читать дальшеава 35. В омут
– Как ты меня нашел? ... Вы нашли… – Гермиону смутила невольно вырвавшаяся фамильярность. Снейп едва заметно улыбнулся, продолжая оказывать ей помощь. Казалось, его руки колдовали над её лечением сами. Он уже столько раз был вынужден возиться с пострадавшими, что порядок действий закрепился до автоматизма.
– Я не смог найти тебя по браслету. Удалось только примерно отследить район…
– …они сказали, что там блокирована любая подобная магия.
– Верно… Пришлось потрясти кое-кого. Твоего старого знакомого. Правда, он не слишком упирался. Был рад сделать Белле гадость, сразу выложил их возможное местонахождение…
Обезболивающие и успокаивающие зелья делали свое дело. Сознание девушки постепенно обволакивал теплый уютный туман. Сейчас Снейп залечивал укусы крыс на ногах, но Гермиона не чувствовала ни боли, ни, собственно, его прикосновений.
Что Пожиратели могли с ней сделать, не заставь она Беллу переменить решения? А задержись Северус на минуту... Даже если ей суждено прожить еще хоть 200 лет, она не сможет стереть из памяти свистящий вздох лезвия гильотины.
– Мне было так страшно! Кэрроу!.. Белла!.. Это ведь я сама должна была бы убить тебя. Точнее уже не я, моя оболочка.
– Все хорошо…Все уже позади. Я больше никогда. Никогда не позволю им приблизиться к тебе, – он неожиданно резким жестом швырнул в угол комнаты окровавленные лоскуты изумрудного атласа. Миг – и с кончика его палочки ударила маленькая рыжая молния. Лохмотья вспыхнули и исчезли. А ведь Северус может так же… так же поступить и с воспоминаниями. Кошмарными воспоминаниями. Может попросить его об этом прямо сейчас?
И вызвать у него презрение проявлением слабости. Нет. Исключено.
– Джагсон был болен, а мне пришлось… – вскинулась, вспомнив, Гермиона. Она покраснела, поняв, что, просматривая её воспоминания, «Лорд» увидел и это.
– Я знаю. Я сделаю все, что нужно. Не бойся, для всех он просто исчезнет, – негромко шепнул Снейп и осторожно, чтобы не причинить ей боль, уложил обратно на подушки. В его голосе проскользнули нотки нескрываемой ненависти к похитителям. Темные глаза сверкнули. Она понимала, что её «хозяин» не оставит этого так. Пожирателей ждет смерть. Но он не должен рисковать! Даже ради неё. Нет, тем более из-за неё.
– Не надо, – испуганно прошептала Гермиона. – Если Лорд узнает...
– Глупышка, каким образом? Беллу он больше не призывает – потому она и съехала окончательно. Остальные не настолько безумны, чтобы лишний раз попадаться Ему на глаза.
– Но, Северус…– совсем уже сонно прошептала девушка.
– Спи, моя невыносимая гриффиндорка…. – она уснула, прижимаясь щекой к его руке.
Даже вернувшись в Хогвартс, Гермиона еще долго не могла прийти в себя после третьей атаки Беллатрикс. Случившееся с ней было жутким? Да. Ужасным. Ожившим кошмаром. Только были и моменты, которые ей было… почти приятно вспоминать. Страшно осознавать, но ей понравился адреналин борьбы и предвкушение убийства. Она могла это сделать. Например, с Беллой. И не жалела бы, если бы так случилось. А Джагсон? Да, он заслуживал самого худшего, но та жестокость, на которую оказалась способна бывшая староста гриффиндора… Сначала это ее шокировало, но теперь…
Милая девочка, неотъемлемая часть Золотого Трио. Кладезь терпения и упорства. Нежная, тонкая натура, полная сочувствия к окружающим. Чистая, светлая. Ну да…Теперь даже смешно все это вспоминать. Во что она превращается?
От этих мыслей было тошно. Когда-то Северус говорил ей, что это война. Тут нет места соплям. Или ты, или тебя. Но как же это страшно!
Нет, не то, что, возможно, придется убивать, а то, что ей это начинает нравиться. Она становится такой же, как…Пожиратели.
Гермиона. Упивающаяся Смертью.
И Северус и Драко, каждый по-своему, пытались отвлечь ее от печальных мыслей.
Малфой старался занять чем-нибудь интересным, удивить. Слизеринский принц оказался замечательным товарищем. Для грязнокровки. Он заставлял девушку искренне улыбаться: то маленьким подаркам, вроде нежных весенних фиалок, то изумительным тренировкам боевой магии вместе с Невиллом, Дафной и Асторией. Гарпии у них теперь получались. Это была, пожалуй, единственная хорошая новость за последнее время.
Хотя Малфою-младшему и самому-то было не сладко. Вести про тетю настораживали. И положение его родителей при Волдеморте становилось все более шатким.
Люциус как-то приезжал к Снейпу. Они о чем-то беседовали на повышенных тонах, а когда, выходя, он столкнулся с Гермионой, то окатил ее ТАКИМ леденящим взором! Если бы одним взглядом можно было превращать в статую, все мучения для нее уже закончились бы.
Северус говорил, что изменения в характере, возможно, побочный эффект воздействия Лорда, той Темной магии, с которой она сталкивается и которая затрагивает непосредственно ее. Что ни говори, а Гермионе же приходится и изучать Темные искусства. Например, на уроках колдомедицины у доктора Брауна, чтобы научиться грамотно и эффективно снимать проклятия.
– А вам?.. Вам нравится убивать? Вы испытываете от этого удовольствие? – допытывалась она.
Снейп хмурился, отворачиваясь.
– Есть знания, которые лучше не получать, – негромко ответил он. – Они разрушают. И меняют. Навсегда. Гермиона, я далеко не идеал, каким ты теперь хочешь меня видеть. От того, что сейчас я веду борьбу на стороне так называемого «Добра и Света», я не становлюсь автоматически светлым сам. Я все тот же сальноволосый слизеринский ублюдок, злобная летучая мышь на поводке у Темного Лорда. Не стоит видеть во мне безупречного героя-одиночку. Я Пожиратель. Такой же, как они. Поэтому и не хотел, чтобы ты была рядом. Хотел уберечь тебя от всего этого, от всей этой грязи.
– Значит, это неизбежно? Я становлюсь Темной? Я думала, у вас это в прошлом, и… – она замолчала, не договорив. Она будет такой же как Белла?.. Как Лорд?.. Её Лорд… И Её Северус.
Снейп обдумывал ответ, понимая, насколько он для нее важен, и сказал, тщательно подбирая слова:
– Можно справляться с этими чувствами, контролировать их. Темные искусства меняют. Но насколько они разрушат личность, зависит только от самого человека. Их влиянию можно противостоять. Можно оставаться человеком. Просто значительно лучше и умнее, мудрее, держаться подальше от всего этого. Но если уж вляпался… Но предопределения нет, ты можешь бороться. И можешь победить. Более слабый человек на твоем месте уже давно бы сломался. И подчинился. Ты – сильная.
– Нет, я…
– Я знаю, что я говорю, Гермиона. Слишком хорошо знаю.
Гермиона обдумывала его слова. Но после очередной встречи с Драко к ней опять вернулись мысли о прошлом Беллы. И о причастности Сириуса к этой истории. Тяжело сознавать, что человек, которого ты знаешь, любишь и уважаешь, совершил что-то дурное. Но о преступных ошибках, совершенных в прошлом Северусом она, по крайней мере, знала всю горькую правду. И доподлинно знала всю глубину его боли и раскаяния, понимала цену, которую Снейп заплатил. А вот Сириус, которого она считала другом и павшим героем… Что же он натворил? Отсутствие точной информации порождало сомнения, мрачные домыслы были и того хуже.
Именно об этом она размышляла, когда в гостиную, в своей классической манере, вихрем ворвался Снейп и объявил ей, что сегодня все окончательно выяснится. Ночью Лорд собирает внутренний круг. Будет объявлено о кадровых перестановках, а значит, решится ее судьба и судьба Беллатрикс.
– Сегодня?... – Гермиона прижала руки к груди, следя за ним глазами.
Северус быстро ходил по комнатам, собираясь. Он остановился рядом с девушкой, положив руки ей на плечи.
– Вот и все, Гермиона. Если Он вызовет тебя, ты знаешь, как себя вести.
У нее начали подкашиваться ноги, сразу став ватными. Хоть она и ждала этого, но все равно стало как-то не по себе. Значит, сегодня или завтра Волдеморт вызовет ее. И все, дороги назад уже не будет.
– Он…поставит мне метку?
– Сразу – нет, потом. По крайней мере, не раньше, чем ты ее заслужишь…
– Это…больно? Когда Он выжигает метку?
– Ты выдержишь, – он криво усмехнулся, потом отошел к столу, собирая свой неизменный саквояж с зельями. – Какое бы задание Он тебе ни дал, не отказывайся.
– Я знаю, я помню, вы уже говорили, – во рту пересохло, Гермиону пробрала нервная дрожь. Неужели это все, и визит Снейпа к Лорду только формальность? Уже все заранее решено.
– Ничего, главное, ты останешься жить, а дальше, мы что-нибудь придумаем. Не бойся.
Гермиона попыталась улыбнуться, но даже натянутой имитации веселья не получилось.
– Все будет нормально. Лучше скажи, где ты последнее время пропадаешь? Нашла новую книгу? – спросил Снейп, явно отвлекая ее от мыслей о Лорде. Поколебавшись, Гермиона решила сказать правду.
– Мы с Драко пытались установить, что послужило причиной болезни его тети… Кое-что узнали, но в итоге только больше запутались.
– Ты действительно хочешь знать, о прошлом этой маньячки? После всего, что она с тобой сделала?
– Вы не понимаете! Оказалось…в этом как-то замешен…Сириус!
– Вот как, – негромко сказал он, становясь серьезным и сосредоточенным. Само упоминание о Мародере оставило на лице Снейпа мрачную тень.
– Северус, я поверить не могу, что Блэк мог что-то сделать с Беллой! Это немыслимо! Он ведь…он ведь… Я знала его, – девушка начала ходить по комнате, выплескивая свои чувства. – И он не казался мне…преступником!
– Он им и не был. Всего лишь идиотом, но это, к сожалению, не приравнивается к преступлению…
– Но Малфой прав, что-то там случилось. Сириус…он был крестным Гарри, он очень любил его, мы все к нему привязались…Да, может он был разгильдяем, может, был склонен к авантюрам, к риску, но он был хорошим, добрым! Вы с ним не ладили, да, но меня-то он опекал все время, что я проводила в его доме. Мне он никогда не сказал грубого слова. А оказывается!... Я поверить не могу. Как же так?! Эти бесконечные тайны. Никто ничего не говорит. Драко придумывает себе неизвестно что. И мне в голову лезут самые жуткие картины. И это…Я чувствую себя выбитой из колеи. Мало того, что моё будущее так неопределенно, я даже с прошлым разобраться не могу! Мне так плохо от этого, – она прижалась к своему обожаемому профессору, уткнувшись лбом в его мантию. Снейп обнял ее, уже привычным для них обоих жестом, погладил по волосам.
– Ты действительно хочешь знать, что там произошло?
– Да. А вы знаете, что там было? Блэк виновен?
– Я бы так не сказал, – помолчав, ответил Снейп. Он что-то напряженно обдумывал. – Эта трагедия скорее фатальное стечение обстоятельств. Много случайных участников и ни одного откровенно виноватого злодея… Так, подростковые коллизии, на стыке слизеринской хитрой подлости и гриффиндорской отчаянной глупости….
– Но так не бывает!
– Бывает. Пойдем, – сказал он, увлекая ее за собой сначала к двери, потом по коридорам к кабинету директора. – У меня уже нет времени, встреча, назначенная в министерстве, не из тех, на которые опаздывают, а мне надо еще кое с кем переговорить перед тем как я буду вынужден застрять в Малфой-меноре надолго… Заходи.
Он достал из шкафа каменную чашу, украшенную рунами. Гермиона догадалась, что это Омут памяти – Гарри его описывал именно так. Снейп взял волшебную палочку, и, коснувшись ею виска, вытянул несколько воспоминаний, каждый раз опуская серебристые нити в чашу. Потом ушел куда-то во внутренние помещения, смежные с кабинетом, вернувшись с пузырьками, наполненными такой же серебристо-белой субстанцией. Он добавил их содержимое в чашу и повернулся к Гермионе.
– Смотри. Можешь и Малфоя пригласить, пока он замок до основания не срыл в своих поисках. Чужие воспоминания я нашел в хранилище директора Хогвартса. Вероятно, их туда поместил Дамблдор. Как и зачем он их получил, мы можем только догадываться. Здесь все про тот случай, эту историю пытались расследовать, а потом старательно замяли еще задолго до вашего с Драко появления, – его голос звучал ровно, но в глазах стояла грусть. Еще одно напоминание о годах и событиях разделяющих его с юной растрепанной девочкой, такой молодой, слишком молодой…
Северус обвел взглядом галерею портретов и взмахнул палочкой в их сторону.
– Мне уже пора.
Он поцеловал ее в губы легким, едва ощутимым, прикосновением и вышел.
Девушка долго не решалась подойти к чаше. Находиться одной в кабинете директора было неуютно. Наверно, на самом деле лучше позвать Малфоя. Тайком наблюдающие за ней портреты на стенах, какие-то приборы, документы. Сколько раз она уже здесь была, и каждый раз у нее возникало чувство, что ее вызвали за какую-то провинность. Казалось, сейчас откроется дверь, войдет Дамблдор и начнет мягко журить их с Гарри и Роном за очередную проделку мальчишек. А после, неизменно, предложит пресловутые леденцы. Гермиона улыбнулась своим мыслям и посмотрела на портрет Альбуса. Он, как и многие другие прежние директора на остальных картинах, казалось, спал.
Было так тихо.
Неожиданно она услышала торопливые шаги на лестнице. Дверь распахнулась, на пороге появился Драко Малфой. Гермиона не могла сдержать улыбки при виде друга. Драко смотрел на неё вопросительно, видно, он немного запыхался от быстрой ходьбы. Или он бежал всю дорогу?..
– Ну как, Снейп тебе что-нибудь рассказал? Он приказал мне идти сюда…
Гермиона зашикала на него, боясь, что он разбудит портреты. Ей и так было неловко здесь, а если еще и они все проснутся…
– Нет. Но он сделал даже лучше – дал воспоминания, – шепотом сказала она, указывая на чашу.
– Прекрасно. Надеюсь, теперь мы узнаем все до конца.
Она какое-то время еще колебалась, ведь воспоминания это слишком личное, но слизеринский принц решительно увлек ее к столу. Он крепко взял за руку свою подругу и коснулся палочкой тумана чужой памяти в чаше. Видимо, для него, в отличие от девушки, это было не в новинку. Гермиона испытала довольно приятное ощущение полета, так падаешь во сне, когда знаешь, что спишь, и это не страшно, а скорее интересно.
Туман разошелся и они очутились в Большом зале, вероятно во время завтрака. За окном было еще темно, поэтому зал освещали свечи, свет которых отражался от золотой посуды, отчего все вокруг сияло. Казалось, сама атмосфера в Хогвартсе того времени была как-то теплей и уютней, чем позднее, когда в него поступила учиться девушка. Ученики переговаривались, смеялись, некоторые еще позевывали. Здесь было как-то…спокойно.
– Смотри, Снейп! – указав на слизеринский стол, сказал Малфой.
Гермиона повернула голову, увидев тощего нескладного паренька. Он склонился над учебником, одной рукой что-то быстро записывая на пергаменте, другой изредка поднося ко рту тост или чашку. Длинные, явно не слишком чистые черные волосы раскачивались, задевая столешницу. Верно, неопрятное чучело….
Гермиона подошла ближе, рассматривая Северуса. Может, его и нельзя было назвать красавцем, но она бы не променяла его ни на кого другого. Теперь. Когда узнала, сколько мужества и гениальности скрывается за такой невзрачной оболочкой.
Подросток так сосредоточенно выводил какой-то мудреный расчет ингредиентов, что даже не заметил, как в очередной раз, опуская полупустую чашку, промахнулся мимо стола и облил свою мантию. Светлые потеки ужасно смотрелись на и так изрядно заношенной мантии. Это был кофе с молоком? Какао? Интересно, что предпочитал её Снейп-подросток….Да, не удивительно, что этот чахлый ботаник, имеющий самое смутное представление об опрятности, был постоянной легкой мишенью для нападок «золотой молодежи» Хогвартса…. Гермиона вздохнула и заставила себя отвернуться от дорогого ей человека, было мучительно и печально видеть его таким и не иметь никакой возможности ему помочь.
Чтобы отвлечься, она обвела взглядом зал. Некоторые лица были ей знакомы, другие нет. МакГонагалл, Слизнорт, Дамблдор, выглядели гораздо моложе. И она никогда не видела на лице декана гриффиндора такой легкомысленной улыбки. Минерва тихонько хихикала, вероятно, над тем, что ей рассказывал неизвестный Гермионе преподаватель. Вот что еще бросалось в глаза… За преподавательским столом, пожалуй, было больше мужчин, а в настоящем-то… Мадам Помфри была совсем юной девушкой, наверное, только что после медколледжа. Она старалась держаться подчеркнуто строго, но каждый раз краснела, когда на нее обращали внимание. Хагрид, казалось, совсем не изменился, разве только в настоящем времени оброс сильнее.
– Папа и мама… – Драко подошел к светловолосому юноше, потом к сидящей неподалеку девчушке, с легкой улыбкой рассматривая их. Нарцисса была еще совсем ребенком, хрупкой и холодной, ледяной принцессой. Её нежное личико уже хранило печать высокомерия. Казалось, они с Люциусом игнорировали друг друга.
– Они такие красивые... Как вы похожи с отцом. Только у него волосы здесь еще длиннее, чем в настоящем…
– Отец постоянно критикует мою стрижку. Говорит: маггловская мода…Так странно видеть их в ученических мантиях, правда? Смотри-смотри, а вон дядя Рудольфус! Какой серьезный!
– А это... родители Невилла? – В памяти всплыло фото молодых авроров. И визит в больницу Святого Мунго, который она хотела бы, но не смогла бы забыть. Френк Лонгботтом и его будущая жена Алиса заговорщически шептались за гриффиндорским
столом. Алиса, розовощекая куколка с легкомысленными золотистыми хвостиками, была веселой и беззаботной, смех у нее был такой яркий, заразительный… На глаза Гермионы
навернулись слезы, когда она поняла, что её сын никогда, никогда, никогда не слышал такого смеха своей матери. Френк же выглядел таким серьезным и авторитетным. Да, вот
на кого был теперь похож тот взрослый и собранный юноша, что стал лидером Армии Дамблдора... Умный и внимательный взгляд, живые глаза, немного сдержанная, но мягкая и добрая улыбка, широкие, уверенно расправленные плечи, крепкая фигура, как же это отличалось от того, каким она увидела его в Мунго! У этих двоих из воспоминания были свои планы, мечты… оба здоровые, сильные, полные жизни… и все разбилось, обернувшись крахом. В памяти всплыли пустые бессмысленные глаза, ниточка слюны, стекающая из уголка рта, иссохшие тела, тусклые волосы… И переполненный болью взгляд Невилла, каждый раз, когда разговор касался их…
– А вон Нотт и Мальсибер…
Послышались приветствия, веселые голоса. В зал вошли Мародеры.
Джеймс. Не такой как на колдографиях в любимом альбоме у Гарри… Отчего все дружно утверждают, что Гарри так похож на отца? Похож, конечно, но только…У этого Джеймса глаза были такие наглые и даже … злые? Колючий и самоуверенный, гордо вкинутая голова, и у Гарри никогда не было таких интонаций… Хотя…
Сириус был очень красив, стильная небрежность прически, снисходительная улыбка. Он лениво скользнул взглядом сквозь невидимую ему Гермиону, ответил на приветствия скучающим тоном. Было заметно, что многие девушки посматривают в его сторону, а он принимает их повышенное внимание как должное. Даже в мятой мантии он выглядел изящно и привлекательно. Она перевела взгляд на слизеринский стол. Северус… Да, если с Джеймсом их вражда могла быть отчасти вызвана ревностью, то эти двое просто от рождения были антиподами…
На груди у Люпина поблескивал значок старосты, а сам Римус весело болтал с друзьями, идя по проходу между столами.
Петтигрю в юности был более толстым и чем-то отдаленно напоминал Невилла, когда тот на первых курсах бесконечно искал свою жабу.
Гриффиндорская четверка с шумом занимала места за соседним столом. Они явно привыкли быть в центре внимания, считать себя исключительно остроумными.
Девушка с длинными темно-рыжими волосами, сидящая напротив, неодобрительно посматривала на них, прерывая разговор с подругами. … вот ОНА была очень похожа на ту взрослую женщину, ласково улыбавшуюся сыну с фотографий… Мародеры во всеуслышание обсуждали невыносимый квиддич.
– Слышали, Малфою новую метлу купили?
– Слизеринцы надеются выиграть в следующем матче.
– Ха! Так мы им и дадим! Я сброшу Рега с метлы, если он попытается схватить снитч...
– Тетя Белла.
Гермиона повернула голову на голос Драко и проследила за его взглядом. Она так увлеклась изучением знакомых незнакомцев, что совсем позабыла о первоначальной причине своего визита в это воспоминание.
От дверей к ним шла Беллатрикс Лестрейндж, в то время еще Блэк. Белая фарфоровая кожа, длинные темные волосы, яркие губы. Высокая, стройная. Настоящая красавица. Гермионе пришло на ум сравнение с Белоснежкой из маггловской сказки. Гипнотическая, яркая красота, подавляющая, затмевающая других находящихся рядом женщин. Впечатление испортил только хищный самоуверенный взгляд. Да уж. Белоснежка с сердцем Злой Королевы. Белла быстро шла между столами, чему-то улыбаясь. Улыбка была несколько кровожадной. В руке она вертела палочку.
– Смотрите, парни, у моей стервозной кузины сегодня хорошее настроение.
– Видно успела с утра сказать кому-нибудь гадость…
– …или заавадить парочку магглов! – Сириус и Джеймс хлопнули друг друга по рукам, довольные шуткой. Петтигрю громко засмеялся, переводя заискивающей взгляд с одного говорившего на другого. Люпин сдержанно улыбнулся. Он, наклонившись над столом, что-то очень тихо и серьезно обсуждал с Лили.
Белла остановилась около Мародеров.
– Кажется, тут кто-то подал голос? Опять подсматривали? – Питер густо покраснел. Она поставила ногу на лавку, демонстративно делая вид, что поправляет чулки. Разглаживая несуществующую морщинку, она скользнула рукой выше, почти ласкающим себя жестом. Мальчик, сидящий напротив, подавился соком. Белла довольно улыбнулась. Видно было, что для неё является привычным эпатировать окружающих. – А я почему-то всегда думала, что сплетничают только девчонки, – не обращаясь ни к кому конкретно и даже не поворачивая голову в сторону Мародеров, ядовито проронила она, убирая ногу и оправляя подол мантии. Потом все же взглянула на них, сделав вид, что только что увидела. – Ах, ну да, это же они и есть…
– Думай, что говоришь!
– Ой, как страшно. А ты заставь меня замолчать, Поттер. Что, никак? – голос у неё был звонкий и довольно приятный, но под конец тирады она рассмеялась хорошо знакомым Гермионе жестоким и немного маниакальным смехом.
– Вы же только и можете, что вчетвером на одного нападать или малявок в коридорах задирать, – не обращая внимания ни на кого вокруг, продолжала Беллатрикс.
– Ты у меня допросишься, – с угрозой прорычал Блэк. Петтигрю хихикнул, а Джеймс и Римус вмиг стали серьезными, бросая на друга предостерегающие взгляды.
– О-о-о, у девочки прорезался голос, – продолжала издеваться Белла.
– Змея, – прошипел Блэк, сузив глаза.
– Да, – с выводящим из себя спокойствием ответила Белла. – И если ты еще не забыл, это знак нашей семьи. Если для тебя Семья еще что-то значит, а то якшаешься с грязнокровками и оборванцами, смотри, как бы заразу какую-нибудь от них не подцепить или насекомых, – она кинула надменный взгляд на друзей своего кузена и, хищно улыбаясь, грациозно развернулась на каблуках, собираясь удалиться.
По губам Снейпа скользнула мстительная улыбка. Он встал, закрывая книгу и складывая свои вещи в сумку.
– Тебе-то что?! На тебе любые насекомые сдохнут! Захлебнутся от яда! – крикнул Беллатрикс вслед Сириус. Джеймс застонал, прикрывая глаза.
– Значит, ты все же признаешь, что у твоих дружков блохи? – съязвила, оборачиваясь для возобновления атаки, Белла. Многие ученики засмеялись.
Рыженькая девушка тоже встала, бросив салфетку.
– Лили, ты куда? – спросила ее подруга.
– Почему мы всякий раз за завтраком вынуждены смотреть очередное шоу Блэков! Надоело уже, – она направилась к выходу. Гермиона проводила ее глазами. Она почувствовала укол ревности, когда заметила как Снейп, кое-как подхватив свой хлам, стремительно вышел в дверь сразу же следом за Лили. Похоже, они еще не поссорились, хотя своей дружбы и не афишировали….
Гермионе и Драко пришлось последовать за хозяином воспоминания, но едва выглянув из зала, они увидели, что Снейп остановился в нише ближайшего окна. Драко удалось вернуться к двери, где он мог слушать продолжающуюся перепалку Блэков. Но Гермиона потеряла к ней интерес – она увидела, как рядом с Северусом в нише мелькнул рыжий локон и, проклиная свое ревнивое любопытство, поспешила туда.
– Как ты меня нашел? ... Вы нашли… – Гермиону смутила невольно вырвавшаяся фамильярность. Снейп едва заметно улыбнулся, продолжая оказывать ей помощь. Казалось, его руки колдовали над её лечением сами. Он уже столько раз был вынужден возиться с пострадавшими, что порядок действий закрепился до автоматизма.
– Я не смог найти тебя по браслету. Удалось только примерно отследить район…
– …они сказали, что там блокирована любая подобная магия.
– Верно… Пришлось потрясти кое-кого. Твоего старого знакомого. Правда, он не слишком упирался. Был рад сделать Белле гадость, сразу выложил их возможное местонахождение…
Обезболивающие и успокаивающие зелья делали свое дело. Сознание девушки постепенно обволакивал теплый уютный туман. Сейчас Снейп залечивал укусы крыс на ногах, но Гермиона не чувствовала ни боли, ни, собственно, его прикосновений.
Что Пожиратели могли с ней сделать, не заставь она Беллу переменить решения? А задержись Северус на минуту... Даже если ей суждено прожить еще хоть 200 лет, она не сможет стереть из памяти свистящий вздох лезвия гильотины.
– Мне было так страшно! Кэрроу!.. Белла!.. Это ведь я сама должна была бы убить тебя. Точнее уже не я, моя оболочка.
– Все хорошо…Все уже позади. Я больше никогда. Никогда не позволю им приблизиться к тебе, – он неожиданно резким жестом швырнул в угол комнаты окровавленные лоскуты изумрудного атласа. Миг – и с кончика его палочки ударила маленькая рыжая молния. Лохмотья вспыхнули и исчезли. А ведь Северус может так же… так же поступить и с воспоминаниями. Кошмарными воспоминаниями. Может попросить его об этом прямо сейчас?
И вызвать у него презрение проявлением слабости. Нет. Исключено.
– Джагсон был болен, а мне пришлось… – вскинулась, вспомнив, Гермиона. Она покраснела, поняв, что, просматривая её воспоминания, «Лорд» увидел и это.
– Я знаю. Я сделаю все, что нужно. Не бойся, для всех он просто исчезнет, – негромко шепнул Снейп и осторожно, чтобы не причинить ей боль, уложил обратно на подушки. В его голосе проскользнули нотки нескрываемой ненависти к похитителям. Темные глаза сверкнули. Она понимала, что её «хозяин» не оставит этого так. Пожирателей ждет смерть. Но он не должен рисковать! Даже ради неё. Нет, тем более из-за неё.
– Не надо, – испуганно прошептала Гермиона. – Если Лорд узнает...
– Глупышка, каким образом? Беллу он больше не призывает – потому она и съехала окончательно. Остальные не настолько безумны, чтобы лишний раз попадаться Ему на глаза.
– Но, Северус…– совсем уже сонно прошептала девушка.
– Спи, моя невыносимая гриффиндорка…. – она уснула, прижимаясь щекой к его руке.
Даже вернувшись в Хогвартс, Гермиона еще долго не могла прийти в себя после третьей атаки Беллатрикс. Случившееся с ней было жутким? Да. Ужасным. Ожившим кошмаром. Только были и моменты, которые ей было… почти приятно вспоминать. Страшно осознавать, но ей понравился адреналин борьбы и предвкушение убийства. Она могла это сделать. Например, с Беллой. И не жалела бы, если бы так случилось. А Джагсон? Да, он заслуживал самого худшего, но та жестокость, на которую оказалась способна бывшая староста гриффиндора… Сначала это ее шокировало, но теперь…
Милая девочка, неотъемлемая часть Золотого Трио. Кладезь терпения и упорства. Нежная, тонкая натура, полная сочувствия к окружающим. Чистая, светлая. Ну да…Теперь даже смешно все это вспоминать. Во что она превращается?
От этих мыслей было тошно. Когда-то Северус говорил ей, что это война. Тут нет места соплям. Или ты, или тебя. Но как же это страшно!
Нет, не то, что, возможно, придется убивать, а то, что ей это начинает нравиться. Она становится такой же, как…Пожиратели.
Гермиона. Упивающаяся Смертью.
И Северус и Драко, каждый по-своему, пытались отвлечь ее от печальных мыслей.
Малфой старался занять чем-нибудь интересным, удивить. Слизеринский принц оказался замечательным товарищем. Для грязнокровки. Он заставлял девушку искренне улыбаться: то маленьким подаркам, вроде нежных весенних фиалок, то изумительным тренировкам боевой магии вместе с Невиллом, Дафной и Асторией. Гарпии у них теперь получались. Это была, пожалуй, единственная хорошая новость за последнее время.
Хотя Малфою-младшему и самому-то было не сладко. Вести про тетю настораживали. И положение его родителей при Волдеморте становилось все более шатким.
Люциус как-то приезжал к Снейпу. Они о чем-то беседовали на повышенных тонах, а когда, выходя, он столкнулся с Гермионой, то окатил ее ТАКИМ леденящим взором! Если бы одним взглядом можно было превращать в статую, все мучения для нее уже закончились бы.
Северус говорил, что изменения в характере, возможно, побочный эффект воздействия Лорда, той Темной магии, с которой она сталкивается и которая затрагивает непосредственно ее. Что ни говори, а Гермионе же приходится и изучать Темные искусства. Например, на уроках колдомедицины у доктора Брауна, чтобы научиться грамотно и эффективно снимать проклятия.
– А вам?.. Вам нравится убивать? Вы испытываете от этого удовольствие? – допытывалась она.
Снейп хмурился, отворачиваясь.
– Есть знания, которые лучше не получать, – негромко ответил он. – Они разрушают. И меняют. Навсегда. Гермиона, я далеко не идеал, каким ты теперь хочешь меня видеть. От того, что сейчас я веду борьбу на стороне так называемого «Добра и Света», я не становлюсь автоматически светлым сам. Я все тот же сальноволосый слизеринский ублюдок, злобная летучая мышь на поводке у Темного Лорда. Не стоит видеть во мне безупречного героя-одиночку. Я Пожиратель. Такой же, как они. Поэтому и не хотел, чтобы ты была рядом. Хотел уберечь тебя от всего этого, от всей этой грязи.
– Значит, это неизбежно? Я становлюсь Темной? Я думала, у вас это в прошлом, и… – она замолчала, не договорив. Она будет такой же как Белла?.. Как Лорд?.. Её Лорд… И Её Северус.
Снейп обдумывал ответ, понимая, насколько он для нее важен, и сказал, тщательно подбирая слова:
– Можно справляться с этими чувствами, контролировать их. Темные искусства меняют. Но насколько они разрушат личность, зависит только от самого человека. Их влиянию можно противостоять. Можно оставаться человеком. Просто значительно лучше и умнее, мудрее, держаться подальше от всего этого. Но если уж вляпался… Но предопределения нет, ты можешь бороться. И можешь победить. Более слабый человек на твоем месте уже давно бы сломался. И подчинился. Ты – сильная.
– Нет, я…
– Я знаю, что я говорю, Гермиона. Слишком хорошо знаю.
Гермиона обдумывала его слова. Но после очередной встречи с Драко к ней опять вернулись мысли о прошлом Беллы. И о причастности Сириуса к этой истории. Тяжело сознавать, что человек, которого ты знаешь, любишь и уважаешь, совершил что-то дурное. Но о преступных ошибках, совершенных в прошлом Северусом она, по крайней мере, знала всю горькую правду. И доподлинно знала всю глубину его боли и раскаяния, понимала цену, которую Снейп заплатил. А вот Сириус, которого она считала другом и павшим героем… Что же он натворил? Отсутствие точной информации порождало сомнения, мрачные домыслы были и того хуже.
Именно об этом она размышляла, когда в гостиную, в своей классической манере, вихрем ворвался Снейп и объявил ей, что сегодня все окончательно выяснится. Ночью Лорд собирает внутренний круг. Будет объявлено о кадровых перестановках, а значит, решится ее судьба и судьба Беллатрикс.
– Сегодня?... – Гермиона прижала руки к груди, следя за ним глазами.
Северус быстро ходил по комнатам, собираясь. Он остановился рядом с девушкой, положив руки ей на плечи.
– Вот и все, Гермиона. Если Он вызовет тебя, ты знаешь, как себя вести.
У нее начали подкашиваться ноги, сразу став ватными. Хоть она и ждала этого, но все равно стало как-то не по себе. Значит, сегодня или завтра Волдеморт вызовет ее. И все, дороги назад уже не будет.
– Он…поставит мне метку?
– Сразу – нет, потом. По крайней мере, не раньше, чем ты ее заслужишь…
– Это…больно? Когда Он выжигает метку?
– Ты выдержишь, – он криво усмехнулся, потом отошел к столу, собирая свой неизменный саквояж с зельями. – Какое бы задание Он тебе ни дал, не отказывайся.
– Я знаю, я помню, вы уже говорили, – во рту пересохло, Гермиону пробрала нервная дрожь. Неужели это все, и визит Снейпа к Лорду только формальность? Уже все заранее решено.
– Ничего, главное, ты останешься жить, а дальше, мы что-нибудь придумаем. Не бойся.
Гермиона попыталась улыбнуться, но даже натянутой имитации веселья не получилось.
– Все будет нормально. Лучше скажи, где ты последнее время пропадаешь? Нашла новую книгу? – спросил Снейп, явно отвлекая ее от мыслей о Лорде. Поколебавшись, Гермиона решила сказать правду.
– Мы с Драко пытались установить, что послужило причиной болезни его тети… Кое-что узнали, но в итоге только больше запутались.
– Ты действительно хочешь знать, о прошлом этой маньячки? После всего, что она с тобой сделала?
– Вы не понимаете! Оказалось…в этом как-то замешен…Сириус!
– Вот как, – негромко сказал он, становясь серьезным и сосредоточенным. Само упоминание о Мародере оставило на лице Снейпа мрачную тень.
– Северус, я поверить не могу, что Блэк мог что-то сделать с Беллой! Это немыслимо! Он ведь…он ведь… Я знала его, – девушка начала ходить по комнате, выплескивая свои чувства. – И он не казался мне…преступником!
– Он им и не был. Всего лишь идиотом, но это, к сожалению, не приравнивается к преступлению…
– Но Малфой прав, что-то там случилось. Сириус…он был крестным Гарри, он очень любил его, мы все к нему привязались…Да, может он был разгильдяем, может, был склонен к авантюрам, к риску, но он был хорошим, добрым! Вы с ним не ладили, да, но меня-то он опекал все время, что я проводила в его доме. Мне он никогда не сказал грубого слова. А оказывается!... Я поверить не могу. Как же так?! Эти бесконечные тайны. Никто ничего не говорит. Драко придумывает себе неизвестно что. И мне в голову лезут самые жуткие картины. И это…Я чувствую себя выбитой из колеи. Мало того, что моё будущее так неопределенно, я даже с прошлым разобраться не могу! Мне так плохо от этого, – она прижалась к своему обожаемому профессору, уткнувшись лбом в его мантию. Снейп обнял ее, уже привычным для них обоих жестом, погладил по волосам.
– Ты действительно хочешь знать, что там произошло?
– Да. А вы знаете, что там было? Блэк виновен?
– Я бы так не сказал, – помолчав, ответил Снейп. Он что-то напряженно обдумывал. – Эта трагедия скорее фатальное стечение обстоятельств. Много случайных участников и ни одного откровенно виноватого злодея… Так, подростковые коллизии, на стыке слизеринской хитрой подлости и гриффиндорской отчаянной глупости….
– Но так не бывает!
– Бывает. Пойдем, – сказал он, увлекая ее за собой сначала к двери, потом по коридорам к кабинету директора. – У меня уже нет времени, встреча, назначенная в министерстве, не из тех, на которые опаздывают, а мне надо еще кое с кем переговорить перед тем как я буду вынужден застрять в Малфой-меноре надолго… Заходи.
Он достал из шкафа каменную чашу, украшенную рунами. Гермиона догадалась, что это Омут памяти – Гарри его описывал именно так. Снейп взял волшебную палочку, и, коснувшись ею виска, вытянул несколько воспоминаний, каждый раз опуская серебристые нити в чашу. Потом ушел куда-то во внутренние помещения, смежные с кабинетом, вернувшись с пузырьками, наполненными такой же серебристо-белой субстанцией. Он добавил их содержимое в чашу и повернулся к Гермионе.
– Смотри. Можешь и Малфоя пригласить, пока он замок до основания не срыл в своих поисках. Чужие воспоминания я нашел в хранилище директора Хогвартса. Вероятно, их туда поместил Дамблдор. Как и зачем он их получил, мы можем только догадываться. Здесь все про тот случай, эту историю пытались расследовать, а потом старательно замяли еще задолго до вашего с Драко появления, – его голос звучал ровно, но в глазах стояла грусть. Еще одно напоминание о годах и событиях разделяющих его с юной растрепанной девочкой, такой молодой, слишком молодой…
Северус обвел взглядом галерею портретов и взмахнул палочкой в их сторону.
– Мне уже пора.
Он поцеловал ее в губы легким, едва ощутимым, прикосновением и вышел.
Девушка долго не решалась подойти к чаше. Находиться одной в кабинете директора было неуютно. Наверно, на самом деле лучше позвать Малфоя. Тайком наблюдающие за ней портреты на стенах, какие-то приборы, документы. Сколько раз она уже здесь была, и каждый раз у нее возникало чувство, что ее вызвали за какую-то провинность. Казалось, сейчас откроется дверь, войдет Дамблдор и начнет мягко журить их с Гарри и Роном за очередную проделку мальчишек. А после, неизменно, предложит пресловутые леденцы. Гермиона улыбнулась своим мыслям и посмотрела на портрет Альбуса. Он, как и многие другие прежние директора на остальных картинах, казалось, спал.
Было так тихо.
Неожиданно она услышала торопливые шаги на лестнице. Дверь распахнулась, на пороге появился Драко Малфой. Гермиона не могла сдержать улыбки при виде друга. Драко смотрел на неё вопросительно, видно, он немного запыхался от быстрой ходьбы. Или он бежал всю дорогу?..
– Ну как, Снейп тебе что-нибудь рассказал? Он приказал мне идти сюда…
Гермиона зашикала на него, боясь, что он разбудит портреты. Ей и так было неловко здесь, а если еще и они все проснутся…
– Нет. Но он сделал даже лучше – дал воспоминания, – шепотом сказала она, указывая на чашу.
– Прекрасно. Надеюсь, теперь мы узнаем все до конца.
Она какое-то время еще колебалась, ведь воспоминания это слишком личное, но слизеринский принц решительно увлек ее к столу. Он крепко взял за руку свою подругу и коснулся палочкой тумана чужой памяти в чаше. Видимо, для него, в отличие от девушки, это было не в новинку. Гермиона испытала довольно приятное ощущение полета, так падаешь во сне, когда знаешь, что спишь, и это не страшно, а скорее интересно.
Туман разошелся и они очутились в Большом зале, вероятно во время завтрака. За окном было еще темно, поэтому зал освещали свечи, свет которых отражался от золотой посуды, отчего все вокруг сияло. Казалось, сама атмосфера в Хогвартсе того времени была как-то теплей и уютней, чем позднее, когда в него поступила учиться девушка. Ученики переговаривались, смеялись, некоторые еще позевывали. Здесь было как-то…спокойно.
– Смотри, Снейп! – указав на слизеринский стол, сказал Малфой.
Гермиона повернула голову, увидев тощего нескладного паренька. Он склонился над учебником, одной рукой что-то быстро записывая на пергаменте, другой изредка поднося ко рту тост или чашку. Длинные, явно не слишком чистые черные волосы раскачивались, задевая столешницу. Верно, неопрятное чучело….
Гермиона подошла ближе, рассматривая Северуса. Может, его и нельзя было назвать красавцем, но она бы не променяла его ни на кого другого. Теперь. Когда узнала, сколько мужества и гениальности скрывается за такой невзрачной оболочкой.
Подросток так сосредоточенно выводил какой-то мудреный расчет ингредиентов, что даже не заметил, как в очередной раз, опуская полупустую чашку, промахнулся мимо стола и облил свою мантию. Светлые потеки ужасно смотрелись на и так изрядно заношенной мантии. Это был кофе с молоком? Какао? Интересно, что предпочитал её Снейп-подросток….Да, не удивительно, что этот чахлый ботаник, имеющий самое смутное представление об опрятности, был постоянной легкой мишенью для нападок «золотой молодежи» Хогвартса…. Гермиона вздохнула и заставила себя отвернуться от дорогого ей человека, было мучительно и печально видеть его таким и не иметь никакой возможности ему помочь.
Чтобы отвлечься, она обвела взглядом зал. Некоторые лица были ей знакомы, другие нет. МакГонагалл, Слизнорт, Дамблдор, выглядели гораздо моложе. И она никогда не видела на лице декана гриффиндора такой легкомысленной улыбки. Минерва тихонько хихикала, вероятно, над тем, что ей рассказывал неизвестный Гермионе преподаватель. Вот что еще бросалось в глаза… За преподавательским столом, пожалуй, было больше мужчин, а в настоящем-то… Мадам Помфри была совсем юной девушкой, наверное, только что после медколледжа. Она старалась держаться подчеркнуто строго, но каждый раз краснела, когда на нее обращали внимание. Хагрид, казалось, совсем не изменился, разве только в настоящем времени оброс сильнее.
– Папа и мама… – Драко подошел к светловолосому юноше, потом к сидящей неподалеку девчушке, с легкой улыбкой рассматривая их. Нарцисса была еще совсем ребенком, хрупкой и холодной, ледяной принцессой. Её нежное личико уже хранило печать высокомерия. Казалось, они с Люциусом игнорировали друг друга.
– Они такие красивые... Как вы похожи с отцом. Только у него волосы здесь еще длиннее, чем в настоящем…
– Отец постоянно критикует мою стрижку. Говорит: маггловская мода…Так странно видеть их в ученических мантиях, правда? Смотри-смотри, а вон дядя Рудольфус! Какой серьезный!
– А это... родители Невилла? – В памяти всплыло фото молодых авроров. И визит в больницу Святого Мунго, который она хотела бы, но не смогла бы забыть. Френк Лонгботтом и его будущая жена Алиса заговорщически шептались за гриффиндорским
столом. Алиса, розовощекая куколка с легкомысленными золотистыми хвостиками, была веселой и беззаботной, смех у нее был такой яркий, заразительный… На глаза Гермионы
навернулись слезы, когда она поняла, что её сын никогда, никогда, никогда не слышал такого смеха своей матери. Френк же выглядел таким серьезным и авторитетным. Да, вот
на кого был теперь похож тот взрослый и собранный юноша, что стал лидером Армии Дамблдора... Умный и внимательный взгляд, живые глаза, немного сдержанная, но мягкая и добрая улыбка, широкие, уверенно расправленные плечи, крепкая фигура, как же это отличалось от того, каким она увидела его в Мунго! У этих двоих из воспоминания были свои планы, мечты… оба здоровые, сильные, полные жизни… и все разбилось, обернувшись крахом. В памяти всплыли пустые бессмысленные глаза, ниточка слюны, стекающая из уголка рта, иссохшие тела, тусклые волосы… И переполненный болью взгляд Невилла, каждый раз, когда разговор касался их…
– А вон Нотт и Мальсибер…
Послышались приветствия, веселые голоса. В зал вошли Мародеры.
Джеймс. Не такой как на колдографиях в любимом альбоме у Гарри… Отчего все дружно утверждают, что Гарри так похож на отца? Похож, конечно, но только…У этого Джеймса глаза были такие наглые и даже … злые? Колючий и самоуверенный, гордо вкинутая голова, и у Гарри никогда не было таких интонаций… Хотя…
Сириус был очень красив, стильная небрежность прически, снисходительная улыбка. Он лениво скользнул взглядом сквозь невидимую ему Гермиону, ответил на приветствия скучающим тоном. Было заметно, что многие девушки посматривают в его сторону, а он принимает их повышенное внимание как должное. Даже в мятой мантии он выглядел изящно и привлекательно. Она перевела взгляд на слизеринский стол. Северус… Да, если с Джеймсом их вражда могла быть отчасти вызвана ревностью, то эти двое просто от рождения были антиподами…
На груди у Люпина поблескивал значок старосты, а сам Римус весело болтал с друзьями, идя по проходу между столами.
Петтигрю в юности был более толстым и чем-то отдаленно напоминал Невилла, когда тот на первых курсах бесконечно искал свою жабу.
Гриффиндорская четверка с шумом занимала места за соседним столом. Они явно привыкли быть в центре внимания, считать себя исключительно остроумными.
Девушка с длинными темно-рыжими волосами, сидящая напротив, неодобрительно посматривала на них, прерывая разговор с подругами. … вот ОНА была очень похожа на ту взрослую женщину, ласково улыбавшуюся сыну с фотографий… Мародеры во всеуслышание обсуждали невыносимый квиддич.
– Слышали, Малфою новую метлу купили?
– Слизеринцы надеются выиграть в следующем матче.
– Ха! Так мы им и дадим! Я сброшу Рега с метлы, если он попытается схватить снитч...
– Тетя Белла.
Гермиона повернула голову на голос Драко и проследила за его взглядом. Она так увлеклась изучением знакомых незнакомцев, что совсем позабыла о первоначальной причине своего визита в это воспоминание.
От дверей к ним шла Беллатрикс Лестрейндж, в то время еще Блэк. Белая фарфоровая кожа, длинные темные волосы, яркие губы. Высокая, стройная. Настоящая красавица. Гермионе пришло на ум сравнение с Белоснежкой из маггловской сказки. Гипнотическая, яркая красота, подавляющая, затмевающая других находящихся рядом женщин. Впечатление испортил только хищный самоуверенный взгляд. Да уж. Белоснежка с сердцем Злой Королевы. Белла быстро шла между столами, чему-то улыбаясь. Улыбка была несколько кровожадной. В руке она вертела палочку.
– Смотрите, парни, у моей стервозной кузины сегодня хорошее настроение.
– Видно успела с утра сказать кому-нибудь гадость…
– …или заавадить парочку магглов! – Сириус и Джеймс хлопнули друг друга по рукам, довольные шуткой. Петтигрю громко засмеялся, переводя заискивающей взгляд с одного говорившего на другого. Люпин сдержанно улыбнулся. Он, наклонившись над столом, что-то очень тихо и серьезно обсуждал с Лили.
Белла остановилась около Мародеров.
– Кажется, тут кто-то подал голос? Опять подсматривали? – Питер густо покраснел. Она поставила ногу на лавку, демонстративно делая вид, что поправляет чулки. Разглаживая несуществующую морщинку, она скользнула рукой выше, почти ласкающим себя жестом. Мальчик, сидящий напротив, подавился соком. Белла довольно улыбнулась. Видно было, что для неё является привычным эпатировать окружающих. – А я почему-то всегда думала, что сплетничают только девчонки, – не обращаясь ни к кому конкретно и даже не поворачивая голову в сторону Мародеров, ядовито проронила она, убирая ногу и оправляя подол мантии. Потом все же взглянула на них, сделав вид, что только что увидела. – Ах, ну да, это же они и есть…
– Думай, что говоришь!
– Ой, как страшно. А ты заставь меня замолчать, Поттер. Что, никак? – голос у неё был звонкий и довольно приятный, но под конец тирады она рассмеялась хорошо знакомым Гермионе жестоким и немного маниакальным смехом.
– Вы же только и можете, что вчетвером на одного нападать или малявок в коридорах задирать, – не обращая внимания ни на кого вокруг, продолжала Беллатрикс.
– Ты у меня допросишься, – с угрозой прорычал Блэк. Петтигрю хихикнул, а Джеймс и Римус вмиг стали серьезными, бросая на друга предостерегающие взгляды.
– О-о-о, у девочки прорезался голос, – продолжала издеваться Белла.
– Змея, – прошипел Блэк, сузив глаза.
– Да, – с выводящим из себя спокойствием ответила Белла. – И если ты еще не забыл, это знак нашей семьи. Если для тебя Семья еще что-то значит, а то якшаешься с грязнокровками и оборванцами, смотри, как бы заразу какую-нибудь от них не подцепить или насекомых, – она кинула надменный взгляд на друзей своего кузена и, хищно улыбаясь, грациозно развернулась на каблуках, собираясь удалиться.
По губам Снейпа скользнула мстительная улыбка. Он встал, закрывая книгу и складывая свои вещи в сумку.
– Тебе-то что?! На тебе любые насекомые сдохнут! Захлебнутся от яда! – крикнул Беллатрикс вслед Сириус. Джеймс застонал, прикрывая глаза.
– Значит, ты все же признаешь, что у твоих дружков блохи? – съязвила, оборачиваясь для возобновления атаки, Белла. Многие ученики засмеялись.
Рыженькая девушка тоже встала, бросив салфетку.
– Лили, ты куда? – спросила ее подруга.
– Почему мы всякий раз за завтраком вынуждены смотреть очередное шоу Блэков! Надоело уже, – она направилась к выходу. Гермиона проводила ее глазами. Она почувствовала укол ревности, когда заметила как Снейп, кое-как подхватив свой хлам, стремительно вышел в дверь сразу же следом за Лили. Похоже, они еще не поссорились, хотя своей дружбы и не афишировали….
Гермионе и Драко пришлось последовать за хозяином воспоминания, но едва выглянув из зала, они увидели, что Снейп остановился в нише ближайшего окна. Драко удалось вернуться к двери, где он мог слушать продолжающуюся перепалку Блэков. Но Гермиона потеряла к ней интерес – она увидела, как рядом с Северусом в нише мелькнул рыжий локон и, проклиная свое ревнивое любопытство, поспешила туда.