читать дальше
Глава 25.
Было далеко за полночь. Гости давно разошлись, и небольшая компания, в которой присутствовали почти все обитатели замка, собралась в трапезной у очага. Убрали стулья, Рада наколдовала пушистый ковер из звериных шкур, и они расположились на нем. Драко перебирал струны гитары, Софья гадала Гарри на картах, пытаясь предсказать его судьбу, Гермиона лежа на животе читала книгу, Рада что-то мурлыкала себе под нос… Отсутствовал только Северус. Сразу после приема он куда-то исчез вместе с Драго, что спасло его от заготовленной серенады. Вокруг сновали домовики, наводившие порядок.
- Люблю такие вечера. Когда можно отложить все проблемы и наслаждаться покоем, – сказала Рада.
Гарри потянулся.
- Я знаю, что по теории вероятности все попадают в неприятности, но вот вопрос - есть ли лимит катастроф на одну судьбу, потому что у меня создается впечатление, что я вляпываюсь в них за двоих, а то и за троих.
Драко, не переставая что-то наигрывать, кивнул.
- Да уж, думаю, за твой счет в мире и покое могло бы жить маленькое государство, ну чтобы как-то уравновесить баланс.
- А я все равно не могу отделаться от мысли, что свою судьбу творим мы сами… - Гермиона перевернула страницу. – Если считать, что все будет идти, как идет, и ты ничего не решаешь и не за что не отвечаешь, можно сойти с ума.
- Может и можно, - кивнул Драко. – Но как блаженно состояние безответственности и покоя.
Домовик ворвался в трапезную.
- Там к вам лорд Виго.
Все переглянулись. Рада поднялась с ковра.
- Наивные! Покой нам может только сниться, – она села в кресло, расправив кое-как примятое платье.
- Проси.
Лорд оборотней на этот раз был один, но его настроение похоже не улучшилось с момента прошлого визита.
- Прости, что потревожил тебя в такой час, княгиня, но дальше терпеть подобное я не намерен, – видно было, что он едва сдерживается.
- Что произошло?
- Моя гостья, Беатриче Миолли, мы только что нашли ее тело.
Рада пожала плечами.
- Я-то тут причем? Ты сам сказал, что она твоя гостья, ее безопасность на землях твоего клана - твоя проблема.
- Но её убили в моем замке!
- Расспроси своих людей, может, она с кем-то из них что-то не поделила? Или у тебя есть доказательства, что это сделал кто-то из вампиров? Тогда я, разумется, покараю виновного по всей строгости закона.
- Нет, Радмила, мои люди не почуяли вампира, но кто еще мог пробраться в запертую комнату на пятом этаже? Ты пойдешь со мной, чтобы самой взглянуть на это? Я требую расследования.
Рада кивнула головой.
- Пойду, - и бросила, обращаясь к остальным. – Вернусь через пару часов. Не скучайте.
Как только она и лорд оборотней ушли, Драко раздраженно ударил по струнам и, отложив гитару, поднялся.
- Все не слава Мерлину. Предлагаю всем собравшимся разойтись по своим спальням. Очевидно, что веселье отменяется, а покой тем более.
Софья зевнула и согласно кивнула, Гарри поднялся следом за Драко.
- Да уж. Ты идешь, Гермиона?
Она отрицательно покачала головой.
- Я еще почитаю.
Через полчаса, когда пламя в очаге почти погасло, и она задремала, положив руку под голову, в трапезной раздался легкий хлопок аппарации. Сонно сощурившись, Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с настороженными глазами Северуса. Он выглядел сейчас как хищник, вернувшийся с охоты – собранный, опасный. Его ноздри чутко трепетали, словно отыскивая запах угрозы.
- Лукаш был? – резко спросил он.
- Да. Сказал, что убили Беатриче Миолли. Он считает, что это дело рук вампиров, но его люди не почуяли в замке их присутствия. Рада ушла с ним.
Северус мгновенно расслабился. Его лицо приобрело очень усталое выражение.
- Отлично.
Гермиона заглянула ему в глаза.
- Зачем это было нужно?
Он опустился в кресло, в котором до этого сидела Рада.
- Ты всерьез думала, что я оставлю в живых человека, который меня шантажировал? Поверь, осуществи Беатриче свой план, она не стала бы церемониться со мною. К тому же она слишком охотно делилась информацией, которой располагала, так что без неё мой мир стал чуточку совершенней.
- Так ли необходимо было делать это сейчас?
- О да, до полнолуния она чувствовала себя в безопасности под защитой Лукаша. Потом мне, возможно, не удалось бы так легко до неё добраться. Мне претила мысль несколько месяцев гоняться за этой женщиной по всей Европе, а потом ещё решать, что делать с теми, с кем она поделится своими знаниями.
Гермиона кивнула.
- И ты привлек к этому делу Драго? Неужели ты ему доверяешь?
- Вовсе нет. Просто предпочитаю иметь дело с расчетливыми негодяями. У их преданности, по крайней мере, всегда есть цена. Если ты готов ее платить, они не подводят. Я ответил на все твои вопросы?
- Кроме одного: почему ты так откровенен со мною?
Он немного грустно улыбнулся.
- Пытаюсь развеять твои иллюзии на свой счет. Демонстрирую те самые никому не нужные составляющие моей персоны, знать о которых тебе, в общем-то, нет необходимости, но ты от чего-то упорно к этому стремишься. Кто я сегодня? Мерзавец или хладнокровный убийца?
- И то и другое, просто меня это больше не пугает.
- Отчего же?
- У тебя очень завораживающая логика, если ты сам не в состоянии оправдать своих поступков, может, тебя утешит, что со стороны это сделать легче.
Он встал.
- Я пойду спать. Этот разговор не способен привести нас ни к чему кроме очередной порции совершенно ненужных сожалений.
Гермиона кивнула, ей вдруг стало легко и тепло на душе. А в его мире даже можно жить, если принять правила игры. Её любовь прошла очередную трансформацию: из чего-то прекрасного, но невыносимо тяжелого она превратилась в легкое чувство эйфории. Даже не будучи женщиной Северуса Снейпа, она находила его общество очень приятным, а его способность воскрешать в ней ту былую Гермиону Грейнджер - чарующей. Противоречивое существо, способное разбудить ее душу… Глядя в его глаза, она неожиданно для себя тепло улыбнулась.
- Спокойной ночи, Северус.
Он кивнул и вышел. Гермиона, все еще не в состоянии справиться с улыбкой, потянулась как кошка. Такой живой она себя давно не чувствовала. Даже с Драко в их маленьком уютном мирке на острове она оставалась пленницей теней. Все ее ощущения были какими-то спящими, поверхностными. Потом пришел он и принес с собой бурю разрушительных и прекрасных в своей мощи новых желаний… И это опасно, пережить такое буйство собственного я, устремленного к недостижимому… Она вспомнила свой разговор с Радой. Княгиня была права, человек - песчинка перед силой, что бушует в нем, она разрушительна и прекрасна в своей мощи, но в одном Рада ошиблась. Гермиона не умела любить бурю и искать в ней покой, но обладала достаточным терпением, чтобы дождаться ее конца и увидеть обновленный мир во всех его красках.
Дни в ожидании полнолуния летели слишком быстро, каждый мечтал, чтобы это время никогда не наступило, но оно неумолимо приближалось. На следующий день после убийства Беатриче Миолли в замке стало на одного жильца больше. Александр тоже переехал с вещами и, несмотря на ворчание Драко, что у него тут не гостиница, остался. Они с Софьей были, пожалуй, самыми беззаботными жителями замка, они целыми днями изучали вдвоем путеводители по государствам волшебников, выискивая то, которое отличалось бы самым лояльным отношением к вампирам и оборотням. Когда они, наконец, остановили свой выбор на Голландии, решив поселиться в Амстердаме, Драко весь день смеялся как сумасшедший.
- Тамошние колдуны, - утверждал он, - лояльно настроены по отношению к вампирам и оборотням только потому, что их собственные глюки после экспериментов с магловскими и магическими наркотиками отличаться такой красочностью, что после этого им не почем любые темные создания.
Сам Малфой прибывал все эти дни, в каком-то нервном состоянии, он задирал всех, а особенно Гарри, поминутно срывался на домовиков, один раз даже нахамил Снейпу, который, впрочем, не обратил на это особого внимания. Но что особенно изменилось, так это его отношение к Раде. Если раньше у Гарри не было повода для ревности, то теперь никто не упрекнул бы его, закати он Драко сцену. Малфой не отходил от княгини ни на шаг. Если раньше это можно было назвать дружбой, то теперь в его поступках все походило на одержимость. Он заботился о ней, постоянно был рядом, предлагал свою помощь в делах, в которых она совершенно не требовалась. Заикнуться при нем о возвращении на остров значило бы нажить себе смертельного врага, а потому Гарри и Гермиона молчали.
Северус был замкнут больше обычного. Его день, казалось, был расписан по секундам, и Гермиона часто думала, спал ли он вообще. Кто бы ни проснулся ранним утром, он видел, что Снейп уже был на ногах, уже позавтракал, и уже просмотрел что-то из груды фолиантов по темной магии, что были горой свалены на столе в библиотеке. В десять он тащил Раду в фехтовальный зал, и они тренировались несколько часов. Обедал Северус со всеми, после чего неизменно появлялся Драго, и они запирались в библиотеке. Иногда Гермионе удавалось услышать обрывки их разговоров:
- Ты должен быть абсолютно уверен, - говорил Снейп.
- Я уверен настолько, насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах, – отвечал Драго. – Он гордый, он никогда не простит ей того, что она отвергла его и выбрала вас. Они с Лукашем ведут тайные переговоры. Оба клана никогда не были ослаблены так, как сейчас, а худой мир, как известно, куда лучше рискованного в данный момент противостояния.
Или другой разговор:
- Ты уверен, что твой мастер закончит к назначенному сроку?
- Абсолютно, он еще ни разу меня не подводил.
- Надеюсь, мистер Дракула, это не будет тем самым пресловутым «исключением из правил».
- Не волнуйтесь, сэр, он знает, что случись так, я не оставлю в нем ни капли крови.
- Что ж, будем надеяться, он достаточно запуган вашими аппетитами.
И последний разговор, отрывок которого ей удалось подслушать:
- Вы сегодня тренировались?
- Да.
- Давайте проверим.
Как только эти двое замечали кого-то рядом, разговор тут же прекращался, что говорило о том, что они что-то замышляют. Драго тоже сильно изменил поведение, вопреки всему был сдержан, редко говорил с кем-либо, кроме Снейпа, и если и останавливался рядом с Гермионой, чтобы сказать пару комплиментов, делал это как-то проходя, без вдохновения, и, казалось, все время куда-то спешил. Сказывалась, видимо, дурное влияние профессора.
Последний, казалось, вообще никого не замечал, сразу после ужина расставшись с Драго, он спускался в подземелья, где готовил очередную порцию зелья Ферсетти и покидал их только ночью, чтобы закрыться в библиотеке.
Гарри бродил по замку как неприкаянный, попеременно бросая на Драко то нежные, полные тепла взгляды, то раздраженные усмешки, когда понимал всю тщетность попыток привлечь к себе внимание блондина.
А Гермиона сидела на подоконнике и читала все, что попадалось под руку. Что угодно, только бы ни на минуту не прислушиваться к скребущимся в душе кошкам. Напряжение вокруг было таким ощутимым, а люди так напоминали скользящие тени, что иногда ей хотелось встать посреди трапезной и кричать во весь голос, чтобы заставить их хоть на минуту остановить свое движение и очнуться. Книги помогали. Они не подводили ее с тех пор, как она была маленькой девочкой. Ныряя в их миры, она забывала обо всем. Почти обо всем… кроме тихого «люблю» лунной ночью, но об этом она предпочитала не думать. Только не сейчас, когда мир вокруг и без того такой безумный и хрупкий.
Но как бы ни бежали собравшиеся в замке люди от грядущего полнолуния, оно неумолимо приближалось. Гермиона чувствовала его, как если бы действительно была оборотнем, в венах закипала кровь, тени таили опасность…
- Завтра, - запрещенное слово. О нем старались не вспоминать, и все же один человек нашел в себе силы его бросить пусть даже тогда, когда был уверен, что его никто не слышит.
Дальше бежать по кругу не имело смысла, тени замерли. Гермиона до конца открыла дверь в библиотеку и шагнула внутрь. Он сидел за столом, среди бесчисленных пергаментов стояла бутылка виски и одинокий стакан. Она подошла и, взяв бутылку, сделала большей глоток. Спиртное обожгло горло и наполнило дивным теплом. Она знала, что оно было фальшивым и не несло в себе облегчения.
- Это не помогает, знаешь ли.
Он кивнул.
- Знаю. Думаешь, ты единственный алкоголик со стажем?
- Ты тоже пил?
Он хмыкнул,
- Я пару лет прожил только на том, что каждую ночь напивался в хлам, для того, чтобы проспать хоть час. У снотворного зелья есть один отвратительный нюанс: от частого потребления оно теряет свои свойства. У меня был выбор: алкоголь, наркотики или безумие. Я выбрал огневиски.
Она опустилась на диван недалеко от стола.
- Когда это было?
- Давно, когда я предал своего лорда. Я чувствовал то же, что чувствую сейчас: я потерял контроль над своей жизнью и позволил старому манипулятору Альбусу воспользоваться этим.
- Значит, ты вовсе не жаждал искупления?
- Ты все еще веришь газетам? Это миф, один из многих. Искупление? Я ненавидел каждую минуту своего кропотливого рабского труда и этого долбаного шпионажа. Я не герой, я ненавижу играть эту абсурдную роль… – он откинулся на стул и закрыл глаза. – Но я знаю правила. Я совершил ошибку, всего на минуту утратил контроль, и из одной кабалы, куда завлекли меня мои амбиции, попал в другую. Это ни в коей мере не было искуплением, я оплачивал собственную слабость по самой высокой цене. Я платил своими мыслями, чувствами и желаниями. Я рассчитался… А теперь я чувствую то же самое, - я вновь теряю контроль над ситуацией.
И снова Гермиона увидела это: сквозь суровые резкие черты на секунду проступил тот самый затравленный, злой и жестокий мальчишка, который бьется с врагами до последнего, и даже в крови и синяках плачет не от боли, а от злости, что численное превосходство противника не оставило ему шансов.
- Северус… – она не выдержала, ее сердце влюбленной женщины требовало предложить ему если не любовь, то утешение.
Встав с дивана, она подошла сзади и обняла его за плечи, он был все еще напряжен, когда она поцеловала его в висок.
- Ты делаешь все, что можешь.
- Этого мало. Я не делаю главного. Не могу сделать.
- Чего?
- Выкинуть тебя из своих мыслей, чтобы только она была над ними властна. Я так не хочу терять ее и не могу не тонуть в тебе. Для человека, в жизни которого было до этого ничтожно мало чувств, это слишком. Это ломает меня. Я чувствую себя виноватым перед ней, перед тобой, перед собой. Это давит. Я раздавлен этим избытком глупых, неподдающихся объяснению эмоций. Знаешь, чего мне хотелась бы сейчас?
- Чего? - она перебирала его волосы, массировала кончиками пальцев виски просто потому, что не могла этого не делать. Абсурдно, безрассудно, божественно.
- Действительно оправдать репутацию подонка. Плюнуть на все и уехать.
- Ты взял бы меня с собой?
- Да, только я и ты… Но ты не сможешь любить меня таким.
Она была честна с собою.
- Не смогу. Это нас раздавит.
Она убрала руки и шагнула к двери, только на пороге позволив себе обернуться.
- И все же я люблю тебя. Северус, лучше, чем удается тебе, с ситуацией никто не справится. Поверь мне, я вижу.
Северус усмехнулся и потянулся за бутылкой.
- И все же я не вижу выхода.
Гермиона ухмыльнулась.
- Остается надеяться, что он нас видит.
***
Голова Рады лежала на плече у Драко, они проводили так уже не первый вечер в огромной спальне хозяйки замка. По большему счету молчали, потягивая вино, но сегодня Драко прорвало. Прижав княгиню к себе, он прошептал ей на ухо.
- Рада не поступай так с нами? Прошу тебя, давай уедем.
Она провела кончиками пальцев по его щеке.
- Драко, милый мой Драко… - Рада вздохнула. – Каждому из нас отмерен свой век и путь. – Я клянусь тебе, что завтра выйду на бой и буду драться честно, не поддаваясь и не сдаваясь. Только судьбе решать, поставит она точку или мы еще сыграем в покер на раздевание.
Она улыбнулась. Но Драко был далек от того, чтобы ее понять.
- Рада, просто брось меч.
- Настырный мой… Даже Северус уже сдался, перестав требовать от меня этого. Я не упряма, просто не могу иначе. Я - это я: то, что создано природой и испоганено магией. Вот мой истинный враг, не Януш и его проклятье. Мой враг то, чем я являлось с самого рождения - носителем смертельного вируса знания. Возможно, достанься он человеку более чуткому, он смог бы возлюбить даже свое проклятье. Я не сумела, единственное, чему тысячелетнее существование меня научило, так это смирению.
- И как?
- Ты любишь поэзию?
- В той мере, в которой воспитание и хороший вкус обязывают меня ее любить. Но она меня не трогает.
- Жаль, я люблю не только русские романсы и стихи. Я люблю русских. Мне нравиться их душа, всегда немного пьяная от свободы и шальная. Вам, чопорным англичанам, не понять, нам, румынам, чья кровь бурлит от непостоянства, но достаточно горяча, чтобы согреть карпатские ночи, этого не измерить. Душа русских совершенно особенная; хочешь я прочту тебе одно из моих самых любимых стихотворений?
Драко кивнул.
- Хочу.
- Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.
Голос Рады, пока она читала стихи, успокаивал, гнал все сомненья и печали. Драко поцеловал ее в лоб, завороженный силой, покоренный слабостью этой женщины.
- Как красиво.
Она зарылась пальцами в его волосы. Они лежали на боку. Лицом друг к другу, и каждое движение навстречу… В нем не было ничего кроме нежности и грусти…
- Да, красиво… И осень нынче выдалась волшебной - мало дождей и много грусти. Ты видел что-либо прекраснее, чем пожелтевший кленовый лист, что кружиться в воздухе в лучах заката?
- Видел.
Она вздохнула.
- Что это было?
Драко улыбнулся, рядом с этой теплой и мудрой женщиной он и сам становился теплым и мудрым.
- Улыбка Гарри.
Рада расхохоталась.
- Как ты прекрасен в своих чувствах, мой красивый заблудившийся в причинах и следствиях мальчик. Я предрекаю тебе огромное счастье, более того, я тебя на него проклинаю.
Драко крепко прижал ее к себе.
- Обещай мне, поклянись, что навсегда останешься со мной. Будешь моим другом. Моей советчицей.
Рада улыбнулась, сжав его ладонь.
- Клянусь тебе.
Глава 26.
… И тишина. Царившее за завтраком молчание было разбавлено лишь ворчанием домовиков, которые пользовались отсутствием за столом Софьи. Этот день вырывался из цепочки тех, что однообразной чередой тянулись до него. Все с самого начала пошло не так. Снейп велел Раде набираться сил и отменил тренировку. Драко был молчалив и, вопреки уже минувшим дням, апатичен. Гарри от чего-то очень увлеченно изучал английские газеты. Гермиона не могла ни есть, ни читать. Все, на что хватало сил, это вяло водить вилкой по тарелке, эмитируя хоть какое-то подобие завтрака.
- Ну что вы все такие грустные? – Рада казалось наоборот, пребывала в отличном настроении. – Посмотрите, каким солнечным выдалось утро. Прекрасный день, чтобы испытать судьбу…
Северус поднялся и молча вышел из-за стола. Княгиня огляделась по сторонам.
- Что я не так сказала?
- Все так, - спокойно заметил Гарри, - просто Снейп переживает за вас, а он не тот человек, что привык выставлять свои эмоции на всеобщее обозрение.
- Теперь я знаю, отчего вымерли динозавры. Далекий предок Гарри Поттера сказал что-то хорошее о далеком предке Северуса Снейпа. Они скончались от шока, – ухмыльнулся Драко.
Если держать в замке бомбу замедленного действия и обращаться с ней крайне пренебрежительно, то однажды она рванет. Что с блеском доказал на практике Гарри Джеймс Поттер. Он отшвырнул в сторону салфетку, встал и сказал очень громко и внятно.
- Малфой, я несколько дней терпел твое поганое настроение, и то, что ты на досуге в качестве развлечения смешивал меня с грязью. Мой лимит исчерпан. Ты расстроен и переживаешь за княгиню. Но мы все переживаем, только никто не упивается своими страданиями настолько, чтобы портить жизнь остальным. Ты был и навсегда, видимо, останешься эгоистичным ублюдком. Я пытался строить с тобой нормальные человеческие отношения. Но, видит Мерлин, с меня довольно. Да, я могу понять переживания Снейпа и сочувствую им. Но потакать твоим капризам и извращенному драматизму я не намерен.
С этими словами Гарри вышел из трапезной вслед за Северусом.
- М-да, - протянул Александр, - хорошо, что тут нет Софьи, она сейчас попыталась бы урезонить мистера Поттера. Я же в ее отсутствие хочу сказать: Драко Малфой, ты действительно упрямая сволочь.
Драко встал.
- Извините меня.
***
В его играх с судьбой судьба всегда вела в счете и часто повторялась:
- Гарри, ну открой дверь, – раздраженное «отвали» было, ему ответом. – Поттер, это теперь мой замок, я войду, если действительно захочу.
Дверь распахнулась.
- Ты можешь войти, но ответ будет тот же, – Гарри отступил в сторону, пропуская его в комнату.
- Гарри, я… - он протянул руку, но Поттер отшатнулся. Драко растерянно сунул ее в карман, словно туда она с самого начала и следовала по самой причудливой из возможных траекторий. Он подошел к кровати и сел на ее краешек. Гарри продолжал стоять у так и не закрытой двери, глядя куда-то в пространство.
- Я вел себя… - как же тяжело даются Малфоям подобные слова. – Неправильно. Но, понимаешь, Рада, она сейчас тот человек, с которым я хочу быть. Не в том плане, что с тобой… Просто я очень боюсь потерять такого друга, и почти уверен, что это случится.
Гарри кивнул.
- Но ты должен был сказать мне это. Я все равно отказываюсь понять, почему, желая поддержать ее, ты должен вести себя как ублюдок по отношению ко мне? Я уже не говорю о Гермионе. Как-то так получилось, что между вами сейчас куда большее взаимопонимание, чем между нею и мной. Ты нужен ей, она замкнулась в себе или ты этого не заметил? Иметь близких людей и друзей, Драко, это не только привилегия, но и ответственность. А ты забываешь об этом, думая исключительно о себе.
- Я думал не о себе, а о Раде, - по привычке огрызнулся Драко.
- О Раде! Конечно. Так просто и легко думать только о Раде, ведь она самая одиозная фигура грядущего фарса. Неужели ты думаешь, что твое слепое потакание что-то упростит для нее? Радмила Догомирова - прекрасный человек, но, поверь, она не станет хуже от того, что ты вспомнишь, что на свете кроме нее существуют и другие люди. Люди, которые любят тебя. Люди, которым ты нужен даже со своими проблемами и переживаниями.
Драко отвернулся к окну.
- Я не умею оправдываться, Гарри. Просто…
- Просто что?
«Настырный Поттер»! Как же все это сложно, неправильно, совершенно не по-малфоевски, он уверен, что сто раз успеет пожалеть об этом, но:
- Я не хочу терять тебя.
Вот так просто, и никто не умер. Наоборот, необыкновенные изумрудные глаза Гарри засияли, по его губам скользнула улыбка, и мир от этого определенно стал лучше.
Поттер подошел и сел рядом, обняв его за плечи.
- И почему же ты не хочешь меня терять?
«Определенно настырный Поттер»! Но самое сложное он уже произнес, может, получится и с остальным?
- Я люблю тебя.
Хорошо, что со времен первых хороших слов, сказанных предком Поттера о предке Снейпа, не осталось ни одного динозавра, иначе они сейчас определенно бились бы в конвульсиях своей агонии. Гарри улыбнулся.
- Ну, на этот раз ты выкрутился, но не думай, что тебе всегда будет так везти.
Поскольку после этого он поцеловал Драко, то все возражения последнего растаяли под нежным натиском губ и неторопливыми ласками рук. Все сомнения отброшены, все точки расставлены. Отличается ли занятие любовью от секса? Нет, если речь идет о нем и Гарри. Или все было предопределено с самого начала? То, как, переплетая пальцы, теряются грани. И нет ничего невозможного. И сложности растворяются по воле двух сердец, что поняли друг друга, и теперь ведут только им одним ведомый разговор. Их воля во всем: в движении, в наполненном негой протяжном стоне. И так ли важны были произнесенные слова? Да, наверное, они отрезали пути к отступлению и не оставили шансов на побег. Теперь сердца ничто не заставляло молчать, и, возможно, никто бы этому не поверил, но они не просто говорили, они пели… Лихорадочный перестук на вершине страсти, ровные упорядоченные удары потом, когда Драко свернулся калачиком в объятьях Гарри, а тот целовал его ресницы. Нелепо. Безумно. Божественно.
- Мы ведем себя как два идиота, - буркнул Драко, но его голосу сейчас очень недоставало недовольства.
- Мы и есть два идиота. Все влюбленные, знаешь ли, немножко психи, – похоже, Гарри был настроен философски.
- Но мы в большей мере, чем остальные.
Поттер чмокнул его в кончик носа.
- Во всем хочется видеть свою исключительность? Да, Драко?
Малфой сладко потянулся.
- А так и есть. Я исключительная сволочь, исключительный любовник, и не менее потрясающий идиот, потому что уже сейчас знаю, что мне чертовски сложно будет жить без тебя дальше.
Гарри нахмурился.
- А почему ты так уверен, что тебе придется жить без меня?
- А что, может быть иначе? Мир, Гарри, он диктует правила… Фавориту не место рядом с аутсайдером.
Поттер рассмеялся и еще крепче прижал его к себе.
- Ради такого аутсайдера я сам готов стать отверженным.
- Гарри, я, конечно, знаю, что являюсь совершенством, и все же, что тебя во мне так зацепило?
- Все, - честно сказал Гарри. – А разве можно объяснить иначе? Наверное, просто я тебя увидел по-настоящему, без твоих многочисленных масок и постоянной лжи, и то, что я разглядел, мне чертовски понравилось. Ты не идеален, Драко Малфой, даже наоборот, но это все равно завораживающая картина.
- Я не идеален? Тогда кто в этом мире вообще приблизился к грани совершенства? – фыркнул Драко.
Гарри улыбнулся.
- Хватит самолюбования. Лучше расскажи, как тебя угораздило влюбиться в меня?
Драко пожал плечами.
- Не знаю… Просто ты живой, вспыльчивый, теплый… И очень честный. Я так не умею, но это не значит, что мне так не нравиться. Наверное, я хотел бы во многом походить на тебя, но я не смогу так жить.
Гарри понимающе кивнул.
- Знаешь, я тоже хотел бы в чем-то походить на тебя. Наверное, все дело в этом, вместе - мы весь спектор эмоций и ощущений.
- Вместе - мы целые.
- Или одно целое, – Гарри крепче прижал его к себе.
- Или одно, – кивнул Драко.
***
- О чем ты думаешь? – после ухода Александра Гермиона и Рада остались в трапезной вдвоем. Некоторое время сидели в молчании, а потом княгиня задала вопрос.
Гермиона пожала плечами.
- Не знаю, наверное, обо всем и ни о чем конкретно.
- Забавно. Я хочу тебе кое-что подарить. Идем.
Радмила встала и жестом поманила ее за собой. Вместе они пошли в северную часть замка, где Гермиона никогда не была раньше. Здесь давно никто не жил, и домовики, видимо, пренебрегали своими обязанностями, потому что с потолка свешивалась паутина, и в воздухе пахло пылью. По узкому коридору они дошли до винтовой лестницы, по которой поднялись в маленькую келью на вершине башни. В самом ее центре на деревянном столе стояла шкатулка, украшенная россыпью голубых самоцветов. Порывшись в карманах кожаных брюк, Рада достала маленький ключ. Старый замочек долго не хотел поддаваться, но когда крышка, наконец, была откинута, Гермиона с удивлением увидела рубин, оправленный в золото. Это была одна сережка работы очень древних мастеров.
Рада казалась смущенной тем фактом, что она одна.
- Я кому-то подарила вторую. Но это не так важно. Эти серьги были моим приданным. Мать дала их мне перед тем, как я навсегда покинула отчий дом, она считала, что они принесут мне счастье. Не принесли. Может, по одной они лучше сработают?
Гермиона кивнула. Она не знала, что сказать по поводу такого странного, но очень трогательного подарка.
- Она красивая.
Рада радостно улыбнулась и, захлопнув крышку, сунула ларец с оставленным в замке ключиком ей в руки.
- Возьми, – княгиня расцеловала Гермиону в обе щеки. – Пора возвращаться.
Тем же путем они покинули келью на вершине башни.
***
До ужина все разбрелись по своим комнатам. Даже общего обеда толком не получилось: Гарри и Драко поели у себя, Александр и Софья отправились на встречу с представителем голландского министерства магии. Рада сидела в кабинете, разбирая бумаги, и заявила, что не голодна. Снейп куда-то отправился вместе с Драго. Сидя в трапезной в одиночестве, Гермиона думала об острове. Эта была самая безопасная и самая желанная тема. Песок, вода, солнце – иллюзия покоя, сладкий самообман не нарушенной ничем тишины. Наверное, она сроднилась с этим местом, срослась с ним душами, но ни одно воспоминание сейчас не дарило такого покоя, как это. Наверное, во всем происходящем был смысл, но даже такая, в общем-то, неглупая девушка как она, его не находила.
Гермиона так и просидела в столовой до самого ужина. Она не читала, просто ждала. Время убывало по капле, но она не хотела его торопить, наоборот, было что-то чарующее в его медлительности.
Первым в столовую спустился не так давно вернувшийся Северус. Он был явно уже подготовлен к грядущей ночи, но выглядел несколько неожиданно. Сюртук, сшитый из черной в тонких серебристых прожилках драконьей кожи. Совершенно ненужная сейчас трость, та самая, в которую он трансформировал флакон с зельем, волосы стянуты в хвост. Опустившись на стул напротив Гермионы, он немного резко бросил.
- Ты идешь на поединок?
Она кивнула.
- Разумеется.
- Держись там от меня подальше, и что бы ни происходило, будь готова к тому, чтобы аппарировать в любую секунду.
- Куда?
- Лучше всего прямо на остров. В любом случае, я не хочу, чтобы ты оставалась в Трансильвании. Если Карающий будет выбит из рук Рады, эта земля станет чертовски опасным местом.
Гермиона кивнула. Она не видела смысла ему перечить. Северус Снейп редко давал советы и никогда не давал тех, что были необоснованны.
- Хорошо, я сделаю так, как ты говоришь.
По его губам промелькнула тень улыбки.
- Похвально.
Гермиона хотела сказать ему что-то. Что–то очень глупое, но от этого не менее важное, но в этот момент в трапезную вошла Рада.
Княгиня тоже была готова к поединку, в неизменных кожаных брюках и куртке, украшенной серебряными заклепками с двумя острыми, как бритва шипами на локтях, она походила на неукротимую воительницу. В ножнах на поясе висел Карающий.
- Вечер добрый, - она заняла место во главе стола. – Небо ясное, луна будет в силе.
Северус кивнул.
- Я велела Александру и Софье не ходить с нами. Мало ли как все обернется. Они, в отличие от вас, волшебников, не смогут аппарировать.
- Разумно, – отрывисто бросил Снейп. – Где будет происходить поединок?
- Я предложила встречу в Круге, но Лукаш был против. Есть еще одно место, где все подходит для битвы. Дом Гадара.
- Что это за место? – спросила Гермиона.
- Гадар был первым волшебником, который стал хранителем Договора. Легенда гласит: в смутные времена, когда вампиры и оборотни сошлись в смертельной схватке, колдун забрел на усеянное трупами поле. Ему удалось отыскать лишь двух выживших, смертельно раненного волка, сжимавшего в зубах еле живую летучую мышь. Гадар не был ни злым, ни добрым волшебником, он пообещал вылечить обоих, если они согласиться жить в мире, следуя договору. Они согласились, в свидетели был призван меч колдуна, имя которому дали Карающий, дабы наказывал он тех, кто осмелится данное слово нарушить. Щит, на котором была начертана карта тех земель, что принадлежали оборотням и вампирам, дабы определить их место во тьме и защитить от них людей. И перстень…- Рада скользнула рукой под куртку и извлекла кольцо на серебряной цепочке. – Печать, коей скреплен был договор. Перстень - не вершитель, как меч, и не владетель, как щит, он свидетель, но его сила достаточна, чтобы отнимать власть, поддерживая равновесие. Он был и остается печатью, способной перекрыть вампирам доступ в дом Немертвых, как и оборотням вход в лес Полной луны, если бы в том возникла необходимость. Гадар любил темные народы. Именно он создал места их силы и круг судилища. Он мечтал однажды передать Закон в руки своего сына, но тому не по вкусу была такая доля. Он был темным колдуном и искал иной власти - над душами и стихиями, а не горсткой проклятых. Говорят, по силе, он превосходил своего отца, а по жестокости - всех созданий тьмы, вместе взятых, и, поняв, что ему не справиться с блудным сыном никак иначе, Гадар наложил проклятье, что стоило ему жизни, но обязало его сына к покорности в служении Законом тем, кого он презирал.
- И этого сына звали…- Гермиона уже знала конец истории.
Рада кивнула.
- Януш, самопровозглашенный князь Догомиров, мой муж.
- Бывший, - холодно бросил Северус.
- Бывший, – покорно согласилась Рада, но ее лицо после рассказа все еще хранило на себе печать печали. – Дом Гадара - это развалины очень древнего замка на самой границе владений кланов. Когда-то Януш сравнял его практически с землей в угоду собственному разочарованию в родителе. Для сил, что поддерживают кланы и тех, что стоят за соблюдением Договора там самое раздолье. Удачное место.
- Как сказать, - Северус явно был сегодня настроен скептически ко всему.
- Удачное, - попыталась убедить его Рада. – Мне оно всегда нравилось.
Снейп пожал плечами.
- Согласно договору должны быть представители всех трех сторон не больше, чем по десять человек с каждой. Я думаю, именно столько придет с Владом и Лукашем. Нас меньше, но я не вижу смысла в том, чтобы тащить на поединок кого ни попадя.
В этот момент в трапезную спустились Гарри и Драко. Оба были готовы к тому, чтобы отправиться к месту, где сегодня многому предстояло решиться.
- Простите, что задержались. Гарри аппарировал в Лондон, что бы купить волшебную палочку.
- Не думаю, что покойная Миолли вернет мне мою, - хмыкнул Поттер.
- Я пока попользуюсь твоей запасной, Северус, она мне удивительно подходит, – сказал Драко.
- Считай, что это подарок.
- Я поднимусь к себе за курткой, – Гермиона встала и выскочила из трапезной, у нее на сердце было тяжело, как никогда ранее.
***
- Пора, - Северус махнул в сторону расположившегося на темном небе на правах правителя полного лунного диска, который беззастенчиво заглядывал в окно освященной лишь затухающим пламенем камина трапезной.
- Да, должно быть, - Рада поднялась с места, начертав на полу портал.
Снейп подошел к ней и долго смотрел в глаза, прежде чем притянуть к себе и впиться в губы долгим поцелуем.
Гермиона поспешно отвернулась к окну, и Драко был не в праве винить ее за это. Тут было больше, чем любовь или не любовь. Обязательство… Еще одна трещина в броне сильного человека, который, наверное, даже представить себе не мог, как завораживает именно своими минутными слабостями.
- Я не отдам тебя никому, – отстранившись, бросил он.
Рада выглядела даже не растерянной – потерянной. Она ласково коснулась ладонью его щеки.
- Мой Сев, я хотела бы столько всего изменить.
- Это невозможно.
- Я знаю, но видит бог, мне бы очень хотелось. Хоть на долю секунды.
Она спрятала лицо у него на груди. И Драко, и Гарри, и Гермиона - все чувствовали себя здесь абсолютно лишними. Но уйти не было времени. Ни у кого из них его не осталось.
- Пора, - Рада с трудом оторвалась от Северуса и шагнула в портал.
Он последовал за ней. Следом пошел Гарри. Драко обернулся к Гермионе.
- Ты как, в порядке?
- Кто из нас в порядке? – она подошла к нему и порывисто обняла. – Я так хочу, чтобы все кончилось хорошо. Для нее, для него, для нас. Ты мне веришь?
- Верю. Конечно, верю, – он ласково перебирал ее волосы.
- А потом мы уедем… Ты, я и Гарри. Я уже подала заявку на приобретение коттеджа Беатриче Миолли, по крайней мере, Невилл, обещал сделать это за меня…
- Зачем?
- Я не хочу мешать вам строить свою жизнь, но я не стану отказываться от места, что подарило мне так много: покой, сомнения и… - она ухмыльнулась. – Дерека Стоуна.
- Который оказался…
- Он был, а не казался…
Драко хмыкнул.
- Как безнадежно мы попали… И ты, и я в тонкую паутину чувств и сомнений. Выберемся из нее? Нет, наверное. Да нам этого и не нужно.
- А что нужно? – Гермиона доверчиво на него взглянула.
- Сейчас? Шагнуть в портал. Никому не дано избежать этой ночи вопросов и ответов.
Пусть она не объяснит все, но поставит немало точек.
- Ты прав, Драко, - Гермиона вложила свою руку в его ладонь. – Мы вместе вступили на этот путь, и вместе пройдем его до конца.
Он совершенно серьезно кивнул.
- Да.
И они от вопросов шагнули к ответам.
Глава 25.
Было далеко за полночь. Гости давно разошлись, и небольшая компания, в которой присутствовали почти все обитатели замка, собралась в трапезной у очага. Убрали стулья, Рада наколдовала пушистый ковер из звериных шкур, и они расположились на нем. Драко перебирал струны гитары, Софья гадала Гарри на картах, пытаясь предсказать его судьбу, Гермиона лежа на животе читала книгу, Рада что-то мурлыкала себе под нос… Отсутствовал только Северус. Сразу после приема он куда-то исчез вместе с Драго, что спасло его от заготовленной серенады. Вокруг сновали домовики, наводившие порядок.
- Люблю такие вечера. Когда можно отложить все проблемы и наслаждаться покоем, – сказала Рада.
Гарри потянулся.
- Я знаю, что по теории вероятности все попадают в неприятности, но вот вопрос - есть ли лимит катастроф на одну судьбу, потому что у меня создается впечатление, что я вляпываюсь в них за двоих, а то и за троих.
Драко, не переставая что-то наигрывать, кивнул.
- Да уж, думаю, за твой счет в мире и покое могло бы жить маленькое государство, ну чтобы как-то уравновесить баланс.
- А я все равно не могу отделаться от мысли, что свою судьбу творим мы сами… - Гермиона перевернула страницу. – Если считать, что все будет идти, как идет, и ты ничего не решаешь и не за что не отвечаешь, можно сойти с ума.
- Может и можно, - кивнул Драко. – Но как блаженно состояние безответственности и покоя.
Домовик ворвался в трапезную.
- Там к вам лорд Виго.
Все переглянулись. Рада поднялась с ковра.
- Наивные! Покой нам может только сниться, – она села в кресло, расправив кое-как примятое платье.
- Проси.
Лорд оборотней на этот раз был один, но его настроение похоже не улучшилось с момента прошлого визита.
- Прости, что потревожил тебя в такой час, княгиня, но дальше терпеть подобное я не намерен, – видно было, что он едва сдерживается.
- Что произошло?
- Моя гостья, Беатриче Миолли, мы только что нашли ее тело.
Рада пожала плечами.
- Я-то тут причем? Ты сам сказал, что она твоя гостья, ее безопасность на землях твоего клана - твоя проблема.
- Но её убили в моем замке!
- Расспроси своих людей, может, она с кем-то из них что-то не поделила? Или у тебя есть доказательства, что это сделал кто-то из вампиров? Тогда я, разумется, покараю виновного по всей строгости закона.
- Нет, Радмила, мои люди не почуяли вампира, но кто еще мог пробраться в запертую комнату на пятом этаже? Ты пойдешь со мной, чтобы самой взглянуть на это? Я требую расследования.
Рада кивнула головой.
- Пойду, - и бросила, обращаясь к остальным. – Вернусь через пару часов. Не скучайте.
Как только она и лорд оборотней ушли, Драко раздраженно ударил по струнам и, отложив гитару, поднялся.
- Все не слава Мерлину. Предлагаю всем собравшимся разойтись по своим спальням. Очевидно, что веселье отменяется, а покой тем более.
Софья зевнула и согласно кивнула, Гарри поднялся следом за Драко.
- Да уж. Ты идешь, Гермиона?
Она отрицательно покачала головой.
- Я еще почитаю.
Через полчаса, когда пламя в очаге почти погасло, и она задремала, положив руку под голову, в трапезной раздался легкий хлопок аппарации. Сонно сощурившись, Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с настороженными глазами Северуса. Он выглядел сейчас как хищник, вернувшийся с охоты – собранный, опасный. Его ноздри чутко трепетали, словно отыскивая запах угрозы.
- Лукаш был? – резко спросил он.
- Да. Сказал, что убили Беатриче Миолли. Он считает, что это дело рук вампиров, но его люди не почуяли в замке их присутствия. Рада ушла с ним.
Северус мгновенно расслабился. Его лицо приобрело очень усталое выражение.
- Отлично.
Гермиона заглянула ему в глаза.
- Зачем это было нужно?
Он опустился в кресло, в котором до этого сидела Рада.
- Ты всерьез думала, что я оставлю в живых человека, который меня шантажировал? Поверь, осуществи Беатриче свой план, она не стала бы церемониться со мною. К тому же она слишком охотно делилась информацией, которой располагала, так что без неё мой мир стал чуточку совершенней.
- Так ли необходимо было делать это сейчас?
- О да, до полнолуния она чувствовала себя в безопасности под защитой Лукаша. Потом мне, возможно, не удалось бы так легко до неё добраться. Мне претила мысль несколько месяцев гоняться за этой женщиной по всей Европе, а потом ещё решать, что делать с теми, с кем она поделится своими знаниями.
Гермиона кивнула.
- И ты привлек к этому делу Драго? Неужели ты ему доверяешь?
- Вовсе нет. Просто предпочитаю иметь дело с расчетливыми негодяями. У их преданности, по крайней мере, всегда есть цена. Если ты готов ее платить, они не подводят. Я ответил на все твои вопросы?
- Кроме одного: почему ты так откровенен со мною?
Он немного грустно улыбнулся.
- Пытаюсь развеять твои иллюзии на свой счет. Демонстрирую те самые никому не нужные составляющие моей персоны, знать о которых тебе, в общем-то, нет необходимости, но ты от чего-то упорно к этому стремишься. Кто я сегодня? Мерзавец или хладнокровный убийца?
- И то и другое, просто меня это больше не пугает.
- Отчего же?
- У тебя очень завораживающая логика, если ты сам не в состоянии оправдать своих поступков, может, тебя утешит, что со стороны это сделать легче.
Он встал.
- Я пойду спать. Этот разговор не способен привести нас ни к чему кроме очередной порции совершенно ненужных сожалений.
Гермиона кивнула, ей вдруг стало легко и тепло на душе. А в его мире даже можно жить, если принять правила игры. Её любовь прошла очередную трансформацию: из чего-то прекрасного, но невыносимо тяжелого она превратилась в легкое чувство эйфории. Даже не будучи женщиной Северуса Снейпа, она находила его общество очень приятным, а его способность воскрешать в ней ту былую Гермиону Грейнджер - чарующей. Противоречивое существо, способное разбудить ее душу… Глядя в его глаза, она неожиданно для себя тепло улыбнулась.
- Спокойной ночи, Северус.
Он кивнул и вышел. Гермиона, все еще не в состоянии справиться с улыбкой, потянулась как кошка. Такой живой она себя давно не чувствовала. Даже с Драко в их маленьком уютном мирке на острове она оставалась пленницей теней. Все ее ощущения были какими-то спящими, поверхностными. Потом пришел он и принес с собой бурю разрушительных и прекрасных в своей мощи новых желаний… И это опасно, пережить такое буйство собственного я, устремленного к недостижимому… Она вспомнила свой разговор с Радой. Княгиня была права, человек - песчинка перед силой, что бушует в нем, она разрушительна и прекрасна в своей мощи, но в одном Рада ошиблась. Гермиона не умела любить бурю и искать в ней покой, но обладала достаточным терпением, чтобы дождаться ее конца и увидеть обновленный мир во всех его красках.
Дни в ожидании полнолуния летели слишком быстро, каждый мечтал, чтобы это время никогда не наступило, но оно неумолимо приближалось. На следующий день после убийства Беатриче Миолли в замке стало на одного жильца больше. Александр тоже переехал с вещами и, несмотря на ворчание Драко, что у него тут не гостиница, остался. Они с Софьей были, пожалуй, самыми беззаботными жителями замка, они целыми днями изучали вдвоем путеводители по государствам волшебников, выискивая то, которое отличалось бы самым лояльным отношением к вампирам и оборотням. Когда они, наконец, остановили свой выбор на Голландии, решив поселиться в Амстердаме, Драко весь день смеялся как сумасшедший.
- Тамошние колдуны, - утверждал он, - лояльно настроены по отношению к вампирам и оборотням только потому, что их собственные глюки после экспериментов с магловскими и магическими наркотиками отличаться такой красочностью, что после этого им не почем любые темные создания.
Сам Малфой прибывал все эти дни, в каком-то нервном состоянии, он задирал всех, а особенно Гарри, поминутно срывался на домовиков, один раз даже нахамил Снейпу, который, впрочем, не обратил на это особого внимания. Но что особенно изменилось, так это его отношение к Раде. Если раньше у Гарри не было повода для ревности, то теперь никто не упрекнул бы его, закати он Драко сцену. Малфой не отходил от княгини ни на шаг. Если раньше это можно было назвать дружбой, то теперь в его поступках все походило на одержимость. Он заботился о ней, постоянно был рядом, предлагал свою помощь в делах, в которых она совершенно не требовалась. Заикнуться при нем о возвращении на остров значило бы нажить себе смертельного врага, а потому Гарри и Гермиона молчали.
Северус был замкнут больше обычного. Его день, казалось, был расписан по секундам, и Гермиона часто думала, спал ли он вообще. Кто бы ни проснулся ранним утром, он видел, что Снейп уже был на ногах, уже позавтракал, и уже просмотрел что-то из груды фолиантов по темной магии, что были горой свалены на столе в библиотеке. В десять он тащил Раду в фехтовальный зал, и они тренировались несколько часов. Обедал Северус со всеми, после чего неизменно появлялся Драго, и они запирались в библиотеке. Иногда Гермионе удавалось услышать обрывки их разговоров:
- Ты должен быть абсолютно уверен, - говорил Снейп.
- Я уверен настолько, насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах, – отвечал Драго. – Он гордый, он никогда не простит ей того, что она отвергла его и выбрала вас. Они с Лукашем ведут тайные переговоры. Оба клана никогда не были ослаблены так, как сейчас, а худой мир, как известно, куда лучше рискованного в данный момент противостояния.
Или другой разговор:
- Ты уверен, что твой мастер закончит к назначенному сроку?
- Абсолютно, он еще ни разу меня не подводил.
- Надеюсь, мистер Дракула, это не будет тем самым пресловутым «исключением из правил».
- Не волнуйтесь, сэр, он знает, что случись так, я не оставлю в нем ни капли крови.
- Что ж, будем надеяться, он достаточно запуган вашими аппетитами.
И последний разговор, отрывок которого ей удалось подслушать:
- Вы сегодня тренировались?
- Да.
- Давайте проверим.
Как только эти двое замечали кого-то рядом, разговор тут же прекращался, что говорило о том, что они что-то замышляют. Драго тоже сильно изменил поведение, вопреки всему был сдержан, редко говорил с кем-либо, кроме Снейпа, и если и останавливался рядом с Гермионой, чтобы сказать пару комплиментов, делал это как-то проходя, без вдохновения, и, казалось, все время куда-то спешил. Сказывалась, видимо, дурное влияние профессора.
Последний, казалось, вообще никого не замечал, сразу после ужина расставшись с Драго, он спускался в подземелья, где готовил очередную порцию зелья Ферсетти и покидал их только ночью, чтобы закрыться в библиотеке.
Гарри бродил по замку как неприкаянный, попеременно бросая на Драко то нежные, полные тепла взгляды, то раздраженные усмешки, когда понимал всю тщетность попыток привлечь к себе внимание блондина.
А Гермиона сидела на подоконнике и читала все, что попадалось под руку. Что угодно, только бы ни на минуту не прислушиваться к скребущимся в душе кошкам. Напряжение вокруг было таким ощутимым, а люди так напоминали скользящие тени, что иногда ей хотелось встать посреди трапезной и кричать во весь голос, чтобы заставить их хоть на минуту остановить свое движение и очнуться. Книги помогали. Они не подводили ее с тех пор, как она была маленькой девочкой. Ныряя в их миры, она забывала обо всем. Почти обо всем… кроме тихого «люблю» лунной ночью, но об этом она предпочитала не думать. Только не сейчас, когда мир вокруг и без того такой безумный и хрупкий.
Но как бы ни бежали собравшиеся в замке люди от грядущего полнолуния, оно неумолимо приближалось. Гермиона чувствовала его, как если бы действительно была оборотнем, в венах закипала кровь, тени таили опасность…
- Завтра, - запрещенное слово. О нем старались не вспоминать, и все же один человек нашел в себе силы его бросить пусть даже тогда, когда был уверен, что его никто не слышит.
Дальше бежать по кругу не имело смысла, тени замерли. Гермиона до конца открыла дверь в библиотеку и шагнула внутрь. Он сидел за столом, среди бесчисленных пергаментов стояла бутылка виски и одинокий стакан. Она подошла и, взяв бутылку, сделала большей глоток. Спиртное обожгло горло и наполнило дивным теплом. Она знала, что оно было фальшивым и не несло в себе облегчения.
- Это не помогает, знаешь ли.
Он кивнул.
- Знаю. Думаешь, ты единственный алкоголик со стажем?
- Ты тоже пил?
Он хмыкнул,
- Я пару лет прожил только на том, что каждую ночь напивался в хлам, для того, чтобы проспать хоть час. У снотворного зелья есть один отвратительный нюанс: от частого потребления оно теряет свои свойства. У меня был выбор: алкоголь, наркотики или безумие. Я выбрал огневиски.
Она опустилась на диван недалеко от стола.
- Когда это было?
- Давно, когда я предал своего лорда. Я чувствовал то же, что чувствую сейчас: я потерял контроль над своей жизнью и позволил старому манипулятору Альбусу воспользоваться этим.
- Значит, ты вовсе не жаждал искупления?
- Ты все еще веришь газетам? Это миф, один из многих. Искупление? Я ненавидел каждую минуту своего кропотливого рабского труда и этого долбаного шпионажа. Я не герой, я ненавижу играть эту абсурдную роль… – он откинулся на стул и закрыл глаза. – Но я знаю правила. Я совершил ошибку, всего на минуту утратил контроль, и из одной кабалы, куда завлекли меня мои амбиции, попал в другую. Это ни в коей мере не было искуплением, я оплачивал собственную слабость по самой высокой цене. Я платил своими мыслями, чувствами и желаниями. Я рассчитался… А теперь я чувствую то же самое, - я вновь теряю контроль над ситуацией.
И снова Гермиона увидела это: сквозь суровые резкие черты на секунду проступил тот самый затравленный, злой и жестокий мальчишка, который бьется с врагами до последнего, и даже в крови и синяках плачет не от боли, а от злости, что численное превосходство противника не оставило ему шансов.
- Северус… – она не выдержала, ее сердце влюбленной женщины требовало предложить ему если не любовь, то утешение.
Встав с дивана, она подошла сзади и обняла его за плечи, он был все еще напряжен, когда она поцеловала его в висок.
- Ты делаешь все, что можешь.
- Этого мало. Я не делаю главного. Не могу сделать.
- Чего?
- Выкинуть тебя из своих мыслей, чтобы только она была над ними властна. Я так не хочу терять ее и не могу не тонуть в тебе. Для человека, в жизни которого было до этого ничтожно мало чувств, это слишком. Это ломает меня. Я чувствую себя виноватым перед ней, перед тобой, перед собой. Это давит. Я раздавлен этим избытком глупых, неподдающихся объяснению эмоций. Знаешь, чего мне хотелась бы сейчас?
- Чего? - она перебирала его волосы, массировала кончиками пальцев виски просто потому, что не могла этого не делать. Абсурдно, безрассудно, божественно.
- Действительно оправдать репутацию подонка. Плюнуть на все и уехать.
- Ты взял бы меня с собой?
- Да, только я и ты… Но ты не сможешь любить меня таким.
Она была честна с собою.
- Не смогу. Это нас раздавит.
Она убрала руки и шагнула к двери, только на пороге позволив себе обернуться.
- И все же я люблю тебя. Северус, лучше, чем удается тебе, с ситуацией никто не справится. Поверь мне, я вижу.
Северус усмехнулся и потянулся за бутылкой.
- И все же я не вижу выхода.
Гермиона ухмыльнулась.
- Остается надеяться, что он нас видит.
***
Голова Рады лежала на плече у Драко, они проводили так уже не первый вечер в огромной спальне хозяйки замка. По большему счету молчали, потягивая вино, но сегодня Драко прорвало. Прижав княгиню к себе, он прошептал ей на ухо.
- Рада не поступай так с нами? Прошу тебя, давай уедем.
Она провела кончиками пальцев по его щеке.
- Драко, милый мой Драко… - Рада вздохнула. – Каждому из нас отмерен свой век и путь. – Я клянусь тебе, что завтра выйду на бой и буду драться честно, не поддаваясь и не сдаваясь. Только судьбе решать, поставит она точку или мы еще сыграем в покер на раздевание.
Она улыбнулась. Но Драко был далек от того, чтобы ее понять.
- Рада, просто брось меч.
- Настырный мой… Даже Северус уже сдался, перестав требовать от меня этого. Я не упряма, просто не могу иначе. Я - это я: то, что создано природой и испоганено магией. Вот мой истинный враг, не Януш и его проклятье. Мой враг то, чем я являлось с самого рождения - носителем смертельного вируса знания. Возможно, достанься он человеку более чуткому, он смог бы возлюбить даже свое проклятье. Я не сумела, единственное, чему тысячелетнее существование меня научило, так это смирению.
- И как?
- Ты любишь поэзию?
- В той мере, в которой воспитание и хороший вкус обязывают меня ее любить. Но она меня не трогает.
- Жаль, я люблю не только русские романсы и стихи. Я люблю русских. Мне нравиться их душа, всегда немного пьяная от свободы и шальная. Вам, чопорным англичанам, не понять, нам, румынам, чья кровь бурлит от непостоянства, но достаточно горяча, чтобы согреть карпатские ночи, этого не измерить. Душа русских совершенно особенная; хочешь я прочту тебе одно из моих самых любимых стихотворений?
Драко кивнул.
- Хочу.
- Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.
Голос Рады, пока она читала стихи, успокаивал, гнал все сомненья и печали. Драко поцеловал ее в лоб, завороженный силой, покоренный слабостью этой женщины.
- Как красиво.
Она зарылась пальцами в его волосы. Они лежали на боку. Лицом друг к другу, и каждое движение навстречу… В нем не было ничего кроме нежности и грусти…
- Да, красиво… И осень нынче выдалась волшебной - мало дождей и много грусти. Ты видел что-либо прекраснее, чем пожелтевший кленовый лист, что кружиться в воздухе в лучах заката?
- Видел.
Она вздохнула.
- Что это было?
Драко улыбнулся, рядом с этой теплой и мудрой женщиной он и сам становился теплым и мудрым.
- Улыбка Гарри.
Рада расхохоталась.
- Как ты прекрасен в своих чувствах, мой красивый заблудившийся в причинах и следствиях мальчик. Я предрекаю тебе огромное счастье, более того, я тебя на него проклинаю.
Драко крепко прижал ее к себе.
- Обещай мне, поклянись, что навсегда останешься со мной. Будешь моим другом. Моей советчицей.
Рада улыбнулась, сжав его ладонь.
- Клянусь тебе.
Глава 26.
… И тишина. Царившее за завтраком молчание было разбавлено лишь ворчанием домовиков, которые пользовались отсутствием за столом Софьи. Этот день вырывался из цепочки тех, что однообразной чередой тянулись до него. Все с самого начала пошло не так. Снейп велел Раде набираться сил и отменил тренировку. Драко был молчалив и, вопреки уже минувшим дням, апатичен. Гарри от чего-то очень увлеченно изучал английские газеты. Гермиона не могла ни есть, ни читать. Все, на что хватало сил, это вяло водить вилкой по тарелке, эмитируя хоть какое-то подобие завтрака.
- Ну что вы все такие грустные? – Рада казалось наоборот, пребывала в отличном настроении. – Посмотрите, каким солнечным выдалось утро. Прекрасный день, чтобы испытать судьбу…
Северус поднялся и молча вышел из-за стола. Княгиня огляделась по сторонам.
- Что я не так сказала?
- Все так, - спокойно заметил Гарри, - просто Снейп переживает за вас, а он не тот человек, что привык выставлять свои эмоции на всеобщее обозрение.
- Теперь я знаю, отчего вымерли динозавры. Далекий предок Гарри Поттера сказал что-то хорошее о далеком предке Северуса Снейпа. Они скончались от шока, – ухмыльнулся Драко.
Если держать в замке бомбу замедленного действия и обращаться с ней крайне пренебрежительно, то однажды она рванет. Что с блеском доказал на практике Гарри Джеймс Поттер. Он отшвырнул в сторону салфетку, встал и сказал очень громко и внятно.
- Малфой, я несколько дней терпел твое поганое настроение, и то, что ты на досуге в качестве развлечения смешивал меня с грязью. Мой лимит исчерпан. Ты расстроен и переживаешь за княгиню. Но мы все переживаем, только никто не упивается своими страданиями настолько, чтобы портить жизнь остальным. Ты был и навсегда, видимо, останешься эгоистичным ублюдком. Я пытался строить с тобой нормальные человеческие отношения. Но, видит Мерлин, с меня довольно. Да, я могу понять переживания Снейпа и сочувствую им. Но потакать твоим капризам и извращенному драматизму я не намерен.
С этими словами Гарри вышел из трапезной вслед за Северусом.
- М-да, - протянул Александр, - хорошо, что тут нет Софьи, она сейчас попыталась бы урезонить мистера Поттера. Я же в ее отсутствие хочу сказать: Драко Малфой, ты действительно упрямая сволочь.
Драко встал.
- Извините меня.
***
В его играх с судьбой судьба всегда вела в счете и часто повторялась:
- Гарри, ну открой дверь, – раздраженное «отвали» было, ему ответом. – Поттер, это теперь мой замок, я войду, если действительно захочу.
Дверь распахнулась.
- Ты можешь войти, но ответ будет тот же, – Гарри отступил в сторону, пропуская его в комнату.
- Гарри, я… - он протянул руку, но Поттер отшатнулся. Драко растерянно сунул ее в карман, словно туда она с самого начала и следовала по самой причудливой из возможных траекторий. Он подошел к кровати и сел на ее краешек. Гарри продолжал стоять у так и не закрытой двери, глядя куда-то в пространство.
- Я вел себя… - как же тяжело даются Малфоям подобные слова. – Неправильно. Но, понимаешь, Рада, она сейчас тот человек, с которым я хочу быть. Не в том плане, что с тобой… Просто я очень боюсь потерять такого друга, и почти уверен, что это случится.
Гарри кивнул.
- Но ты должен был сказать мне это. Я все равно отказываюсь понять, почему, желая поддержать ее, ты должен вести себя как ублюдок по отношению ко мне? Я уже не говорю о Гермионе. Как-то так получилось, что между вами сейчас куда большее взаимопонимание, чем между нею и мной. Ты нужен ей, она замкнулась в себе или ты этого не заметил? Иметь близких людей и друзей, Драко, это не только привилегия, но и ответственность. А ты забываешь об этом, думая исключительно о себе.
- Я думал не о себе, а о Раде, - по привычке огрызнулся Драко.
- О Раде! Конечно. Так просто и легко думать только о Раде, ведь она самая одиозная фигура грядущего фарса. Неужели ты думаешь, что твое слепое потакание что-то упростит для нее? Радмила Догомирова - прекрасный человек, но, поверь, она не станет хуже от того, что ты вспомнишь, что на свете кроме нее существуют и другие люди. Люди, которые любят тебя. Люди, которым ты нужен даже со своими проблемами и переживаниями.
Драко отвернулся к окну.
- Я не умею оправдываться, Гарри. Просто…
- Просто что?
«Настырный Поттер»! Как же все это сложно, неправильно, совершенно не по-малфоевски, он уверен, что сто раз успеет пожалеть об этом, но:
- Я не хочу терять тебя.
Вот так просто, и никто не умер. Наоборот, необыкновенные изумрудные глаза Гарри засияли, по его губам скользнула улыбка, и мир от этого определенно стал лучше.
Поттер подошел и сел рядом, обняв его за плечи.
- И почему же ты не хочешь меня терять?
«Определенно настырный Поттер»! Но самое сложное он уже произнес, может, получится и с остальным?
- Я люблю тебя.
Хорошо, что со времен первых хороших слов, сказанных предком Поттера о предке Снейпа, не осталось ни одного динозавра, иначе они сейчас определенно бились бы в конвульсиях своей агонии. Гарри улыбнулся.
- Ну, на этот раз ты выкрутился, но не думай, что тебе всегда будет так везти.
Поскольку после этого он поцеловал Драко, то все возражения последнего растаяли под нежным натиском губ и неторопливыми ласками рук. Все сомнения отброшены, все точки расставлены. Отличается ли занятие любовью от секса? Нет, если речь идет о нем и Гарри. Или все было предопределено с самого начала? То, как, переплетая пальцы, теряются грани. И нет ничего невозможного. И сложности растворяются по воле двух сердец, что поняли друг друга, и теперь ведут только им одним ведомый разговор. Их воля во всем: в движении, в наполненном негой протяжном стоне. И так ли важны были произнесенные слова? Да, наверное, они отрезали пути к отступлению и не оставили шансов на побег. Теперь сердца ничто не заставляло молчать, и, возможно, никто бы этому не поверил, но они не просто говорили, они пели… Лихорадочный перестук на вершине страсти, ровные упорядоченные удары потом, когда Драко свернулся калачиком в объятьях Гарри, а тот целовал его ресницы. Нелепо. Безумно. Божественно.
- Мы ведем себя как два идиота, - буркнул Драко, но его голосу сейчас очень недоставало недовольства.
- Мы и есть два идиота. Все влюбленные, знаешь ли, немножко психи, – похоже, Гарри был настроен философски.
- Но мы в большей мере, чем остальные.
Поттер чмокнул его в кончик носа.
- Во всем хочется видеть свою исключительность? Да, Драко?
Малфой сладко потянулся.
- А так и есть. Я исключительная сволочь, исключительный любовник, и не менее потрясающий идиот, потому что уже сейчас знаю, что мне чертовски сложно будет жить без тебя дальше.
Гарри нахмурился.
- А почему ты так уверен, что тебе придется жить без меня?
- А что, может быть иначе? Мир, Гарри, он диктует правила… Фавориту не место рядом с аутсайдером.
Поттер рассмеялся и еще крепче прижал его к себе.
- Ради такого аутсайдера я сам готов стать отверженным.
- Гарри, я, конечно, знаю, что являюсь совершенством, и все же, что тебя во мне так зацепило?
- Все, - честно сказал Гарри. – А разве можно объяснить иначе? Наверное, просто я тебя увидел по-настоящему, без твоих многочисленных масок и постоянной лжи, и то, что я разглядел, мне чертовски понравилось. Ты не идеален, Драко Малфой, даже наоборот, но это все равно завораживающая картина.
- Я не идеален? Тогда кто в этом мире вообще приблизился к грани совершенства? – фыркнул Драко.
Гарри улыбнулся.
- Хватит самолюбования. Лучше расскажи, как тебя угораздило влюбиться в меня?
Драко пожал плечами.
- Не знаю… Просто ты живой, вспыльчивый, теплый… И очень честный. Я так не умею, но это не значит, что мне так не нравиться. Наверное, я хотел бы во многом походить на тебя, но я не смогу так жить.
Гарри понимающе кивнул.
- Знаешь, я тоже хотел бы в чем-то походить на тебя. Наверное, все дело в этом, вместе - мы весь спектор эмоций и ощущений.
- Вместе - мы целые.
- Или одно целое, – Гарри крепче прижал его к себе.
- Или одно, – кивнул Драко.
***
- О чем ты думаешь? – после ухода Александра Гермиона и Рада остались в трапезной вдвоем. Некоторое время сидели в молчании, а потом княгиня задала вопрос.
Гермиона пожала плечами.
- Не знаю, наверное, обо всем и ни о чем конкретно.
- Забавно. Я хочу тебе кое-что подарить. Идем.
Радмила встала и жестом поманила ее за собой. Вместе они пошли в северную часть замка, где Гермиона никогда не была раньше. Здесь давно никто не жил, и домовики, видимо, пренебрегали своими обязанностями, потому что с потолка свешивалась паутина, и в воздухе пахло пылью. По узкому коридору они дошли до винтовой лестницы, по которой поднялись в маленькую келью на вершине башни. В самом ее центре на деревянном столе стояла шкатулка, украшенная россыпью голубых самоцветов. Порывшись в карманах кожаных брюк, Рада достала маленький ключ. Старый замочек долго не хотел поддаваться, но когда крышка, наконец, была откинута, Гермиона с удивлением увидела рубин, оправленный в золото. Это была одна сережка работы очень древних мастеров.
Рада казалась смущенной тем фактом, что она одна.
- Я кому-то подарила вторую. Но это не так важно. Эти серьги были моим приданным. Мать дала их мне перед тем, как я навсегда покинула отчий дом, она считала, что они принесут мне счастье. Не принесли. Может, по одной они лучше сработают?
Гермиона кивнула. Она не знала, что сказать по поводу такого странного, но очень трогательного подарка.
- Она красивая.
Рада радостно улыбнулась и, захлопнув крышку, сунула ларец с оставленным в замке ключиком ей в руки.
- Возьми, – княгиня расцеловала Гермиону в обе щеки. – Пора возвращаться.
Тем же путем они покинули келью на вершине башни.
***
До ужина все разбрелись по своим комнатам. Даже общего обеда толком не получилось: Гарри и Драко поели у себя, Александр и Софья отправились на встречу с представителем голландского министерства магии. Рада сидела в кабинете, разбирая бумаги, и заявила, что не голодна. Снейп куда-то отправился вместе с Драго. Сидя в трапезной в одиночестве, Гермиона думала об острове. Эта была самая безопасная и самая желанная тема. Песок, вода, солнце – иллюзия покоя, сладкий самообман не нарушенной ничем тишины. Наверное, она сроднилась с этим местом, срослась с ним душами, но ни одно воспоминание сейчас не дарило такого покоя, как это. Наверное, во всем происходящем был смысл, но даже такая, в общем-то, неглупая девушка как она, его не находила.
Гермиона так и просидела в столовой до самого ужина. Она не читала, просто ждала. Время убывало по капле, но она не хотела его торопить, наоборот, было что-то чарующее в его медлительности.
Первым в столовую спустился не так давно вернувшийся Северус. Он был явно уже подготовлен к грядущей ночи, но выглядел несколько неожиданно. Сюртук, сшитый из черной в тонких серебристых прожилках драконьей кожи. Совершенно ненужная сейчас трость, та самая, в которую он трансформировал флакон с зельем, волосы стянуты в хвост. Опустившись на стул напротив Гермионы, он немного резко бросил.
- Ты идешь на поединок?
Она кивнула.
- Разумеется.
- Держись там от меня подальше, и что бы ни происходило, будь готова к тому, чтобы аппарировать в любую секунду.
- Куда?
- Лучше всего прямо на остров. В любом случае, я не хочу, чтобы ты оставалась в Трансильвании. Если Карающий будет выбит из рук Рады, эта земля станет чертовски опасным местом.
Гермиона кивнула. Она не видела смысла ему перечить. Северус Снейп редко давал советы и никогда не давал тех, что были необоснованны.
- Хорошо, я сделаю так, как ты говоришь.
По его губам промелькнула тень улыбки.
- Похвально.
Гермиона хотела сказать ему что-то. Что–то очень глупое, но от этого не менее важное, но в этот момент в трапезную вошла Рада.
Княгиня тоже была готова к поединку, в неизменных кожаных брюках и куртке, украшенной серебряными заклепками с двумя острыми, как бритва шипами на локтях, она походила на неукротимую воительницу. В ножнах на поясе висел Карающий.
- Вечер добрый, - она заняла место во главе стола. – Небо ясное, луна будет в силе.
Северус кивнул.
- Я велела Александру и Софье не ходить с нами. Мало ли как все обернется. Они, в отличие от вас, волшебников, не смогут аппарировать.
- Разумно, – отрывисто бросил Снейп. – Где будет происходить поединок?
- Я предложила встречу в Круге, но Лукаш был против. Есть еще одно место, где все подходит для битвы. Дом Гадара.
- Что это за место? – спросила Гермиона.
- Гадар был первым волшебником, который стал хранителем Договора. Легенда гласит: в смутные времена, когда вампиры и оборотни сошлись в смертельной схватке, колдун забрел на усеянное трупами поле. Ему удалось отыскать лишь двух выживших, смертельно раненного волка, сжимавшего в зубах еле живую летучую мышь. Гадар не был ни злым, ни добрым волшебником, он пообещал вылечить обоих, если они согласиться жить в мире, следуя договору. Они согласились, в свидетели был призван меч колдуна, имя которому дали Карающий, дабы наказывал он тех, кто осмелится данное слово нарушить. Щит, на котором была начертана карта тех земель, что принадлежали оборотням и вампирам, дабы определить их место во тьме и защитить от них людей. И перстень…- Рада скользнула рукой под куртку и извлекла кольцо на серебряной цепочке. – Печать, коей скреплен был договор. Перстень - не вершитель, как меч, и не владетель, как щит, он свидетель, но его сила достаточна, чтобы отнимать власть, поддерживая равновесие. Он был и остается печатью, способной перекрыть вампирам доступ в дом Немертвых, как и оборотням вход в лес Полной луны, если бы в том возникла необходимость. Гадар любил темные народы. Именно он создал места их силы и круг судилища. Он мечтал однажды передать Закон в руки своего сына, но тому не по вкусу была такая доля. Он был темным колдуном и искал иной власти - над душами и стихиями, а не горсткой проклятых. Говорят, по силе, он превосходил своего отца, а по жестокости - всех созданий тьмы, вместе взятых, и, поняв, что ему не справиться с блудным сыном никак иначе, Гадар наложил проклятье, что стоило ему жизни, но обязало его сына к покорности в служении Законом тем, кого он презирал.
- И этого сына звали…- Гермиона уже знала конец истории.
Рада кивнула.
- Януш, самопровозглашенный князь Догомиров, мой муж.
- Бывший, - холодно бросил Северус.
- Бывший, – покорно согласилась Рада, но ее лицо после рассказа все еще хранило на себе печать печали. – Дом Гадара - это развалины очень древнего замка на самой границе владений кланов. Когда-то Януш сравнял его практически с землей в угоду собственному разочарованию в родителе. Для сил, что поддерживают кланы и тех, что стоят за соблюдением Договора там самое раздолье. Удачное место.
- Как сказать, - Северус явно был сегодня настроен скептически ко всему.
- Удачное, - попыталась убедить его Рада. – Мне оно всегда нравилось.
Снейп пожал плечами.
- Согласно договору должны быть представители всех трех сторон не больше, чем по десять человек с каждой. Я думаю, именно столько придет с Владом и Лукашем. Нас меньше, но я не вижу смысла в том, чтобы тащить на поединок кого ни попадя.
В этот момент в трапезную спустились Гарри и Драко. Оба были готовы к тому, чтобы отправиться к месту, где сегодня многому предстояло решиться.
- Простите, что задержались. Гарри аппарировал в Лондон, что бы купить волшебную палочку.
- Не думаю, что покойная Миолли вернет мне мою, - хмыкнул Поттер.
- Я пока попользуюсь твоей запасной, Северус, она мне удивительно подходит, – сказал Драко.
- Считай, что это подарок.
- Я поднимусь к себе за курткой, – Гермиона встала и выскочила из трапезной, у нее на сердце было тяжело, как никогда ранее.
***
- Пора, - Северус махнул в сторону расположившегося на темном небе на правах правителя полного лунного диска, который беззастенчиво заглядывал в окно освященной лишь затухающим пламенем камина трапезной.
- Да, должно быть, - Рада поднялась с места, начертав на полу портал.
Снейп подошел к ней и долго смотрел в глаза, прежде чем притянуть к себе и впиться в губы долгим поцелуем.
Гермиона поспешно отвернулась к окну, и Драко был не в праве винить ее за это. Тут было больше, чем любовь или не любовь. Обязательство… Еще одна трещина в броне сильного человека, который, наверное, даже представить себе не мог, как завораживает именно своими минутными слабостями.
- Я не отдам тебя никому, – отстранившись, бросил он.
Рада выглядела даже не растерянной – потерянной. Она ласково коснулась ладонью его щеки.
- Мой Сев, я хотела бы столько всего изменить.
- Это невозможно.
- Я знаю, но видит бог, мне бы очень хотелось. Хоть на долю секунды.
Она спрятала лицо у него на груди. И Драко, и Гарри, и Гермиона - все чувствовали себя здесь абсолютно лишними. Но уйти не было времени. Ни у кого из них его не осталось.
- Пора, - Рада с трудом оторвалась от Северуса и шагнула в портал.
Он последовал за ней. Следом пошел Гарри. Драко обернулся к Гермионе.
- Ты как, в порядке?
- Кто из нас в порядке? – она подошла к нему и порывисто обняла. – Я так хочу, чтобы все кончилось хорошо. Для нее, для него, для нас. Ты мне веришь?
- Верю. Конечно, верю, – он ласково перебирал ее волосы.
- А потом мы уедем… Ты, я и Гарри. Я уже подала заявку на приобретение коттеджа Беатриче Миолли, по крайней мере, Невилл, обещал сделать это за меня…
- Зачем?
- Я не хочу мешать вам строить свою жизнь, но я не стану отказываться от места, что подарило мне так много: покой, сомнения и… - она ухмыльнулась. – Дерека Стоуна.
- Который оказался…
- Он был, а не казался…
Драко хмыкнул.
- Как безнадежно мы попали… И ты, и я в тонкую паутину чувств и сомнений. Выберемся из нее? Нет, наверное. Да нам этого и не нужно.
- А что нужно? – Гермиона доверчиво на него взглянула.
- Сейчас? Шагнуть в портал. Никому не дано избежать этой ночи вопросов и ответов.
Пусть она не объяснит все, но поставит немало точек.
- Ты прав, Драко, - Гермиона вложила свою руку в его ладонь. – Мы вместе вступили на этот путь, и вместе пройдем его до конца.
Он совершенно серьезно кивнул.
- Да.
И они от вопросов шагнули к ответам.