом не думал, – признался ты.
Деннис кивнул.
– Он знал и не особенно переживал по этому поводу. Кумиров себе создают не для того, чтобы с ними жить. Просто о них легче мечтается. В общем, удачи тебе. У тебя обязательно все получится – ты же Гарри Поттер. Думаю, он сказал бы что-то подобное.
Ты долго жал Деннису руку, он улыбался, просил неделю на то, чтобы подготовить статью, и обещал скрыть ее выход от твоих друзей, но вам обоим было грустно. Наверное, от того, как мало люди порой думают о тех, кто их любит и ценит.
Глава 10: 33 – 36 недель. Дверь скрипит, если вы прилагаете усилия, чтобы расшатать петли
Учитывая резонанс, который мог возникнуть после выхода статьи, ты решил, что не вправе обременять Мэтта своим присутствием. Накануне выхода журнала, оставив на попечение копа кошку, с которой тот поладил лучше тебя, ты переехал в коттедж. Но едва переступив через порог, понял, насколько проще тебе было сходить с ума вдали от этого дома, где все напоминало о Снейпе. Даже пустые полки из-под его одинаковых белых чашек, унесенных Нарциссой. Что уж говорить о тоске, которую навевала уже начавшая осыпаться елка. Из-под нее все еще торчал пакет от рождественского подарка Северуса. Зачем ты его туда сунул? Может, хотел продлить себе праздник? Что ж, он кончился как-то скомканно, даже ожидаемые взрывы хлопушек не прогремели. Брошенный Гарри Поттер. Жалкий тип.
Нужно было победить это ощущение. Нервные герои с потухшим взглядом бой не выигрывают. Ты закатал рукава рубашки и полез в кладовку за ведром и тряпками. Никакой магии – надо было довести себя до состояния такой усталости, чтобы по окончании уборки ты просто рухнул и заснул. Без снов, без сожалений. Увы, когда состояние слабой пародии на покой было тобой почти достигнуто, в мусорной корзине под письменным столом обнаружился мятый листок. Снейп ненавидел яркие стикеры, которыми ты обклеивал свой монитор и холодильник. Тоскуя по пергаментам, он писал на пористой бумаге, словно пожелтевшей от времени, и росчерки его перьевой ручки тоже напоминали о волшебстве. Ты провел пальцем по строчкам. Просто буквы, маленькие резкие черточки и завитки, насаженные на невидимую нить, а сколько противоречивых чувств они у тебя вызывали… Дата и список планируемых мероприятий. Девятого января Снейп хотел взять отгул на работе и зачем-то повести тебя в ресторан.
– Девятое…
Прижав листок к груди, ты бегал по дому и пытался понять, что бы все это значило. А потом тебя осенило. Зима… Снейп мрачнее обычного, а слизеринцы носятся со свертками из одинаковой зеленой упаковочной бумаги… Черт, у него же был день рождения, а ты сейчас даже вспомнить не мог, на что потратил тот день. Ах да, пребывал в депрессии по поводу расставания. Ну почему ты так мало думал о нем? Был зациклен на себе, ребенке, своих страстях и страстишках, но не на Северусе. Ничего удивительного, что он отказал тебе даже в праве быть услышанным. Только ничего уже не исправить… Или еще можно? Что если ты пошлешь ему что-то сейчас? Выберешь подарок, вложив в него всего себя? Впрочем, после того, что напишут завтра в газетах, это будет выглядеть очередным издевательством. Что ж у тебя за жизнь-то такая, а?
Несмотря на усталость, сон в ту ночь так и не пришел. Ты до рассвета сидел в кресле, сжимая в руке этот чертов листок, и, кажется, учился себя ненавидеть.
***
Почему, сколько бы человек ни готовился к худшему варианту развития событий, действительность всегда превосходит все ожидания? Коттедж находился на осадном положении с момента твоего пробуждения. Журналисты магических газет так облепили ограду, что она готова была вот-вот рухнуть. После того как ты выкрикнул в окно «Никаких комментариев» и пригрозил проклясть каждого, кто посмеет вторгнуться на территорию твоей частной собственности, они приуныли, но попыток взять тебя измором не оставили. Камин, конечно, стоило заблокировать раньше, но ты это сделал, только выпроводив Скитер. Теперь ее алое шелковое пальто мелькало за забором. Флакон средства для борьбы с насекомыми, которым ты многозначительно потряс перед ее носом, убедил пронырливую журналистку, что отвечать на вопрос, кто отец твоего ребенка, ты не намерен даже жукам.
Разумеется, если тебя так быстро отыскали репортеры, то друзьям это сделать вообще не составило труда. Первой явилась Джинни. Прикрывая лицо от вспышек камер, она постучала в твою дверь, а ты не мог оставить ее во дворе на растерзание прессы. Хотя, возможно, стоило, потому что, едва переступив порог, она так ударила тебя по лицу свернутым журналом, что в глазах заплясали яркие звезды.
– Ты должен был обсудить это со мной. Все, начиная с собственной беременности и заканчивая нашим официальным разрывом.
Ты отвел в сторону ее руку, уже занесенную для нового удара.
– Можешь вернуть мне моего ребенка? – Она взглянула на тебя как на сумасшедшего, и ты добавил: – Если кто-то, прочитав статью, сможет, я отдам газетчикам на растерзание свою жизнь. Буду рисковать, делая самые отчаянные шаги. И мне жаль, что это коснулось тебя. Не прощай. Можешь меня еще раз ударить, но я не остановлюсь.
Джинни вздохнула.
– Как будто я на это надеялась. – Она села на полочку для обуви и, достав из сумки фляжку, сделала внушительный глоток. – Мне, вообще-то, нельзя. Режим и все такое, но когда утром девочки принесли в раздевалку журнал, я начала пить… Знаешь, такое странное чувство. Я знала, что так будет. Нет, не в том смысле, что зелье превратит тебя в девушку и ты залетишь – это слишком даже для моей фантазии. Но ты такой человек... Для того чтобы существовать, тебе нужна цель. Слова «давай просто будем жить мирно и счастливо» кажутся тебе заманчивыми, но на практике это не то, чего ты хочешь.
Ты покачал головой.
– Меня устроило бы…
Она тебя перебила:
– Может быть, но не со мной. Не спорь, Гарри, я это чувствовала с тех пор, как кончилась война. Ты говорил, ел, улыбался, целовал меня, что-то планировал, но твои глаза были в постоянном поиске. Всегда, словно ты вглядывался вдаль, но никак не мог найти точку, на которой хоть на миг остановится взгляд. А теперь ты видишь цель и готов идти к ней напролом. Меня бесит, что я не смогла стать такой целью, всегда бесило, что ты не в состоянии сосредоточиться на нас. Может, поэтому я тогда и не осталась с тобой. Чтобы не знать, что со мной станет, если из наших отношений уйдет секс и твои почти болезненные, фанатичные, продуманные до мелочей планы по созданию собственной семьи, и однажды ты перестанешь нуждаться в том, чтобы я оставалась рядом. – Она взглянула на обои в прихожей. – Кто бы ни купил твое сердце, Гарри, этот человек приобрел его недешево. Он сумел дать тебе то, чего ты хотел. Дом, ребенка, ощущение семьи. Я знаю, что иначе ты не был бы готов умереть, чтобы все вернуть.
Ты кивнул.
Джинни сделала еще глоток из фляжки.
– Я чувствую себя виноватой. Знаю, что не нужно, сомневаюсь, что, останься мы тогда вместе, из этого что-то вышло бы, но на душе все равно тяжело. Я же люблю тебя… – Она протянула тебе фляжку. – Будешь?
Ты понюхал содержимое. Запах виски ударил в ноздри. Ты покачал головой. Последние дни доказали – наличие или отсутствие в твоей жизни скотча ни черта не решает.
– Нет. Думаю, ты – не последний мой визитер на сегодня. Мне нужно сохранить ясность мыслей.
– А… – сказала Джинни и сделала еще глоток. – Рон знает, кто отец? Я его пытала все утро, но он молчит.
– Знает, – не стал лгать ты.
– А я вправе?
– Зависит от того, зачем тебе эта информация.
Она задумалась.
– Вернешься ко мне, если твой сумасшедший план найти целителя провалится?
Ты покачал головой.
– Нет. Тогда мне будет уже все равно, где и как быть. А если нет разницы, зачем мучить и тебя, и себя?
Она хмыкнула.
– Ну, я бы потерпела. Не знаю, долго ли, но надежда ведь не должна гаснуть. Хотя… Нет, я не могу верить в то, что однажды ты образумишься. Если этого ребенка не будет, что тогда? В петлю?
Ты пожал плечами.
– Даже теории строить не хочу. Я верну его…
Она глотнула еще виски.
– Ну, блаженны верующие... Скажи мне, кто отец. Обещаю, что сохраню тайну. Мне просто нужно знать, и все.
Ты не был уверен, что поступаешь правильно, но она заслуживала правду. Не в память о том, что было, а потому, что эта девушка принадлежала к тем немногим людям, которые хоть иногда понимали, что творится у тебя на душе.
– Снейп.
Джинни потрясла своей пустой фляжкой и хмыкнула.
– Да, тут надо, в общем, на абсент переходить. – Она встала. – Пойду найду открытый с утра паб. Гм, Снейп…
– Шокирована?
– Слабо сказано. Я еще не поверила. Мне надо это обдумать.
Вы не жали друг другу руки на прощание, не каялись в былых грехах, но на душе было так скверно, что ни Гермиона, ни Рон, ни даже нагрянувшая вслед за ними миссис Уизли уже не могли вывести тебя из заторможенного состояния, когда кричали, что ты дурак, жестокий к себе и другим. Джинни не сказала этого, причинив этим боль, словно подтверждая мысль: «Ничего нового. Гарри Поттер всегда был идиотом, и этого уже не изменить. Он не вправе питать иллюзии, что однажды обретет покой».
***
За неделю тебе пришло три сотни писем. Среди них были гневные и сочувствующие, но попадались и предложения по возвращению твоей беременности. Совершенно немыслимые, но ты не стал бросать в огонь ни одно из писем, несмотря на возмущение так и не наоравшейся вволю Гермионы.
– Гарри, я лично убью тебя, если ты согласишься хоть на один из этих чудовищных экспериментов!
Ты игнорировал ее и преступно радовался тому, что Рон, вынужденный ходить на работу, смог уговорить отца держать дома гневную миссис Уизли, а в помощь Гермионе, взявшей отпуск по уходу за чокнутым другом, прислал немногословного покладистого Невилла. Тот, слава Мерлину, ставить тебе диагнозы не собирался, больше занятый распугиванием репортеров, имевших глупость помять кусты твоей живой изгороди и вывести этим из себя тихоню Лонгботтома.
– Представляешь, союз магов с нетрадиционной ориентацией прислал мне письмо с просьбой поделиться результатами исследований в случае успеха.
– Не уходи от темы! – Гермиона осеклась. – А у нас есть такой союз?
– Они быстро организовались. Может, мне возглавить их движение?
– Кингсли и так готов тебя избить. Журналисты рвут его на части, обвиняя министерство в замалчивании истории с твоим превращением, а родовитые маги орут, что своим поведением ты попираешь нравственные устои магического сообщества.
– Думаю, Малфой орет громче всех?
Учитывая, что Люциус перестал появляться в твоем доме, можно было предположить именно такое поведение с его стороны.
Гермиона взяла «Пророк».
– Нет, его фамилия тут не значится.
В этот момент в дверь постучали, и ты дернулся, хватаясь за палочку.
– Если это опять Скитер…
Подруга встала.
– Ты сам заварил эту кашу, теперь не жалуйся. Пойду открою дверь. Невилл бы не пропустил в сад посторонних.
Возразить было нечего. Вот только визитер, которого впустила Гермиона, тебя удивил. Это был Драко Малфой. Стоило заметить, злой, как сто чертей, и, кажется, готовый побороться с министерством и твоими друзьями за право прикончить милого парня Гарри. Бросив взгляд на стопку писем, он скривился.
– Вижу, твоя скандальная слава растет, Поттер. Впрочем, об этом позже. Ты должен немедленно пойти со мной.
– Что-то с Северусом?
Малфой уже шел к тебе через комнату. Нажав на глаза змеиной головы, украшавшей набалдашник его трости, похожей на ту, что носил Люциус, Драко прижал один конец этой дурацкой палки к твоей груди, и ты почувствовал рывок портключа. Вы стояли у кованых ворот особняка Малфоев. Взмахнув палочкой, слизеринец снял с них защиту и быстрым шагом направился к дому. Ты вынужден был побежать за ним – ну хотя бы потому, что на улице было холодно. Да и любопытство терзало. Ты мог примерно сказать, кого и чем выводил из себя, но Драко в твоем списке обиженных вроде не значился. Ему бы сейчас злорадствовать, но Малфой орал похлеще Гермионы:
– Это не укладывается ни в какие рамки. Может, отца ситуация и забавляет, но у меня уже сил нет терпеть, когда в мой дом вламываются одни придурки, устраивают дуэль с другими и в результате разносят мой любимый серый кабинет, уничтожив коллекцию эксклюзивных метел. Потом они, как ни в чем не бывало, пьют отцовский коньяк, а когда он кончается, переходят на виски. Если это будет продолжаться теми же темпами, за год в Британии изведут все спиртное!
Ты ни черта не мог понять.
– Да кто они?
Драко распахнул входную дверь и, вцепившись в твое плечо, потащил за собой через холл в столовую, потом в гостиную и оттуда в кабинет, где в бытность пленником тебе бывать не доводилось. Толкнув дверь ногой, он втащил тебя внутрь и заявил:
– Не знаю, кто из них тебе нужнее, но я предпочел бы избавиться от всех и сразу.
Должно быть, твое потрясенное лицо все же доставило Малфою удовольствие, потому что он подошел и сел на диван у окна, ожидая спектакля. А ты даже не знал, какое тут можно устроить представление. На огромном столе валялся проклятый журнал. Прижавшись к нему щекой, сладко сопела Джинни. Ее волосы были спутаны, платье в нескольких местах порвано, а правый рукав еще и опален огнем. Напротив нее в кресле, гневно скрестив на груди руки, не менее крепко спал Северус, похудевший, мертвенно-бледный, с черными тенями под глазами и четырехдневной щетиной. Твое желание броситься к нему, провести рукой по колючей щеке, попросить: «Прости меня…» было огромным, но ноги не могли сдвинуться с места, потому что ты знал: единственное, что сейчас может уничтожить остатки твоих сил – это отвращение в его глазах. Поэтому ты предпочел смотреть на иные вещи: поломанную мебель, почерневшие от сажи стены и кучу пустых бутылок на столе. Похоже, Драко не соврал. В комнате дрались и пили, причем именно в такой последовательности. Только из-за чего?
– Как здесь оказалась Джинни?
– Пришла. Очень вежливо постучала в дверь и попросила мать устроить ей встречу со Снейпом. Та проводила ее к нему. Последствия видишь сам. Уж не знаю, делили они тебя таким образом или решали, кто первый прикончит, но конфликт вылился в многодневный запой.
Ваши голоса разбудили Северуса. Он вздрогнул, обвел комнату налитыми кровью мутными глазами, ни на миг не задержавшись на твоем лице, и с трудом распрямил затекшую от неудобной позы спину. После этого довольно небрежно потряс за плечо Джинни. Та, не поднимая голову с журнала, заныла:
– Ну какого хрена?..
– Прибыл Поттер.
– А… – Она выпрямилась и потянулась за бутылкой. – Лживый ублюдок.
Снейп взял свой стакан.
– За это надо еще раз выпить.
– Мы который день за это пьем, – чуть раскачиваясь из стороны в сторону, сказала Джинни. – У меня другое предложение. Выпьем за… – Видимо, ей ничего не пришло в голову. – Ох, Поттер, чертов гомик.
– Поддерживаю, – кивнул Снейп, пошатнувшись вместе со стулом. Опасаясь, что он рухнет на пол, ты бросился вперед, но профессор пригвоздил тебя к полу взглядом, вмиг ставшим рассудочным и злым. Поднеся стакан ко рту и залпом выпив остатки скотча, Снейп встал и, покачиваясь, пошел к двери. Проходя мимо тебя, он приказал:
– Уходим, Поттер.
Драко это не устроило.
– А с ней что делать?
Джинни понюхала кожу на запястье и поморщилась.
– Не волнуйся, Малфой. Сейчас вымоюсь, одолжу у твоей маменьки платье, а то меня в таком виде домой не пустят, и вернусь к себе. За половину мебели заплачу, и не надо орать, что я столько не зарабатываю – мой контракт с «Гарпиями» твои вшивые метлы как-нибудь покроет.
– Вшивые? – возмутился Малфой.
Остаток разговора ты слушать не мог, потому что Снейп, не дожидаясь, последуешь ты за ним или нет, уже покинул комнату. Догнать его тебе удалось только в холле, где профессор надевал пальто, поданное эльфом. Потом он галантно целовал руку вышедшей на шум Нарциссе.
– Северус, ты надолго? – волновалась она, настороженно скользя взглядом по вашим лицам.
Он пожал плечами.
– Не знаю.
Ты понятия не имел, о чем он. Думал, радоваться ли сказанному или… Что вообще тебя ждет? Сплошные вопросы. Ни тени ответа. Только возможность идти за ним следом. Еще вчера это казалось нереальным, а сегодня ты робел и дышал через раз, совершенно не понимая, что делать с выпавшим тебе шансом. Миновав ворота, Снейп остановился и хрипло спросил:
– Дом чарами защитили?
– Да, но…
Он не желал знать, что творится в твоей голове.
– Какова граница антиаппарационого барьера?
– Я ставил его по ограде сада.
– Ясно, – кивнул Снейп. – Вашу руку. – С Гарри Поттером он явно предпочитал придерживаться официального тона, а твои пальцы мерзко подрагивали, выдавая нервозность. Вот Северус умел контролировать свои эмоции и сжал твою руку крепко и небрежно. – Чего вы ждете? Перемещайте меня. В конце концов, кто из нас трезв?
Жаль, что он прикоснулся к тебе лишь на ту долю секунды, что потребовалась для совместной аппарации. Миг – и тебя уже слепили вспышки камер, а люди вокруг орали:
– Гарри! Гарри, ваши комментарии по поводу статьи! Наши читатели интересуются, кто отец ребенка! – Потом они узнали человека, отшвырнувшего твою ладонь в сторону. – Мистер Снейп, вас привлекли к созданию зелья? Это чувство вины бывшего Пожирателя Смерти или попытка заработать миллион, обещанный в качестве вознаграждения?
Что же ты натворил… Если твоя жизнь – дерьмо, то его теперь – еще дерьмовее, потому что бить Снейпа злыми словами не стыдно. Людям ведь так легко говорить, что есть средства, которые не оправдает ни одна цель. Они ведь не прожили его жизнь, не погружались в его полные раскаянья мысли. Вот ты знал правду и должен был… Не кричать о том, какой он замечательный, а просто заткнуться. Иного он бы не потерпел. Единственное, что ты себе позволил – это сделать шаг вперед и заслонить его от посторонних глаз:
– Без комментариев.
Идя к дому, ты силой заставлял себя не обернуться, чтобы посмотреть, следует ли он за тобой. Только когда Невилл, подстригавший кусты в саду, бросив свирепый взгляд в сторону калитки, шагнул к ней, чтобы отразить удар толпы, а открывшая тебе дверь взволнованная Гермиона замерла на пороге в нескрываемом изумлении, ты понял – ему все еще есть что тебе сказать, и это было так… Нет, не здорово. Потому что, войдя в коттедж и захлопнув за собой дверь, Снейп снял пальто и, повесив его на свой любимый крючок, сухо сказал:
– Я буду спать двенадцать часов. К моему пробуждению в доме не должно остаться ни одного человека, кроме вас, Поттер. Защиту должны обеспечивать чары ненаходимости, а не этот жалкий барьер. В противном случае… – Он не закончил фразу, видимо, не желая тратить время на пустые угрозы, и пошел наверх. Через пять минут, которые вы с Гермионой так и провели в полном ступоре, в ванной зашумела вода.
Подруга не спрашивала, помирились вы или нет, особых иллюзий на этот счет она не питала, но проявила небывалую покладистость.
– Я только возьму из гостиной сумку и вещи Невилла. Мы все устроим насчет чар и, если ты не против, станем Хранителями тайны.
Ты заторможенно кивнул. Она быстро сбегала в комнату, а вернувшись, чмокнула тебя в щеку.
– Удачи.
Натянув куртку, Гермиона выскочила за дверь так поспешно, словно боялась, что ты ее остановишь и в чем-то упрекнешь. Ты понял, в чем причина такого ее поведения, только войдя в гостиную. В камине догорали те самые письма с абсурдными планами по возвращению твоей беременности, что ты складывал отдельной стопкой. Глупая, милая Гермиона. Разве она не понимала, тем самым показывает, что готова вверить твою жизнь только одному человеку – Северусу Снейпу. Разве можно винить ее за это? Все, что вытекает из ее доверия – только твоя потребность любить его еще больше, человека, который при всей сложности своего характера даже бывшим врагам казался настолько надежным, чтобы перепоручить ему своего друга. Твое желание быть с ним… Ты не знал, хотел ли раньше чего-то так сильно. Победить Волдеморта? К черту! Там речь шла всего лишь о твоей жизни. Сейчас ты отвечал на куда более сложный вопрос – что с ней делать.
***
Не стоило даже врать себе, что ты не хотел подняться наверх. Это было твоим единственным желанием с той минуты, как вода в ванной комнате перестала литься. Жаль… Она как-то смывала с тебя налет фантазий. Без этого звука, сколько бы ты ни ловил свои расползающиеся мысли, они очень шустро бегали от тебя, скрываясь в норках потаенных надежд. А что если в глубине души он не злится и понимает: то, как хорошо вам было в этом доме – не сказка, не иллюзия… Ощущение от того, что рядом человек, который связан с тобой, такое осязаемое, что начинает казаться, будто свое счастье можно потрогать. Ну так что же ты все усложняешь? Он же вошел в эту дверь. Почему? А вот ответа на этот вопрос у тебя не было. Ты не понимал мотивов Снейпа. Дело в ребенке? В тебе? В иных штрихах его характера, которые позволяли драться с невестой бывшей… бывшего?.. Черт, да ты даже себе не мог ответить на вопрос, кто ты для него, потому что для тебя главным было другое – стать важным и нужным ему в любом качестве. Если бы Снейп решил, что вы в состоянии не прийти, а хотя бы приползти к дружбе, ты бы умерил свой пыл. Наверное.
В три часа ночи пытка тишиной стала невыносимой. Поднимаясь на второй этаж, ты старательно скрипел ступеньками, предупреждая его об угрозе собственного безумия или, может, распугивая ночных демонов. Ничего не будет. Ты просто воспользуешься отведенным им на сон временем, чтобы дать себе возможность разобраться в собственных ощущениях, а для этого хватит и взгляда.
Снейп спал, лежа на спине. Почти как раньше – на своей половине вашей кровати, уже успев привычно скинуть на пол одеяло. И в то же время что-то шло не так. Ты привык, что в этом доме он был спокоен, иногда даже преступно доверчив по отношению к его стенам и их обитательнице, но этой ночью ты как никогда понимал – ваше прошлое безвозвратно утрачено. Его не вернуть никакими зельями. Они просто еще раз изменят тебя, но не его мысли и чувства. Гарри Поттеру больше не стать Сашей Джонс. Занавес упал, а выходящие на поклон актеры – уже не персонажи, не кусочки фантазии, а всего лишь люди со своими проблемами. Увлекшемуся твоей игрой Снейпу, наверное, тоже неприятно было понимать, что его новый мир – всего лишь чьи-то подмостки, и он был вправе ненавидеть жалкого комедианта, что так плохо доиграл финал. Только как же хотелось иметь право снова разгладить кончиками пальцев складку между его бровей.
Ты сел на край кровати, глядя на его профиль, и робко протянул руку…
– Нет.
Он даже глаз не открыл. Может, стоило быть смелее, хоть что-то успеть, но какая разница, если ответ был получен. Проигрывать всегда больно, но шанс вернуться на поле боя останется лишь у того, кто умеет принять поражение с достоинством. Ты молча встал и вышел из комнаты. Никаких просьб и истерик. Когда-нибудь потом, когда за ним закроется дверь, ты будешь орать от того, насколько тебе сейчас плохо.
***
– Гарри… – Луна растерянно смотрела на тебя своими мерцающими, как звезды, глазами. – Ночь. Парк. Никому не говорить о встрече. Это что-то ужасно таинственное? Мы будем искать клад?
Ты покачал головой. Вообще-то, идея обратиться за помощью именно к ней возникла у тебя спонтанно. Ты просто искал верного и при этом достаточно чокнутого друга. Способного поддержать тебя, не взывая к здравому смыслу.
– Нет. Сделаешь мне одолжение?
– Любое. – Она даже не спросила, о чем идет речь. Что ж, ты определенно не ошибся в выборе.
– Я слышал, Деннис Криви работает корреспондентом в журнале твоего отца?
Она кивнула.
– Иногда. В последнее время он чаще пишет для «Пророка», а нам отдает то, что там отказываются публиковать. Например…
Ты очень любил Луну, но не ее представления о том, что в этой жизни стоит считать интересным.
– Отлично. Можешь устроить мне с ним встречу? Только никому не говори об этом, ладно? Я хочу дать интервью вашему журналу. Министр не позволит опубликовать его в «Пророке», а мне важно, чтобы оно вышло. Это будет нашим секретом. – Ты протянул ей руку. – Лучшие друзья, да?
Она так обрадовалась, что тебе стало немного стыдно. Впрочем, ты не стал извиняться. Продажи «Придиры» взлетят до небес. Вот уже второй раз это издание выручало тебя, стоило отплатить сторицей.
Впрочем, без чувства вины ты обходился недолго. Деннис так волновался, пролистывая сделанные по ходу твоего интервью заметки, что даже заикаться стал.
– Т-тебя распнут, если я это опубликую. Ты представляешь, какой резонанс в обществе вызовет эта статья?
Ты кивнул.
– Да, но мне абсолютно все равно. Совершенно наплевать, что будет с моим именем, если это поможет вернуть Джейми.
– Ты так хотел назвать сына?
– Да, но это не для статьи.
Он задумался, а затем кивнул.
– Ладно. Я опубликую это, даже если подобная выходка будет стоить мне карьеры. Думаю, министерство за такое самоуправство по головке не погладит. Кингсли – неплохой человек, но ему приходится разгребать столько дерьма за своими предшественниками, что лишние скандалы его команде сейчас ни к чему.
– Слушай, – снова этот чертов стыд. – Я не хочу, чтобы у тебя были сложности…
Деннис улыбнулся. Потом вздохнул и махнул рукой.
– В память о Колине. Он ведь так тебя любил.
Есть вещи, вспоминать которые больно.
– Я тоже был привязан к нему. Правда.
Деннис подмигнул с грустной улыбкой.
– Ну, не так, как он к тебе. Знаешь, обычно маленькие мальчики выбирают на роль своих идолов смазливых девиц, а не других мальчиков.
– Никогда об этом не думал, – признался ты.
Деннис кивнул.
– Он знал и не особенно переживал по этому поводу. Кумиров себе создают не для того, чтобы с ними жить. Просто о них легче мечтается. В общем, удачи тебе. У тебя обязательно все получится – ты же Гарри Поттер. Думаю, он сказал бы что-то подобное.
Ты долго жал Деннису руку, он улыбался, просил неделю на то, чтобы подготовить статью, и обещал скрыть ее выход от твоих друзей, но вам обоим было грустно. Наверное, от того, как мало люди порой думают о тех, кто их любит и ценит.
Глава 10: 33 – 36 недель. Дверь скрипит, если вы прилагаете усилия, чтобы расшатать петли
Учитывая резонанс, который мог возникнуть после выхода статьи, ты решил, что не вправе обременять Мэтта своим присутствием. Накануне выхода журнала, оставив на попечение копа кошку, с которой тот поладил лучше тебя, ты переехал в коттедж. Но едва переступив через порог, понял, насколько проще тебе было сходить с ума вдали от этого дома, где все напоминало о Снейпе. Даже пустые полки из-под его одинаковых белых чашек, унесенных Нарциссой. Что уж говорить о тоске, которую навевала уже начавшая осыпаться елка. Из-под нее все еще торчал пакет от рождественского подарка Северуса. Зачем ты его туда сунул? Может, хотел продлить себе праздник? Что ж, он кончился как-то скомканно, даже ожидаемые взрывы хлопушек не прогремели. Брошенный Гарри Поттер. Жалкий тип.
Нужно было победить это ощущение. Нервные герои с потухшим взглядом бой не выигрывают. Ты закатал рукава рубашки и полез в кладовку за ведром и тряпками. Никакой магии – надо было довести себя до состояния такой усталости, чтобы по окончании уборки ты просто рухнул и заснул. Без снов, без сожалений. Увы, когда состояние слабой пародии на покой было тобой почти достигнуто, в мусорной корзине под письменным столом обнаружился мятый листок. Снейп ненавидел яркие стикеры, которыми ты обклеивал свой монитор и холодильник. Тоскуя по пергаментам, он писал на пористой бумаге, словно пожелтевшей от времени, и росчерки его перьевой ручки тоже напоминали о волшебстве. Ты провел пальцем по строчкам. Просто буквы, маленькие резкие черточки и завитки, насаженные на невидимую нить, а сколько противоречивых чувств они у тебя вызывали… Дата и список планируемых мероприятий. Девятого января Снейп хотел взять отгул на работе и зачем-то повести тебя в ресторан.
– Девятое…
Прижав листок к груди, ты бегал по дому и пытался понять, что бы все это значило. А потом тебя осенило. Зима… Снейп мрачнее обычного, а слизеринцы носятся со свертками из одинаковой зеленой упаковочной бумаги… Черт, у него же был день рождения, а ты сейчас даже вспомнить не мог, на что потратил тот день. Ах да, пребывал в депрессии по поводу расставания. Ну почему ты так мало думал о нем? Был зациклен на себе, ребенке, своих страстях и страстишках, но не на Северусе. Ничего удивительного, что он отказал тебе даже в праве быть услышанным. Только ничего уже не исправить… Или еще можно? Что если ты пошлешь ему что-то сейчас? Выберешь подарок, вложив в него всего себя? Впрочем, после того, что напишут завтра в газетах, это будет выглядеть очередным издевательством. Что ж у тебя за жизнь-то такая, а?
Несмотря на усталость, сон в ту ночь так и не пришел. Ты до рассвета сидел в кресле, сжимая в руке этот чертов листок, и, кажется, учился себя ненавидеть.
***
Почему, сколько бы человек ни готовился к худшему варианту развития событий, действительность всегда превосходит все ожидания? Коттедж находился на осадном положении с момента твоего пробуждения. Журналисты магических газет так облепили ограду, что она готова была вот-вот рухнуть. После того как ты выкрикнул в окно «Никаких комментариев» и пригрозил проклясть каждого, кто посмеет вторгнуться на территорию твоей частной собственности, они приуныли, но попыток взять тебя измором не оставили. Камин, конечно, стоило заблокировать раньше, но ты это сделал, только выпроводив Скитер. Теперь ее алое шелковое пальто мелькало за забором. Флакон средства для борьбы с насекомыми, которым ты многозначительно потряс перед ее носом, убедил пронырливую журналистку, что отвечать на вопрос, кто отец твоего ребенка, ты не намерен даже жукам.
Разумеется, если тебя так быстро отыскали репортеры, то друзьям это сделать вообще не составило труда. Первой явилась Джинни. Прикрывая лицо от вспышек камер, она постучала в твою дверь, а ты не мог оставить ее во дворе на растерзание прессы. Хотя, возможно, стоило, потому что, едва переступив порог, она так ударила тебя по лицу свернутым журналом, что в глазах заплясали яркие звезды.
– Ты должен был обсудить это со мной. Все, начиная с собственной беременности и заканчивая нашим официальным разрывом.
Ты отвел в сторону ее руку, уже занесенную для нового удара.
– Можешь вернуть мне моего ребенка? – Она взглянула на тебя как на сумасшедшего, и ты добавил: – Если кто-то, прочитав статью, сможет, я отдам газетчикам на растерзание свою жизнь. Буду рисковать, делая самые отчаянные шаги. И мне жаль, что это коснулось тебя. Не прощай. Можешь меня еще раз ударить, но я не остановлюсь.
Джинни вздохнула.
– Как будто я на это надеялась. – Она села на полочку для обуви и, достав из сумки фляжку, сделала внушительный глоток. – Мне, вообще-то, нельзя. Режим и все такое, но когда утром девочки принесли в раздевалку журнал, я начала пить… Знаешь, такое странное чувство. Я знала, что так будет. Нет, не в том смысле, что зелье превратит тебя в девушку и ты залетишь – это слишком даже для моей фантазии. Но ты такой человек... Для того чтобы существовать, тебе нужна цель. Слова «давай просто будем жить мирно и счастливо» кажутся тебе заманчивыми, но на практике это не то, чего ты хочешь.
Ты покачал головой.
– Меня устроило бы…
Она тебя перебила:
– Может быть, но не со мной. Не спорь, Гарри, я это чувствовала с тех пор, как кончилась война. Ты говорил, ел, улыбался, целовал меня, что-то планировал, но твои глаза были в постоянном поиске. Всегда, словно ты вглядывался вдаль, но никак не мог найти точку, на которой хоть на миг остановится взгляд. А теперь ты видишь цель и готов идти к ней напролом. Меня бесит, что я не смогла стать такой целью, всегда бесило, что ты не в состоянии сосредоточиться на нас. Может, поэтому я тогда и не осталась с тобой. Чтобы не знать, что со мной станет, если из наших отношений уйдет секс и твои почти болезненные, фанатичные, продуманные до мелочей планы по созданию собственной семьи, и однажды ты перестанешь нуждаться в том, чтобы я оставалась рядом. – Она взглянула на обои в прихожей. – Кто бы ни купил твое сердце, Гарри, этот человек приобрел его недешево. Он сумел дать тебе то, чего ты хотел. Дом, ребенка, ощущение семьи. Я знаю, что иначе ты не был бы готов умереть, чтобы все вернуть.
Ты кивнул.
Джинни сделала еще глоток из фляжки.
– Я чувствую себя виноватой. Знаю, что не нужно, сомневаюсь, что, останься мы тогда вместе, из этого что-то вышло бы, но на душе все равно тяжело. Я же люблю тебя… – Она протянула тебе фляжку. – Будешь?
Ты понюхал содержимое. Запах виски ударил в ноздри. Ты покачал головой. Последние дни доказали – наличие или отсутствие в твоей жизни скотча ни черта не решает.
– Нет. Думаю, ты – не последний мой визитер на сегодня. Мне нужно сохранить ясность мыслей.
– А… – сказала Джинни и сделала еще глоток. – Рон знает, кто отец? Я его пытала все утро, но он молчит.
– Знает, – не стал лгать ты.
– А я вправе?
– Зависит от того, зачем тебе эта информация.
Она задумалась.
– Вернешься ко мне, если твой сумасшедший план найти целителя провалится?
Ты покачал головой.
– Нет. Тогда мне будет уже все равно, где и как быть. А если нет разницы, зачем мучить и тебя, и себя?
Она хмыкнула.
– Ну, я бы потерпела. Не знаю, долго ли, но надежда ведь не должна гаснуть. Хотя… Нет, я не могу верить в то, что однажды ты образумишься. Если этого ребенка не будет, что тогда? В петлю?
Ты пожал плечами.
– Даже теории строить не хочу. Я верну его…
Она глотнула еще виски.
– Ну, блаженны верующие... Скажи мне, кто отец. Обещаю, что сохраню тайну. Мне просто нужно знать, и все.
Ты не был уверен, что поступаешь правильно, но она заслуживала правду. Не в память о том, что было, а потому, что эта девушка принадлежала к тем немногим людям, которые хоть иногда понимали, что творится у тебя на душе.
– Снейп.
Джинни потрясла своей пустой фляжкой и хмыкнула.
– Да, тут надо, в общем, на абсент переходить. – Она встала. – Пойду найду открытый с утра паб. Гм, Снейп…
– Шокирована?
– Слабо сказано. Я еще не поверила. Мне надо это обдумать.
Вы не жали друг другу руки на прощание, не каялись в былых грехах, но на душе было так скверно, что ни Гермиона, ни Рон, ни даже нагрянувшая вслед за ними миссис Уизли уже не могли вывести тебя из заторможенного состояния, когда кричали, что ты дурак, жестокий к себе и другим. Джинни не сказала этого, причинив этим боль, словно подтверждая мысль: «Ничего нового. Гарри Поттер всегда был идиотом, и этого уже не изменить. Он не вправе питать иллюзии, что однажды обретет покой».
***
За неделю тебе пришло три сотни писем. Среди них были гневные и сочувствующие, но попадались и предложения по возвращению твоей беременности. Совершенно немыслимые, но ты не стал бросать в огонь ни одно из писем, несмотря на возмущение так и не наоравшейся вволю Гермионы.
– Гарри, я лично убью тебя, если ты согласишься хоть на один из этих чудовищных экспериментов!
Ты игнорировал ее и преступно радовался тому, что Рон, вынужденный ходить на работу, смог уговорить отца держать дома гневную миссис Уизли, а в помощь Гермионе, взявшей отпуск по уходу за чокнутым другом, прислал немногословного покладистого Невилла. Тот, слава Мерлину, ставить тебе диагнозы не собирался, больше занятый распугиванием репортеров, имевших глупость помять кусты твоей живой изгороди и вывести этим из себя тихоню Лонгботтома.
– Представляешь, союз магов с нетрадиционной ориентацией прислал мне письмо с просьбой поделиться результатами исследований в случае успеха.
– Не уходи от темы! – Гермиона осеклась. – А у нас есть такой союз?
– Они быстро организовались. Может, мне возглавить их движение?
– Кингсли и так готов тебя избить. Журналисты рвут его на части, обвиняя министерство в замалчивании истории с твоим превращением, а родовитые маги орут, что своим поведением ты попираешь нравственные устои магического сообщества.
– Думаю, Малфой орет громче всех?
Учитывая, что Люциус перестал появляться в твоем доме, можно было предположить именно такое поведение с его стороны.
Гермиона взяла «Пророк».
– Нет, его фамилия тут не значится.
В этот момент в дверь постучали, и ты дернулся, хватаясь за палочку.
– Если это опять Скитер…
Подруга встала.
– Ты сам заварил эту кашу, теперь не жалуйся. Пойду открою дверь. Невилл бы не пропустил в сад посторонних.
Возразить было нечего. Вот только визитер, которого впустила Гермиона, тебя удивил. Это был Драко Малфой. Стоило заметить, злой, как сто чертей, и, кажется, готовый побороться с министерством и твоими друзьями за право прикончить милого парня Гарри. Бросив взгляд на стопку писем, он скривился.
– Вижу, твоя скандальная слава растет, Поттер. Впрочем, об этом позже. Ты должен немедленно пойти со мной.
– Что-то с Северусом?
Малфой уже шел к тебе через комнату. Нажав на глаза змеиной головы, украшавшей набалдашник его трости, похожей на ту, что носил Люциус, Драко прижал один конец этой дурацкой палки к твоей груди, и ты почувствовал рывок портключа. Вы стояли у кованых ворот особняка Малфоев. Взмахнув палочкой, слизеринец снял с них защиту и быстрым шагом направился к дому. Ты вынужден был побежать за ним – ну хотя бы потому, что на улице было холодно. Да и любопытство терзало. Ты мог примерно сказать, кого и чем выводил из себя, но Драко в твоем списке обиженных вроде не значился. Ему бы сейчас злорадствовать, но Малфой орал похлеще Гермионы:
– Это не укладывается ни в какие рамки. Может, отца ситуация и забавляет, но у меня уже сил нет терпеть, когда в мой дом вламываются одни придурки, устраивают дуэль с другими и в результате разносят мой любимый серый кабинет, уничтожив коллекцию эксклюзивных метел. Потом они, как ни в чем не бывало, пьют отцовский коньяк, а когда он кончается, переходят на виски. Если это будет продолжаться теми же темпами, за год в Британии изведут все спиртное!
Ты ни черта не мог понять.
– Да кто они?
Драко распахнул входную дверь и, вцепившись в твое плечо, потащил за собой через холл в столовую, потом в гостиную и оттуда в кабинет, где в бытность пленником тебе бывать не доводилось. Толкнув дверь ногой, он втащил тебя внутрь и заявил:
– Не знаю, кто из них тебе нужнее, но я предпочел бы избавиться от всех и сразу.
Должно быть, твое потрясенное лицо все же доставило Малфою удовольствие, потому что он подошел и сел на диван у окна, ожидая спектакля. А ты даже не знал, какое тут можно устроить представление. На огромном столе валялся проклятый журнал. Прижавшись к нему щекой, сладко сопела Джинни. Ее волосы были спутаны, платье в нескольких местах порвано, а правый рукав еще и опален огнем. Напротив нее в кресле, гневно скрестив на груди руки, не менее крепко спал Северус, похудевший, мертвенно-бледный, с черными тенями под глазами и четырехдневной щетиной. Твое желание броситься к нему, провести рукой по колючей щеке, попросить: «Прости меня…» было огромным, но ноги не могли сдвинуться с места, потому что ты знал: единственное, что сейчас может уничтожить остатки твоих сил – это отвращение в его глазах. Поэтому ты предпочел смотреть на иные вещи: поломанную мебель, почерневшие от сажи стены и кучу пустых бутылок на столе. Похоже, Драко не соврал. В комнате дрались и пили, причем именно в такой последовательности. Только из-за чего?
– Как здесь оказалась Джинни?
– Пришла. Очень вежливо постучала в дверь и попросила мать устроить ей встречу со Снейпом. Та проводила ее к нему. Последствия видишь сам. Уж не знаю, делили они тебя таким образом или решали, кто первый прикончит, но конфликт вылился в многодневный запой.
Ваши голоса разбудили Северуса. Он вздрогнул, обвел комнату налитыми кровью мутными глазами, ни на миг не задержавшись на твоем лице, и с трудом распрямил затекшую от неудобной позы спину. После этого довольно небрежно потряс за плечо Джинни. Та, не поднимая голову с журнала, заныла:
– Ну какого хрена?..
– Прибыл Поттер.
– А… – Она выпрямилась и потянулась за бутылкой. – Лживый ублюдок.
Снейп взял свой стакан.
– За это надо еще раз выпить.
– Мы который день за это пьем, – чуть раскачиваясь из стороны в сторону, сказала Джинни. – У меня другое предложение. Выпьем за… – Видимо, ей ничего не пришло в голову. – Ох, Поттер, чертов гомик.
– Поддерживаю, – кивнул Снейп, пошатнувшись вместе со стулом. Опасаясь, что он рухнет на пол, ты бросился вперед, но профессор пригвоздил тебя к полу взглядом, вмиг ставшим рассудочным и злым. Поднеся стакан ко рту и залпом выпив остатки скотча, Снейп встал и, покачиваясь, пошел к двери. Проходя мимо тебя, он приказал:
– Уходим, Поттер.
Драко это не устроило.
– А с ней что делать?
Джинни понюхала кожу на запястье и поморщилась.
– Не волнуйся, Малфой. Сейчас вымоюсь, одолжу у твоей маменьки платье, а то меня в таком виде домой не пустят, и вернусь к себе. За половину мебели заплачу, и не надо орать, что я столько не зарабатываю – мой контракт с «Гарпиями» твои вшивые метлы как-нибудь покроет.
– Вшивые? – возмутился Малфой.
Остаток разговора ты слушать не мог, потому что Снейп, не дожидаясь, последуешь ты за ним или нет, уже покинул комнату. Догнать его тебе удалось только в холле, где профессор надевал пальто, поданное эльфом. Потом он галантно целовал руку вышедшей на шум Нарциссе.
– Северус, ты надолго? – волновалась она, настороженно скользя взглядом по вашим лицам.
Он пожал плечами.
– Не знаю.
Ты понятия не имел, о чем он. Думал, радоваться ли сказанному или… Что вообще тебя ждет? Сплошные вопросы. Ни тени ответа. Только возможность идти за ним следом. Еще вчера это казалось нереальным, а сегодня ты робел и дышал через раз, совершенно не понимая, что делать с выпавшим тебе шансом. Миновав ворота, Снейп остановился и хрипло спросил:
– Дом чарами защитили?
– Да, но…
Он не желал знать, что творится в твоей голове.
– Какова граница антиаппарационого барьера?
– Я ставил его по ограде сада.
– Ясно, – кивнул Снейп. – Вашу руку. – С Гарри Поттером он явно предпочитал придерживаться официального тона, а твои пальцы мерзко подрагивали, выдавая нервозность. Вот Северус умел контролировать свои эмоции и сжал твою руку крепко и небрежно. – Чего вы ждете? Перемещайте меня. В конце концов, кто из нас трезв?
Жаль, что он прикоснулся к тебе лишь на ту долю секунды, что потребовалась для совместной аппарации. Миг – и тебя уже слепили вспышки камер, а люди вокруг орали:
– Гарри! Гарри, ваши комментарии по поводу статьи! Наши читатели интересуются, кто отец ребенка! – Потом они узнали человека, отшвырнувшего твою ладонь в сторону. – Мистер Снейп, вас привлекли к созданию зелья? Это чувство вины бывшего Пожирателя Смерти или попытка заработать миллион, обещанный в качестве вознаграждения?
Что же ты натворил… Если твоя жизнь – дерьмо, то его теперь – еще дерьмовее, потому что бить Снейпа злыми словами не стыдно. Людям ведь так легко говорить, что есть средства, которые не оправдает ни одна цель. Они ведь не прожили его жизнь, не погружались в его полные раскаянья мысли. Вот ты знал правду и должен был… Не кричать о том, какой он замечательный, а просто заткнуться. Иного он бы не потерпел. Единственное, что ты себе позволил – это сделать шаг вперед и заслонить его от посторонних глаз:
– Без комментариев.
Идя к дому, ты силой заставлял себя не обернуться, чтобы посмотреть, следует ли он за тобой. Только когда Невилл, подстригавший кусты в саду, бросив свирепый взгляд в сторону калитки, шагнул к ней, чтобы отразить удар толпы, а открывшая тебе дверь взволнованная Гермиона замерла на пороге в нескрываемом изумлении, ты понял – ему все еще есть что тебе сказать, и это было так… Нет, не здорово. Потому что, войдя в коттедж и захлопнув за собой дверь, Снейп снял пальто и, повесив его на свой любимый крючок, сухо сказал:
– Я буду спать двенадцать часов. К моему пробуждению в доме не должно остаться ни одного человека, кроме вас, Поттер. Защиту должны обеспечивать чары ненаходимости, а не этот жалкий барьер. В противном случае… – Он не закончил фразу, видимо, не желая тратить время на пустые угрозы, и пошел наверх. Через пять минут, которые вы с Гермионой так и провели в полном ступоре, в ванной зашумела вода.
Подруга не спрашивала, помирились вы или нет, особых иллюзий на этот счет она не питала, но проявила небывалую покладистость.
– Я только возьму из гостиной сумку и вещи Невилла. Мы все устроим насчет чар и, если ты не против, станем Хранителями тайны.
Ты заторможенно кивнул. Она быстро сбегала в комнату, а вернувшись, чмокнула тебя в щеку.
– Удачи.
Натянув куртку, Гермиона выскочила за дверь так поспешно, словно боялась, что ты ее остановишь и в чем-то упрекнешь. Ты понял, в чем причина такого ее поведения, только войдя в гостиную. В камине догорали те самые письма с абсурдными планами по возвращению твоей беременности, что ты складывал отдельной стопкой. Глупая, милая Гермиона. Разве она не понимала, тем самым показывает, что готова вверить твою жизнь только одному человеку – Северусу Снейпу. Разве можно винить ее за это? Все, что вытекает из ее доверия – только твоя потребность любить его еще больше, человека, который при всей сложности своего характера даже бывшим врагам казался настолько надежным, чтобы перепоручить ему своего друга. Твое желание быть с ним… Ты не знал, хотел ли раньше чего-то так сильно. Победить Волдеморта? К черту! Там речь шла всего лишь о твоей жизни. Сейчас ты отвечал на куда более сложный вопрос – что с ней делать.
***
Не стоило даже врать себе, что ты не хотел подняться наверх. Это было твоим единственным желанием с той минуты, как вода в ванной комнате перестала литься. Жаль… Она как-то смывала с тебя налет фантазий. Без этого звука, сколько бы ты ни ловил свои расползающиеся мысли, они очень шустро бегали от тебя, скрываясь в норках потаенных надежд. А что если в глубине души он не злится и понимает: то, как хорошо вам было в этом доме – не сказка, не иллюзия… Ощущение от того, что рядом человек, который связан с тобой, такое осязаемое, что начинает казаться, будто свое счастье можно потрогать. Ну так что же ты все усложняешь? Он же вошел в эту дверь. Почему? А вот ответа на этот вопрос у тебя не было. Ты не понимал мотивов Снейпа. Дело в ребенке? В тебе? В иных штрихах его характера, которые позволяли драться с невестой бывшей… бывшего?.. Черт, да ты даже себе не мог ответить на вопрос, кто ты для него, потому что для тебя главным было другое – стать важным и нужным ему в любом качестве. Если бы Снейп решил, что вы в состоянии не прийти, а хотя бы приползти к дружбе, ты бы умерил свой пыл. Наверное.
В три часа ночи пытка тишиной стала невыносимой. Поднимаясь на второй этаж, ты старательно скрипел ступеньками, предупреждая его об угрозе собственного безумия или, может, распугивая ночных демонов. Ничего не будет. Ты просто воспользуешься отведенным им на сон временем, чтобы дать себе возможность разобраться в собственных ощущениях, а для этого хватит и взгляда.
Снейп спал, лежа на спине. Почти как раньше – на своей половине вашей кровати, уже успев привычно скинуть на пол одеяло. И в то же время что-то шло не так. Ты привык, что в этом доме он был спокоен, иногда даже преступно доверчив по отношению к его стенам и их обитательнице, но этой ночью ты как никогда понимал – ваше прошлое безвозвратно утрачено. Его не вернуть никакими зельями. Они просто еще раз изменят тебя, но не его мысли и чувства. Гарри Поттеру больше не стать Сашей Джонс. Занавес упал, а выходящие на поклон актеры – уже не персонажи, не кусочки фантазии, а всего лишь люди со своими проблемами. Увлекшемуся твоей игрой Снейпу, наверное, тоже неприятно было понимать, что его новый мир – всего лишь чьи-то подмостки, и он был вправе ненавидеть жалкого комедианта, что так плохо доиграл финал. Только как же хотелось иметь право снова разгладить кончиками пальцев складку между его бровей.
Ты сел на край кровати, глядя на его профиль, и робко протянул руку…
– Нет.
Он даже глаз не открыл. Может, стоило быть смелее, хоть что-то успеть, но какая разница, если ответ был получен. Проигрывать всегда больно, но шанс вернуться на поле боя останется лишь у того, кто умеет принять поражение с достоинством. Ты молча встал и вышел из комнаты. Никаких просьб и истерик. Когда-нибудь потом, когда за ним закроется дверь, ты будешь орать от того, насколько тебе сейчас плохо.
***