читать дальшеГлава 21. Целое лето впереди (прод.)
* * *
Может мечта Сириуса исполнилась и не совсем так, как он бы этого хотел: на протяжении всего пира большая часть учеников не сводила с него глаз. О нем шептались и на него указывали пальцами, но Сириус, казалось, ничего не замечал. Он сидел между Флитвиком и Хагридом, и втроем они образовали своеобразную живую «лестницу». Гарри не мог не заметить, что Сириус ужасно много ел.
Гарри же кусок не лез в горло. Северус сидел на другом конце учительского стола, разглядывая Сириуса сквозь полуприкрытые веки, и его лицо абсолютно ничего не выражало. И Гарри прекрасно понимал, что это означает – в любой момент Северус мог взорваться. Уж лучше бы Северус смотрел на него с ненавистью. Гарри уныло глядел в свою тарелку, нервно закусив губу и размазывая по тарелке картошку. Ему уже было все равно, кто его может увидеть – сегодня вечером он должен быть в подземельях.
– Ты рад, Гарри? – нерешительно спросила Гермиона. Гарри поднял голову. И она, и Рон смотрели на него с некоторой опаской. – Ты не должен будешь возвращаться к Дурслям, и тебе не придется сидеть все лето в Хогвартсе…
– Конечно, рад, – Гарри заставил себя улыбнуться. – Это здорово!
Рон с облегчением рассмеялся.
– Уж наверняка! Просто ты сегодня какой-то тихий…
– Все в порядке, я просто задумался.
– Этот год был каким-то сумасшедшим, – вступил в разговор Дин Томас. – Сначала статьи в «Пророке», потом этот… бал, и, наконец, Невилл с Малфоем…
– Как ты можешь так говорить! Бал был чудесным! – возмутилась Лаванда Браун, негодующе поглядев на него.
– Да, конечно, – быстро согласился Дин. – Я просто имел в виду, что это было значительное событие!
– То, что исключили Малфоя, тоже вовсе неплохо! – вставил Рон. – И Сами-Знаете-Кто никак себя не проявил. – Подумав, Рон нахмурился. – Да и в прошлом году тоже… что бы это значило…
«Думаешь, мне от этого легче?» Гарри опять с болью вспомнил о Северусе. Впрочем, Рон был прав: Малфоя и Невилла ему хватило и без всякого Волдеморта. Кроме того, сегодня ему предстоял тяжелый разговор с Северусом, который Гарри без колебаний променял бы на встречу с тремя Темными лордами. Ощутив знакомое покалывание в затылке, Гарри только ниже опустил голову.
В этом году прощальный пир был не такой радостный, как в предыдущих. Кубок факультетов перешел Рэйвенкло по дефолту: после потери Гриффиндором всех баллов и неудачного стечения обстоятельств для других факультетов. Поэтому мало кто разделял энтузиазм победителей. Но Чо была довольна, и ради нее Гарри старательно хлопал в ладоши. За учительским столом Мак-Гонагалл с кислой миной пожала руку Флитвику и села рядом с Флер. Та нежно ей улыбнулась и ободряюще похлопала по руке. И Мак-Гонагалл улыбнулась ей в ответ.
Под конец пира Сириус подошел к гриффиндорскому столу поздороваться с Роном и Гермионой, а также познакомиться с другими друзьями Гарри. Он пожал руку восхищенным Дину и Шеймусу и вежливо спросил про Косолапуса. А затем Гарри проводил его до выхода, по пути Сириус рассказал ему план действий. Прощальный пир был еще не закончен, так что у них было несколько минут, чтобы поговорить наедине.
– Я переночую в коттедже, – сказал он. – Еще раз все осмотрю и вернусь за тобой завтра утром. У тебя много вещей? Там две комнаты, и обе они довольно маленькие.
– У меня почти ничего нет, – сказал Гарри, чьи вещи полностью помещались в его сундуке. – Не думаю, что это будет проблемой. Ты меня знаешь, я вполне могу уместиться в чулане под лестницей, – он слабо улыбнулся. Но, судя по хмурому взгляду, Сириус не нашел это смешным. Он явно хотел что-то сказать, а Гарри случайно поднял голову, и его сердце остановилось. Прямо к ним направлялся бледный Северус в своей развевающейся черной мантии.
Увидев его, Сириус распрямил плечи.
– Снейп, – ровно сказал он и кивнул. Сердце Гарри забилось с удвоенной скоростью. Он сунул в карманы задрожавшие руки.
Не отвечая, Северус некоторое время молча смотрел на Сириуса. Затем он повернулся к Гарри, но Сириус сделал шаг и встал между ними, с подозрением глядя на него. В глазах Северуса плеснулась такая ярость, что Гарри вздрогнул. Одно ужасное мгновение он боялся, что Северус потянется за своей палочкой и проклянет Сириуса прямо здесь, в коридоре.
Гарри тихонько шагнул вперед, умоляюще глядя на Северуса. Северус перевел на него взгляд, и ярость, горевшая в его глазах, казалось, утихла, а поза стала менее напряженной. Повернувшись к Сириусу, он едко выплюнул:
– Поттер, пока вас не заслонил своей мужественной грудью ваш крестный пес, я собирался довести до вашего сведения, что вы оставили в моем кабинете реферат. Если вы хотите узнать мое мнение по поводу того, насколько бездарно было потрачено ваше время, вы можете зайти и забрать его сегодня вечером. Думаю, вам это в любом случае не повредит.
За прошедший месяц Гарри не написал ни одного реферата по зельям, но, естественно, Сириус этого не знал. Гарри кивнул. Скоро закончится пир, и в коридор выйдет половина Хогвартса. Им вовсе незачем привлекать лишнее внимание. Вспомнив, как часто Рон мечтал о том, чтобы Сириус напал на Снейпа, Гарри покрылся холодным потом.
– Насколько я понял, Гарри очень хорошо закончил учебный год, – миролюбиво сказал Сириус. – Не понимаю, зачем ему знать твое мнение о чем бы то ни было.
Гарри поморщился, от всей души мечтая провалиться сквозь землю – нет, чтобы Сириус провалился сквозь землю. Лицо Северуса порозовело от ярости.
– Не могу сказать, что хоть сколько-нибудь скучал по тебе, Блэк, – выплюнул он. – Или по Люпину. Ну и как твой единственный выживший друг? Или ты уже успел завести знакомство с какими-нибудь еще монстрами?
– Я зайду за рефератом, профессор, – быстро вставил Гарри. – Сегодня вечером.
– «Мой единственный выживший друг» – это на одного больше, чем есть у тебя, – сказал Сириус, сжимая кулаки. – И он стоит десяти таких как ты. А что до монстров, мне достаточно посмотреть на твою левую руку, чтобы знать, с кем сравнивать всех моих знакомых.
Наступила полная тишина. Лицо Северуса стало еще бледнее, чем было, а ярость в его глазах грозила вылиться в нечто неотвратимое. Не думая, что он делает, Гарри схватил Сириуса за рукав.
– Спасибо, профессор! – быстро пробормотал он, таща Сириуса за собой. – Я спущусь к вам позже. А сейчас мы должны идти.
Сириус кивнул, идя так, чтобы закрыть Гарри от Снейпа, но Северус стоял на том же месте. Кажется, от ярости он потерял дар речи. Гарри чувствовал слабость в коленях и боялся, что они вот-вот его подведут, но его страхи были напрасными, он почти умудрился дотолкать Сириуса до лестницы.
– Пойдем, Сириус, – прошептал он, все это время умоляюще глядя на Северуса. – Сейчас пир закончится, и все выйдут из большого зала, давай не будем нарываться на скандал, ладно?
Сириус опять кивнул, а Северус, резко развернувшись на каблуках, гордо устремился прочь. Как только он скрылся из вида, Сириус отвернулся и позволил вести себя дальше.
– Некоторые вещи никогда не меняются, – пробормотал он. – Помнишь, что я говорил вам два года назад? О том, что человек познается в том, как он относится к людям, ниже его по положению?
– Э-э… да, – ответил Гарри, чувствуя неприятную тяжесть в желудке. Он не хотел говорить об этом, не хотел обсуждать Северуса с Сириусом. Это все только осложняло. – Ты сказал…
– Что это одна из причин, по которым я всегда терпеть не мог Снейпа, – как ни в чем не бывало продолжал Сириус, не замечая состояния Гарри. – Я знаю, что это не правильно с моей стороны так отзываться о твоем преподавателе, но мне все равно! Он ни во что не ставит людей, которые слабее него, но когда он сталкивается с теми, кто сильнее, как Волдеморт или даже Дамблдор, то тотчас же начинает пресмыкаться, как и все остальные! А после этого идет и издевается над ни в чем не повинными детьми!
Гарри почувствовал, что не может сглотнуть комок в горле. Да, Северус действительно издевался над своими учениками – и даже Гарри не мог этого отрицать. Ему это не нравилось, но, вместе с тем, Гарри не мог этого изменить, он мог всего лишь сделать так, чтобы Северус не издевался над ним. Но Гарри не думал, что Сириус был на сто процентов прав: шпионить за Волдемортом, если знаешь, что в любой момент можешь быть убит или замучен до смерти, требовало большего, нежели «пресмыкания» перед теми, кто сильнее. Гарри вообще считал, что все это время Северус пытался искупить совершенные в прошлом ошибки. Хотя Сириусу этого знать не стоило.
– Посмотри, как он с тобой разговаривает! – тем временем продолжал Сириус. – В прошлом году ты спас его бесполезную шкуру…
И Гарри понял, что больше не выдержит ни одного дурного слова о Северусе:
– Я больше не хочу о нем говорить! – выпалил о. – Пожалуйста, давай сменим тему?
Сириус посмотрел на Гарри так, словно только сейчас увидел.
– Ты прав, – он виновато улыбнулся. – Извини. Зачем мы говорим о каком-то Снейпе? Когда у нас впереди целое лето вдвоем? Я не хотел на этом останавливаться…
Они подошли к портрету, закрывающему вход в гриффиндорскую гостиную.
– Пароль? – вежливо поинтересовалась Полная леди.
– "Гелиотроп", – ответил Гарри, и дверь распахнулась, открывая вход. Когда Сириус проходил мимо, Полная леди, прищурившись, сказала:
– А вы, молодой человек, кажитесь мне очень знакомым…
– Правда? – спросил Сириус и быстро шмыгнул внутрь. Когда дверь за ним закрылась, он пробормотал:
– Представляешь, мне до сих пор стыдно за то, что я ее порезал. Должно быть, я тогда выжил из ума…
– Да, ты сильно напугал ее, – согласился Гарри, у него до сих пор дрожали руки, и ему хотелось хоть немного отплатить Сириусу за окончательно испорченный вечер. Но смущение Сириуса уже прошло. Обернувшись к Гарри, он радостно потер руки, хотя в его широкой улыбке промелькнула неуверенность.
– Итак… я заеду за тобой завтра утром? В десять?
– Здорово, – Гарри призвал на помощь все свое самообладание, чтобы выжать из себя подобие улыбки.
– Я тоже немного нервничаю, – признался Сириус, неправильно истолковав реакцию Гарри. – Но я думаю… думаю, все будет в порядке. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив! И… – смешавшись, Сириус покраснел и замолк. – Ну, я думаю, ты это знаешь, – хрипло закончил он.
«К сожалению, это не в твоих силах», – подумал Гарри, но сказал всего лишь: – Я знаю, Сириус. Все будет замечательно. Тогда… до завтра?
С облегчением улыбнувшись, Сириус кивнул и вытащил из кармана немного дымолетного порошка.
– Коттедж Эльсинор! – сказал он ревущему пламени, прежде чем оно унесло его в путешествие по каминной сети. Поежившись, Гарри подумал, что это за место, если любой, знающий его название, может попасть туда прямо из гриффиндорской гостиной. Хотя, может быть, Дамблдор устроил переход только на этот вечер.
При мысли о Дамблдоре Гарри почувствовал тяжесть в желудке. «Не спеши и все обдумай». Что обдумай? Свое будущее, как предлагал Сириус. Отношения с Северусом? В эту минуту единственное, чего Гарри хотел, это быть с Северусом и быть с ним сейчас, а не в каком-то неопределенном будущем… Его размышления разрушил топот, доносящийся из-за двери, вскоре сменившийся оглушительным шумом, когда в гостиную ввалилась оживленная толпа гриффиндорцев. Увидев, что Гарри уже один, толпа издала единый разочарованный вздох.
– Он уже ушел? – спросил вошедший со всеми Рон. Гарри заметил, что он держит Гермиону за руку. Скользнув взглядом по их переплетенным пальцам, Гарри отвернулся к камину.
– Он заедет за мной завтра, – сказал он.
* * *
Даже после полуночи шум и не думал стихать. Гарри сидел в гостиной, прислушиваясь к веселой болтовне и отчаянно мечтал оказаться где-нибудь в другом месте. Рон и Гермиона, единственные, кто мог заметить его душевное состояние, не обращали на него ровным счетом никакого внимания, целиком поглощенные друг другом. Гарри сидел вместе с Дином и Шеймусом и притворялся, что участвует в обсуждении Яблоневых стрел. Он старался не смотреть на часы каждые пять минут. Он почти потерял надежду, что этот вечер когда-нибудь закончится.
В полночь все наконец-то принялись расходиться по своим спальням. Гарри послушно поднялся вслед за Роном, Дином и Шеймусом и сразу же переоделся в пижаму, сказав, что очень устал и спит на ходу. А затем лежал за задернутым балдахином и чутко прислушивался к шепоту и осторожным шагам снаружи. Где-то через час они наконец угомонились и принялись разбирать кровати и переодеваться. Казалось, прошло уже несколько часов, прежде чем он услышал ровное дыхание. Еще через двадцать минут Рон безмятежно захрапел – ну еще бы, ведь он может переписываться с Гермионой, сколько его душа пожелает. Выждать еще пять минут – просто на всякий случай… Ведь не может быть, чтобы его поймали именно в эту ночь…Когда его терпение окончательно иссякло, Гарри вытянул из-под матраса мантию-невидимку – кстати, нужно не забыть положить ее в сундук завтра утром – и выскользнул из постели. Он осторожно прокрался вниз по лестнице, через гостиную, мимо посапывающей Полной дамы и далее по притихшему замку – путь до подземелий еще никогда не казался ему настолько длинным. Но наконец он стоял перед заветной дверью и шептал пароль, в ответ на который дверь бесшумно отворилась.
Северус нетерпеливо расхаживал по комнате. Очевидно, долгое ожидание вовсе не пошло ему на пользу: при виде Гарри его глаза недобро сверкнули, а губы скривились в подобие издевательской улыбки. Похоже, он собирался сказать что-то едкое, но Гарри просто не мог ему этого позволить. Сбросив плащ, он крикнул: – Нет, пожалуйста, не надо! – и, бросившись через комнату, обнял Северуса с такой силой, что тот невольно сделал шаг назад и чуть не упал на пол. Несколько мгновений в комнате стояла напряженная тишина. Гарри вцепился в Северуса как клещ и, уткнувшись лицом ему в грудь, ни за что не хотел разжимать руки. Острая пуговица сильно впечаталась ему в щеку. Дыхание Северуса вырывалось резкими всхлипами, сквозь черную мантию Гарри слышал, как колотится его сердца. А потом Северус издал глубокий полувздох-полустон и, положив щеку на макушку Гарри, наконец его обнял. От облегчения у Гарри подкосились ноги – ведь это была их последняя ночь вместе, какое счастье, что не придется провести ее в бесполезных пререканиях.
– Прости меня, – прошептал он. – Но я не хочу уезжать. Не хочу!
– Когда Дамблдор сказал… – сдавленно пробормотал Северус. – Когда он сказал, что ты… он уже должен был знать…
– Он хотел, чтобы я «подумал», – с горечью сказал Гарри. Почувствовав, как мгновенно напрягся в его руках Северус, Гарри понял, что совершил ошибку.
– «Подумал»? – ровно спросил Северус, отступив на шаг.
Гарри закусил губу, ему очень хотелось, чтобы Северус снова его обнял, но он не желал выглядеть в его глазах как ребенок.
– Так он сказал. Что я должен подумать. Но не сказал, о чем именно…
– Это и так ясно, – Губы Северуса сжались в тонкую линию. Гарри показалось, что в черных глазах мелькнул страх, и от этого в его сердце больно кольнуло.
– Я буду тебе писать! – с отчаянием воскликнул он. – Я что-нибудь придумаю! Я скажу Сириусу, что пишу Джорджу! Он ни о чем не узнает…
– Гарри…
– Когда я буду уверен, что это безопасно, я обязательно тебе напишу, и ты сможешь послать мне ответ…
– Гарри. Тебе нельзя слать мне письма. По крайней мере, с Хедвиг. И я не смогу послать тебе письмо с незнакомой совой – Блэк немедленно что-то заподозрит. Это просто неразумно, – Северус говорил с уверенностью в голосе, но его выдавал взгляд. Гарри казалось, что между ними внезапно разверзлась пропасть, и эта пропасть теперь с каждой секундой разрастается все больше и больше. И Сириус не имел к этой пропасти ни малейшего отношения.
– Я вернусь, – прошептал он. – Это… всего на три месяца… – еще не закончив, он понял, что три месяца прозвучало почти как навсегда. В эту минуту он остро пожалел, что согласился уехать, ему нужно было найти предлог, чтобы остаться, любой предлог, чтобы провести лето в Хогвартсе. Гарри попытался улыбнуться, но не смог. – Я буду повторять зелья и думать о тебе каждый день.
Северус промолчал, но в следующее мгновение Гарри оказался в сокрушительных объятьях. Он глубоко вздохнул запах Северуса, впитывая его тепло, и ему показалось, что он просто этого не вынесет. – Может, все еще можно изменить? – в отчаянии пробормотал он. – Я могу сказать, что боюсь ехать неизвестно куда. Что хочу остаться здесь…
Северус горько рассмеялся.
– Неужели ты не понимаешь, Гарри, что на все воля Дамблдора? И если он так решил, то ты уедешь – хочешь ты этого или нет. И он позаботился о твоей безопасности, можешь в этом не сомневаться.
– Откуда ты знаешь? – Гарри недоуменно посмотрел на него.
– Потому что, – рявкнул Северус, – он сам мне это сказал! Как только я услышал, что Блэк в Хогвартсе, я тут же пошел к нему…
– И ты спрашивал его о моей безопасности? – Гарри почувствовал теплую волну, зарождавшуюся в его груди, несмотря на ужасные события прошедшего дня.
– Да, – сказал Северус, отводя глаза.
Некоторое время они молча стояли в объятиях друг друга. Гарри слышал, как тикают часы на каминной полке, отмечая стремительно ускользающие от них мгновения.
– У нас мало времени, – прошептал он и поцеловал Северуса в щеку. – Ты хочешь?..
Северус крепко поцеловал его в губы.
– Да. Как ты… – он помедлил. – После прошлой ночи?
– Да, – пробормотал Гарри, потянувшись за еще одним поцелуем. – Все в порядке. – Гарри хотел, чтобы его тело напоминало об этом вечере завтра, когда он будет сидеть, запертый в крошечном коттедже с Сириусом, за многие мили отсюда.
Не размыкая объятий, они дошли до кровати. Но как же все отличалось от его настроения прошлой ночью! Гарри не мог поверить, что всего двадцать четыре часа назад он был самым счастливым человеком на свете. Но он не хотел всю ночь думать о том, какие жестокие шутки играет порой судьба, он хотел запомнить то, что сейчас произойдет. Хотел помнить каждое прикосновения Северуса, но не мог отделаться, как ни старался, от затопившей его печали. Это было и больно и прекрасно одновременно – чувствовать сводящие с ума прикосновения и знать, что все скоро закончится. Поцеловав Северуса в плечо, Гарри подумал о том, что любит его больше всего на свете.
– Я вернусь, – прошептал он. – Я обязательно вернусь!
И он не имел в виду, что снова приедет в Хогвартс. И, хоть Северус ничего ему не ответил, Гарри перехватил его раненый взгляд.
– Ради бога, – прошептал Северус, – только не наделай глупостей… – и он кончил с низким удивленным стоном, и теплая пульсация внутри Гарри послала его самого за грань.
А потом они просто лежали обнявшись, не обращая внимания на мокрые пятна.
– Пожалуйста, не делай глупостей, – повторил Северус, когда сумел совладать со своим голосом. – Твой безголовый крестный постоянно находит неприятности себе на задницу. Если я узнаю, что он подвергает тебя опасности, я… – Северус вцепился в простыню. – А Люпин, – внезапно добавил он, поворачиваясь на кровати так, что Гарри оказался под ним. Теперь он глядел Гарри прямо в глаза. – Если Блэк вздумает притащить к вам своего дружка, держись от него подальше, слышишь?! Пообещай мне!
Гарри глядел на Северуса во все глаза. Его любовник действительно боялся, боялся за Гарри. По-видимому, воспоминания о давнем ужасе накладывались на его тревогу. Гарри хотел сказать, что профессор Люпин опасен только один раз в месяц, и что маловероятно, чтобы Сириус пригласил его на чашку чая именно в полнолуние, но решил просто молча кивнуть. Успокаивающе погладив Северуса по груди, он сказал:
– Обещаю. Но и ты тоже!
– А что я? Я все равно никуда отсюда не денусь, – горько сказал Северус. – Так что мне нет никакой нужды быть осторожным.
– Ну все равно, – возразил Гарри. Внезапно ему в голову пришла мысль: – А знаешь… – нерешительно начал он, – когда я приеду в Хогвартс… мы могли бы сделать вид, что относимся друг к другу лучше… перед остальными.
Северус с недоумением уставился на него.
– Ну, я не призываю тебя целоваться публично, – пробормотал Гарри, уже жалея, что завел этот разговор. – Просто… мы могли бы не грубить друг другу. А потом… ну, когда я закончу школу… тогда, может, они и не очень удивятся, узнав, что мы… – Гарри смущенно умолк. Теперь Северус смотрел на него так, словно у Гарри выросла вторая голова. – Я понимаю, что даже если мы… больше не будем ругаться, все равно все будут удивлены, что… но ведь мы можем не открывать наши отношения сразу… Хотя не знаю, сколько нам нужно ждать… два года? Полтора? – Гарри почувствовал, что краснеет. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Северус понял, что он имеет в виду!
Но Северус только сдержанно пробормотал:
– Посмотрим.
Гарри рассерженно закусил губу. Почему он делает вид, что ничего не слышит? Неужели он хочет всю жизнь скрываться?
– Послушай, – настойчиво сказал Гарри. – Я хочу…
– Не говори. – Гарри нахмурился. Северус принялся поглаживать его по волосам, что немного его успокоило. – Не говори ничего, – повторил Северус, и Гарри даже показалось, что в его голосе звучала печаль. – Скажешь потом. Когда вернешься. У Гарри сдавило горло, и он кивнул. Пусть Северус ему не верит, но он докажет, что имеет в виду то, что сказал, когда вернется. Это только начало.
В половине четвертого Гарри не сделал ни малейшего движения, чтобы встать, и Северус ничего не сказал. В четыре часа они молча потянулись друг к другу и снова занялись любовью, а потом лежали до тех пор, пока часы на каминной полке не пробили пять. Положив голову на грудь Северуса, Гарри лежал и смотрел на колеблющиеся на стене тени и мечтал, чтобы стрелка часов перестала двигаться.
Через пять часов за ним должен прийти Сириус. Но вдруг за это время что-нибудь случится? Вдруг в Министерстве решат, что его дело еще не закончено? И отложат его освобождение еще на неделю? На день?..
Наконец Гарри прошептал:
– Сириус сказал, что если я захочу, то смогу прийти в Хогсмид. Я… из Хогсмида в Хогвартс есть потайной путь, – замолчав, Гарри закусил губу. Северус пробормотал что-то вроде: «Я так и знал». – Может… может, мы сможем встретиться? Ты же иногда ходишь в Хогсмид и…
– Может быть, – тихо сказал Северус. – А может быть ты и вправду должен… подумать, как и предложил Дамблдор. – Гарри открыл рот, чтобы еще раз высказать Северусу все, что он думает о его предложении, но Северус мягко приложил к его губам палец. – Подумай один месяц. Всего лишь один месяц. А потом я найду, как с тобой связаться.
– Ты сможешь слать мне записки? Также как здесь? – слегка успокоившись, предположил Гарри.
– Чары такого уровня не работают на большие расстояния, – покачал головой Северус. – Но я что-нибудь придумаю.
Гарри вспомнил то, что прочитал еще в марте в одном толстом и особенно пыльном томе, и у него внезапно зародилась идея.
– Я… я, кажется, слышал об одном зелье… – нервно начал он, – которое помогает двум людям разделять сны… – Северус резко поднял голову. – И я подумал… может, мы бы смогли… говорить таким образом? – с надеждой спросил Гарри. Конечно, в прошлый раз его зелье, связанное со сном, не подействовало, но кто знает, как будет на этот раз. Ведь сон – это идеальное средство коммуникации, и никто не сможет их на этом застать. В общем, на взгляд Гарри, идея была заслуживающей внимания.
– Где, черт возьми, ты мог об этом слышать? – подозрительно спросил Северус, и Гарри понял, что прокололся. Похоже, это зелье не могло быть ни в одной из книг, утвержденных программой Хогвартса. Придумав подходящее объяснение, он понадеялся, что его маленькая ложь никому не навредит:
– Гермиона как-то делала одну работу и получила допуск в…
– Я понял, – сухо сказал Северус. – Абсолютно все зелья, о которых она могла тебе рассказать, не просто ограничены к распространению, а запрещены – и по весьма веской причине. От их употребления люди сходят с ума. В общем, не забивай себе голову, я найду способ с тобой связаться. Если это в принципе возможно. – Северус взглянул на часы, и Гарри понял, что просто не сможет услышать эти слова от него.
– Мне пора идти, – прошептал Гарри.
Одно бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга. Гарри не мог придумать, что ему еще сказать. Он наклонился и крепко поцеловал Северуса в губы, а потом слез с кровати и надел пижаму.
– Пока, – умудрился выдавить он, надевая мантию, а потом бросился из комнаты, пока искушение остаться не стало непреодолимым. И Северус не стал его задерживать.
* * *
Верный своему слову, Сириус пришел ровно в десять утра. Так как хогвартский экспресс отправлялся только в полдень, Рон с Гермионой пошли провожать Гарри во двор замка, чтобы напоследок повидаться с Сириусом. Одной рукой Гарри тащил за собой сундук, в другой нес «Всполох». На голубом небе не было ни облачка.
– Мы будем тебе писать, Гарри! – обещала Гермиона. – А он разрешил тебе приехать в Нору?
– Да, – сказал Гарри. – Я тоже буду вам писать! – Он отогнал мысли о зачарованных письмах, до сих пор лежащих на дне его сундука.
– Только попробуй не написать! – отозвался Рон. – Даю тебе неделю на обустройство. Я скажу Джорджу, что ты уехал. У тебя же не было времени ему сообщить?
– А, да. Спасибо! – за все это время Гарри ни разу не подумал о Джордже. – Я попытаюсь выбраться в Хогсмид, так что мы, вполне вероятно, еще встретимся.
– Может, мы тоже сможем тебя увидеть! – с энтузиазмом воскликнула Гермиона. – Можно ведь договориться заранее! Этим летом я никуда не уезжаю, а последние две недели проведу у Рона.
При этих словах Рон просиял. Гарри едва сдержался, чтобы не хмыкнуть.
Во дворе во всю сияло солнце, отражаясь в капельках росы. Сириус уже был там и широко улыбнулся, завидев Гарри.
– Все готово, – сказал он, глядя только на Гарри, словно ни Рона, ни Гермионы с ним не было. – По крайней мере, я сделал все, что мог. Конечно, можно еще немножко убраться, но это не проблема. Рядом с домиком чудесный пруд, в котором можно купаться или ловить рыбу, а в окрестностях можно гулять – там даже есть роща, до нее можно дойти пешком. В вашем Йоркшире ты такого наверняка не встречал. А еще там есть деревня…
– Привет, Сириус, – Сириус горел таким неподдельным энтузиазмом, что Гарри невольно улыбнулся.
– Ой, – увлекшийся Сириус вернулся, наконец, на землю и смутился, увидев Рона и Гермиону. – Привет!
– Привет! – ничуть не обидевшись, Рон широко улыбнулся.
– Доброе утро, – благовоспитанно поздоровалась Гермиона.
Больше сказать было нечего. Все четверо смущенно стояли, глядя друг на друга, пока внимание Гарри не привлекло что-то красное, мелькнувшее на краю его зрения. Это оказалась сияющая мантия Дамблдора, направляющегося прямо к ним. В руках директора Хогвартса была пустая коробка от скотча, которую он передал Сириусу.
– Ваш порт-ключ, молодые люди, – сообщил он. – Пользуясь представившейся возможностью, хотел бы пожелать вам всем приятного летнего отдыха!
– Спасибо вам огромное за все! – с чувством сказал Сириус.
– Да, – механически ответил Гарри. И зная, что все ждут от него ответной благодарности, он добавил: – Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – Дамблдор, внимательно поглядел на Гарри поверх своих очков-полумесяцев. – Надеюсь, вы приятно проведете время.
– Обязательно, – пробормотал Гарри.
– Так же, как и я, – жизнерадостно отозвался Дамблдор. – А теперь, Гарри… порт-ключ активируется буквально через минуту, так что возьми его… замечательно!
– Пока, Гарри! – сказал Рон, обнимая Гермиону за талию.
– Хорошего отдыха! – пожелала Гермиона, помахав им рукой.
– Пять… четыре… – принялся шепотом отсчитывать Сириус.
Гарри почувствовал знакомое покалывание в затылке. Повинуясь импульсу, он резко обернулся, чудом не отпустив порт-ключ.
– Три… два…
В окне на восточной стороне двора, почти скрытой густой тенью, стоял Северус. Он поднял руку, словно прощаясь с Гарри …
– …один!
Резкий рывок в области живота, и земля исчезла у него из-под ног. Мир вокруг завертелся и исчез в оглушительном реве ветра. И последним, что видел Гарри, были черные глаза Северуса.
Конец
____
То ли мороком, то ль колдовством
Зародилось во мне это чувство,
Слабой искрой в остывшей золе,
То, что было неведомо мне.
И когда оно в сердце моем
Разрослось, я уже не помню,
Но теперь оно с каждым днем
Только глубже пускает корни.
Ветви тянутся к небесам,
Звезды падают в наши ладони,
Ветер верно хранит наш сон,
Шелестя в шелковистой кроне.
И под сенью этого древа
Мы с тобой засыпаем вместе,
И шепчут уста в унисон
О любви волшебную песню.
* * *
Может мечта Сириуса исполнилась и не совсем так, как он бы этого хотел: на протяжении всего пира большая часть учеников не сводила с него глаз. О нем шептались и на него указывали пальцами, но Сириус, казалось, ничего не замечал. Он сидел между Флитвиком и Хагридом, и втроем они образовали своеобразную живую «лестницу». Гарри не мог не заметить, что Сириус ужасно много ел.
Гарри же кусок не лез в горло. Северус сидел на другом конце учительского стола, разглядывая Сириуса сквозь полуприкрытые веки, и его лицо абсолютно ничего не выражало. И Гарри прекрасно понимал, что это означает – в любой момент Северус мог взорваться. Уж лучше бы Северус смотрел на него с ненавистью. Гарри уныло глядел в свою тарелку, нервно закусив губу и размазывая по тарелке картошку. Ему уже было все равно, кто его может увидеть – сегодня вечером он должен быть в подземельях.
– Ты рад, Гарри? – нерешительно спросила Гермиона. Гарри поднял голову. И она, и Рон смотрели на него с некоторой опаской. – Ты не должен будешь возвращаться к Дурслям, и тебе не придется сидеть все лето в Хогвартсе…
– Конечно, рад, – Гарри заставил себя улыбнуться. – Это здорово!
Рон с облегчением рассмеялся.
– Уж наверняка! Просто ты сегодня какой-то тихий…
– Все в порядке, я просто задумался.
– Этот год был каким-то сумасшедшим, – вступил в разговор Дин Томас. – Сначала статьи в «Пророке», потом этот… бал, и, наконец, Невилл с Малфоем…
– Как ты можешь так говорить! Бал был чудесным! – возмутилась Лаванда Браун, негодующе поглядев на него.
– Да, конечно, – быстро согласился Дин. – Я просто имел в виду, что это было значительное событие!
– То, что исключили Малфоя, тоже вовсе неплохо! – вставил Рон. – И Сами-Знаете-Кто никак себя не проявил. – Подумав, Рон нахмурился. – Да и в прошлом году тоже… что бы это значило…
«Думаешь, мне от этого легче?» Гарри опять с болью вспомнил о Северусе. Впрочем, Рон был прав: Малфоя и Невилла ему хватило и без всякого Волдеморта. Кроме того, сегодня ему предстоял тяжелый разговор с Северусом, который Гарри без колебаний променял бы на встречу с тремя Темными лордами. Ощутив знакомое покалывание в затылке, Гарри только ниже опустил голову.
В этом году прощальный пир был не такой радостный, как в предыдущих. Кубок факультетов перешел Рэйвенкло по дефолту: после потери Гриффиндором всех баллов и неудачного стечения обстоятельств для других факультетов. Поэтому мало кто разделял энтузиазм победителей. Но Чо была довольна, и ради нее Гарри старательно хлопал в ладоши. За учительским столом Мак-Гонагалл с кислой миной пожала руку Флитвику и села рядом с Флер. Та нежно ей улыбнулась и ободряюще похлопала по руке. И Мак-Гонагалл улыбнулась ей в ответ.
Под конец пира Сириус подошел к гриффиндорскому столу поздороваться с Роном и Гермионой, а также познакомиться с другими друзьями Гарри. Он пожал руку восхищенным Дину и Шеймусу и вежливо спросил про Косолапуса. А затем Гарри проводил его до выхода, по пути Сириус рассказал ему план действий. Прощальный пир был еще не закончен, так что у них было несколько минут, чтобы поговорить наедине.
– Я переночую в коттедже, – сказал он. – Еще раз все осмотрю и вернусь за тобой завтра утром. У тебя много вещей? Там две комнаты, и обе они довольно маленькие.
– У меня почти ничего нет, – сказал Гарри, чьи вещи полностью помещались в его сундуке. – Не думаю, что это будет проблемой. Ты меня знаешь, я вполне могу уместиться в чулане под лестницей, – он слабо улыбнулся. Но, судя по хмурому взгляду, Сириус не нашел это смешным. Он явно хотел что-то сказать, а Гарри случайно поднял голову, и его сердце остановилось. Прямо к ним направлялся бледный Северус в своей развевающейся черной мантии.
Увидев его, Сириус распрямил плечи.
– Снейп, – ровно сказал он и кивнул. Сердце Гарри забилось с удвоенной скоростью. Он сунул в карманы задрожавшие руки.
Не отвечая, Северус некоторое время молча смотрел на Сириуса. Затем он повернулся к Гарри, но Сириус сделал шаг и встал между ними, с подозрением глядя на него. В глазах Северуса плеснулась такая ярость, что Гарри вздрогнул. Одно ужасное мгновение он боялся, что Северус потянется за своей палочкой и проклянет Сириуса прямо здесь, в коридоре.
Гарри тихонько шагнул вперед, умоляюще глядя на Северуса. Северус перевел на него взгляд, и ярость, горевшая в его глазах, казалось, утихла, а поза стала менее напряженной. Повернувшись к Сириусу, он едко выплюнул:
– Поттер, пока вас не заслонил своей мужественной грудью ваш крестный пес, я собирался довести до вашего сведения, что вы оставили в моем кабинете реферат. Если вы хотите узнать мое мнение по поводу того, насколько бездарно было потрачено ваше время, вы можете зайти и забрать его сегодня вечером. Думаю, вам это в любом случае не повредит.
За прошедший месяц Гарри не написал ни одного реферата по зельям, но, естественно, Сириус этого не знал. Гарри кивнул. Скоро закончится пир, и в коридор выйдет половина Хогвартса. Им вовсе незачем привлекать лишнее внимание. Вспомнив, как часто Рон мечтал о том, чтобы Сириус напал на Снейпа, Гарри покрылся холодным потом.
– Насколько я понял, Гарри очень хорошо закончил учебный год, – миролюбиво сказал Сириус. – Не понимаю, зачем ему знать твое мнение о чем бы то ни было.
Гарри поморщился, от всей души мечтая провалиться сквозь землю – нет, чтобы Сириус провалился сквозь землю. Лицо Северуса порозовело от ярости.
– Не могу сказать, что хоть сколько-нибудь скучал по тебе, Блэк, – выплюнул он. – Или по Люпину. Ну и как твой единственный выживший друг? Или ты уже успел завести знакомство с какими-нибудь еще монстрами?
– Я зайду за рефератом, профессор, – быстро вставил Гарри. – Сегодня вечером.
– «Мой единственный выживший друг» – это на одного больше, чем есть у тебя, – сказал Сириус, сжимая кулаки. – И он стоит десяти таких как ты. А что до монстров, мне достаточно посмотреть на твою левую руку, чтобы знать, с кем сравнивать всех моих знакомых.
Наступила полная тишина. Лицо Северуса стало еще бледнее, чем было, а ярость в его глазах грозила вылиться в нечто неотвратимое. Не думая, что он делает, Гарри схватил Сириуса за рукав.
– Спасибо, профессор! – быстро пробормотал он, таща Сириуса за собой. – Я спущусь к вам позже. А сейчас мы должны идти.
Сириус кивнул, идя так, чтобы закрыть Гарри от Снейпа, но Северус стоял на том же месте. Кажется, от ярости он потерял дар речи. Гарри чувствовал слабость в коленях и боялся, что они вот-вот его подведут, но его страхи были напрасными, он почти умудрился дотолкать Сириуса до лестницы.
– Пойдем, Сириус, – прошептал он, все это время умоляюще глядя на Северуса. – Сейчас пир закончится, и все выйдут из большого зала, давай не будем нарываться на скандал, ладно?
Сириус опять кивнул, а Северус, резко развернувшись на каблуках, гордо устремился прочь. Как только он скрылся из вида, Сириус отвернулся и позволил вести себя дальше.
– Некоторые вещи никогда не меняются, – пробормотал он. – Помнишь, что я говорил вам два года назад? О том, что человек познается в том, как он относится к людям, ниже его по положению?
– Э-э… да, – ответил Гарри, чувствуя неприятную тяжесть в желудке. Он не хотел говорить об этом, не хотел обсуждать Северуса с Сириусом. Это все только осложняло. – Ты сказал…
– Что это одна из причин, по которым я всегда терпеть не мог Снейпа, – как ни в чем не бывало продолжал Сириус, не замечая состояния Гарри. – Я знаю, что это не правильно с моей стороны так отзываться о твоем преподавателе, но мне все равно! Он ни во что не ставит людей, которые слабее него, но когда он сталкивается с теми, кто сильнее, как Волдеморт или даже Дамблдор, то тотчас же начинает пресмыкаться, как и все остальные! А после этого идет и издевается над ни в чем не повинными детьми!
Гарри почувствовал, что не может сглотнуть комок в горле. Да, Северус действительно издевался над своими учениками – и даже Гарри не мог этого отрицать. Ему это не нравилось, но, вместе с тем, Гарри не мог этого изменить, он мог всего лишь сделать так, чтобы Северус не издевался над ним. Но Гарри не думал, что Сириус был на сто процентов прав: шпионить за Волдемортом, если знаешь, что в любой момент можешь быть убит или замучен до смерти, требовало большего, нежели «пресмыкания» перед теми, кто сильнее. Гарри вообще считал, что все это время Северус пытался искупить совершенные в прошлом ошибки. Хотя Сириусу этого знать не стоило.
– Посмотри, как он с тобой разговаривает! – тем временем продолжал Сириус. – В прошлом году ты спас его бесполезную шкуру…
И Гарри понял, что больше не выдержит ни одного дурного слова о Северусе:
– Я больше не хочу о нем говорить! – выпалил о. – Пожалуйста, давай сменим тему?
Сириус посмотрел на Гарри так, словно только сейчас увидел.
– Ты прав, – он виновато улыбнулся. – Извини. Зачем мы говорим о каком-то Снейпе? Когда у нас впереди целое лето вдвоем? Я не хотел на этом останавливаться…
Они подошли к портрету, закрывающему вход в гриффиндорскую гостиную.
– Пароль? – вежливо поинтересовалась Полная леди.
– "Гелиотроп", – ответил Гарри, и дверь распахнулась, открывая вход. Когда Сириус проходил мимо, Полная леди, прищурившись, сказала:
– А вы, молодой человек, кажитесь мне очень знакомым…
– Правда? – спросил Сириус и быстро шмыгнул внутрь. Когда дверь за ним закрылась, он пробормотал:
– Представляешь, мне до сих пор стыдно за то, что я ее порезал. Должно быть, я тогда выжил из ума…
– Да, ты сильно напугал ее, – согласился Гарри, у него до сих пор дрожали руки, и ему хотелось хоть немного отплатить Сириусу за окончательно испорченный вечер. Но смущение Сириуса уже прошло. Обернувшись к Гарри, он радостно потер руки, хотя в его широкой улыбке промелькнула неуверенность.
– Итак… я заеду за тобой завтра утром? В десять?
– Здорово, – Гарри призвал на помощь все свое самообладание, чтобы выжать из себя подобие улыбки.
– Я тоже немного нервничаю, – признался Сириус, неправильно истолковав реакцию Гарри. – Но я думаю… думаю, все будет в порядке. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив! И… – смешавшись, Сириус покраснел и замолк. – Ну, я думаю, ты это знаешь, – хрипло закончил он.
«К сожалению, это не в твоих силах», – подумал Гарри, но сказал всего лишь: – Я знаю, Сириус. Все будет замечательно. Тогда… до завтра?
С облегчением улыбнувшись, Сириус кивнул и вытащил из кармана немного дымолетного порошка.
– Коттедж Эльсинор! – сказал он ревущему пламени, прежде чем оно унесло его в путешествие по каминной сети. Поежившись, Гарри подумал, что это за место, если любой, знающий его название, может попасть туда прямо из гриффиндорской гостиной. Хотя, может быть, Дамблдор устроил переход только на этот вечер.
При мысли о Дамблдоре Гарри почувствовал тяжесть в желудке. «Не спеши и все обдумай». Что обдумай? Свое будущее, как предлагал Сириус. Отношения с Северусом? В эту минуту единственное, чего Гарри хотел, это быть с Северусом и быть с ним сейчас, а не в каком-то неопределенном будущем… Его размышления разрушил топот, доносящийся из-за двери, вскоре сменившийся оглушительным шумом, когда в гостиную ввалилась оживленная толпа гриффиндорцев. Увидев, что Гарри уже один, толпа издала единый разочарованный вздох.
– Он уже ушел? – спросил вошедший со всеми Рон. Гарри заметил, что он держит Гермиону за руку. Скользнув взглядом по их переплетенным пальцам, Гарри отвернулся к камину.
– Он заедет за мной завтра, – сказал он.
* * *
Даже после полуночи шум и не думал стихать. Гарри сидел в гостиной, прислушиваясь к веселой болтовне и отчаянно мечтал оказаться где-нибудь в другом месте. Рон и Гермиона, единственные, кто мог заметить его душевное состояние, не обращали на него ровным счетом никакого внимания, целиком поглощенные друг другом. Гарри сидел вместе с Дином и Шеймусом и притворялся, что участвует в обсуждении Яблоневых стрел. Он старался не смотреть на часы каждые пять минут. Он почти потерял надежду, что этот вечер когда-нибудь закончится.
В полночь все наконец-то принялись расходиться по своим спальням. Гарри послушно поднялся вслед за Роном, Дином и Шеймусом и сразу же переоделся в пижаму, сказав, что очень устал и спит на ходу. А затем лежал за задернутым балдахином и чутко прислушивался к шепоту и осторожным шагам снаружи. Где-то через час они наконец угомонились и принялись разбирать кровати и переодеваться. Казалось, прошло уже несколько часов, прежде чем он услышал ровное дыхание. Еще через двадцать минут Рон безмятежно захрапел – ну еще бы, ведь он может переписываться с Гермионой, сколько его душа пожелает. Выждать еще пять минут – просто на всякий случай… Ведь не может быть, чтобы его поймали именно в эту ночь…Когда его терпение окончательно иссякло, Гарри вытянул из-под матраса мантию-невидимку – кстати, нужно не забыть положить ее в сундук завтра утром – и выскользнул из постели. Он осторожно прокрался вниз по лестнице, через гостиную, мимо посапывающей Полной дамы и далее по притихшему замку – путь до подземелий еще никогда не казался ему настолько длинным. Но наконец он стоял перед заветной дверью и шептал пароль, в ответ на который дверь бесшумно отворилась.
Северус нетерпеливо расхаживал по комнате. Очевидно, долгое ожидание вовсе не пошло ему на пользу: при виде Гарри его глаза недобро сверкнули, а губы скривились в подобие издевательской улыбки. Похоже, он собирался сказать что-то едкое, но Гарри просто не мог ему этого позволить. Сбросив плащ, он крикнул: – Нет, пожалуйста, не надо! – и, бросившись через комнату, обнял Северуса с такой силой, что тот невольно сделал шаг назад и чуть не упал на пол. Несколько мгновений в комнате стояла напряженная тишина. Гарри вцепился в Северуса как клещ и, уткнувшись лицом ему в грудь, ни за что не хотел разжимать руки. Острая пуговица сильно впечаталась ему в щеку. Дыхание Северуса вырывалось резкими всхлипами, сквозь черную мантию Гарри слышал, как колотится его сердца. А потом Северус издал глубокий полувздох-полустон и, положив щеку на макушку Гарри, наконец его обнял. От облегчения у Гарри подкосились ноги – ведь это была их последняя ночь вместе, какое счастье, что не придется провести ее в бесполезных пререканиях.
– Прости меня, – прошептал он. – Но я не хочу уезжать. Не хочу!
– Когда Дамблдор сказал… – сдавленно пробормотал Северус. – Когда он сказал, что ты… он уже должен был знать…
– Он хотел, чтобы я «подумал», – с горечью сказал Гарри. Почувствовав, как мгновенно напрягся в его руках Северус, Гарри понял, что совершил ошибку.
– «Подумал»? – ровно спросил Северус, отступив на шаг.
Гарри закусил губу, ему очень хотелось, чтобы Северус снова его обнял, но он не желал выглядеть в его глазах как ребенок.
– Так он сказал. Что я должен подумать. Но не сказал, о чем именно…
– Это и так ясно, – Губы Северуса сжались в тонкую линию. Гарри показалось, что в черных глазах мелькнул страх, и от этого в его сердце больно кольнуло.
– Я буду тебе писать! – с отчаянием воскликнул он. – Я что-нибудь придумаю! Я скажу Сириусу, что пишу Джорджу! Он ни о чем не узнает…
– Гарри…
– Когда я буду уверен, что это безопасно, я обязательно тебе напишу, и ты сможешь послать мне ответ…
– Гарри. Тебе нельзя слать мне письма. По крайней мере, с Хедвиг. И я не смогу послать тебе письмо с незнакомой совой – Блэк немедленно что-то заподозрит. Это просто неразумно, – Северус говорил с уверенностью в голосе, но его выдавал взгляд. Гарри казалось, что между ними внезапно разверзлась пропасть, и эта пропасть теперь с каждой секундой разрастается все больше и больше. И Сириус не имел к этой пропасти ни малейшего отношения.
– Я вернусь, – прошептал он. – Это… всего на три месяца… – еще не закончив, он понял, что три месяца прозвучало почти как навсегда. В эту минуту он остро пожалел, что согласился уехать, ему нужно было найти предлог, чтобы остаться, любой предлог, чтобы провести лето в Хогвартсе. Гарри попытался улыбнуться, но не смог. – Я буду повторять зелья и думать о тебе каждый день.
Северус промолчал, но в следующее мгновение Гарри оказался в сокрушительных объятьях. Он глубоко вздохнул запах Северуса, впитывая его тепло, и ему показалось, что он просто этого не вынесет. – Может, все еще можно изменить? – в отчаянии пробормотал он. – Я могу сказать, что боюсь ехать неизвестно куда. Что хочу остаться здесь…
Северус горько рассмеялся.
– Неужели ты не понимаешь, Гарри, что на все воля Дамблдора? И если он так решил, то ты уедешь – хочешь ты этого или нет. И он позаботился о твоей безопасности, можешь в этом не сомневаться.
– Откуда ты знаешь? – Гарри недоуменно посмотрел на него.
– Потому что, – рявкнул Северус, – он сам мне это сказал! Как только я услышал, что Блэк в Хогвартсе, я тут же пошел к нему…
– И ты спрашивал его о моей безопасности? – Гарри почувствовал теплую волну, зарождавшуюся в его груди, несмотря на ужасные события прошедшего дня.
– Да, – сказал Северус, отводя глаза.
Некоторое время они молча стояли в объятиях друг друга. Гарри слышал, как тикают часы на каминной полке, отмечая стремительно ускользающие от них мгновения.
– У нас мало времени, – прошептал он и поцеловал Северуса в щеку. – Ты хочешь?..
Северус крепко поцеловал его в губы.
– Да. Как ты… – он помедлил. – После прошлой ночи?
– Да, – пробормотал Гарри, потянувшись за еще одним поцелуем. – Все в порядке. – Гарри хотел, чтобы его тело напоминало об этом вечере завтра, когда он будет сидеть, запертый в крошечном коттедже с Сириусом, за многие мили отсюда.
Не размыкая объятий, они дошли до кровати. Но как же все отличалось от его настроения прошлой ночью! Гарри не мог поверить, что всего двадцать четыре часа назад он был самым счастливым человеком на свете. Но он не хотел всю ночь думать о том, какие жестокие шутки играет порой судьба, он хотел запомнить то, что сейчас произойдет. Хотел помнить каждое прикосновения Северуса, но не мог отделаться, как ни старался, от затопившей его печали. Это было и больно и прекрасно одновременно – чувствовать сводящие с ума прикосновения и знать, что все скоро закончится. Поцеловав Северуса в плечо, Гарри подумал о том, что любит его больше всего на свете.
– Я вернусь, – прошептал он. – Я обязательно вернусь!
И он не имел в виду, что снова приедет в Хогвартс. И, хоть Северус ничего ему не ответил, Гарри перехватил его раненый взгляд.
– Ради бога, – прошептал Северус, – только не наделай глупостей… – и он кончил с низким удивленным стоном, и теплая пульсация внутри Гарри послала его самого за грань.
А потом они просто лежали обнявшись, не обращая внимания на мокрые пятна.
– Пожалуйста, не делай глупостей, – повторил Северус, когда сумел совладать со своим голосом. – Твой безголовый крестный постоянно находит неприятности себе на задницу. Если я узнаю, что он подвергает тебя опасности, я… – Северус вцепился в простыню. – А Люпин, – внезапно добавил он, поворачиваясь на кровати так, что Гарри оказался под ним. Теперь он глядел Гарри прямо в глаза. – Если Блэк вздумает притащить к вам своего дружка, держись от него подальше, слышишь?! Пообещай мне!
Гарри глядел на Северуса во все глаза. Его любовник действительно боялся, боялся за Гарри. По-видимому, воспоминания о давнем ужасе накладывались на его тревогу. Гарри хотел сказать, что профессор Люпин опасен только один раз в месяц, и что маловероятно, чтобы Сириус пригласил его на чашку чая именно в полнолуние, но решил просто молча кивнуть. Успокаивающе погладив Северуса по груди, он сказал:
– Обещаю. Но и ты тоже!
– А что я? Я все равно никуда отсюда не денусь, – горько сказал Северус. – Так что мне нет никакой нужды быть осторожным.
– Ну все равно, – возразил Гарри. Внезапно ему в голову пришла мысль: – А знаешь… – нерешительно начал он, – когда я приеду в Хогвартс… мы могли бы сделать вид, что относимся друг к другу лучше… перед остальными.
Северус с недоумением уставился на него.
– Ну, я не призываю тебя целоваться публично, – пробормотал Гарри, уже жалея, что завел этот разговор. – Просто… мы могли бы не грубить друг другу. А потом… ну, когда я закончу школу… тогда, может, они и не очень удивятся, узнав, что мы… – Гарри смущенно умолк. Теперь Северус смотрел на него так, словно у Гарри выросла вторая голова. – Я понимаю, что даже если мы… больше не будем ругаться, все равно все будут удивлены, что… но ведь мы можем не открывать наши отношения сразу… Хотя не знаю, сколько нам нужно ждать… два года? Полтора? – Гарри почувствовал, что краснеет. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Северус понял, что он имеет в виду!
Но Северус только сдержанно пробормотал:
– Посмотрим.
Гарри рассерженно закусил губу. Почему он делает вид, что ничего не слышит? Неужели он хочет всю жизнь скрываться?
– Послушай, – настойчиво сказал Гарри. – Я хочу…
– Не говори. – Гарри нахмурился. Северус принялся поглаживать его по волосам, что немного его успокоило. – Не говори ничего, – повторил Северус, и Гарри даже показалось, что в его голосе звучала печаль. – Скажешь потом. Когда вернешься. У Гарри сдавило горло, и он кивнул. Пусть Северус ему не верит, но он докажет, что имеет в виду то, что сказал, когда вернется. Это только начало.
В половине четвертого Гарри не сделал ни малейшего движения, чтобы встать, и Северус ничего не сказал. В четыре часа они молча потянулись друг к другу и снова занялись любовью, а потом лежали до тех пор, пока часы на каминной полке не пробили пять. Положив голову на грудь Северуса, Гарри лежал и смотрел на колеблющиеся на стене тени и мечтал, чтобы стрелка часов перестала двигаться.
Через пять часов за ним должен прийти Сириус. Но вдруг за это время что-нибудь случится? Вдруг в Министерстве решат, что его дело еще не закончено? И отложат его освобождение еще на неделю? На день?..
Наконец Гарри прошептал:
– Сириус сказал, что если я захочу, то смогу прийти в Хогсмид. Я… из Хогсмида в Хогвартс есть потайной путь, – замолчав, Гарри закусил губу. Северус пробормотал что-то вроде: «Я так и знал». – Может… может, мы сможем встретиться? Ты же иногда ходишь в Хогсмид и…
– Может быть, – тихо сказал Северус. – А может быть ты и вправду должен… подумать, как и предложил Дамблдор. – Гарри открыл рот, чтобы еще раз высказать Северусу все, что он думает о его предложении, но Северус мягко приложил к его губам палец. – Подумай один месяц. Всего лишь один месяц. А потом я найду, как с тобой связаться.
– Ты сможешь слать мне записки? Также как здесь? – слегка успокоившись, предположил Гарри.
– Чары такого уровня не работают на большие расстояния, – покачал головой Северус. – Но я что-нибудь придумаю.
Гарри вспомнил то, что прочитал еще в марте в одном толстом и особенно пыльном томе, и у него внезапно зародилась идея.
– Я… я, кажется, слышал об одном зелье… – нервно начал он, – которое помогает двум людям разделять сны… – Северус резко поднял голову. – И я подумал… может, мы бы смогли… говорить таким образом? – с надеждой спросил Гарри. Конечно, в прошлый раз его зелье, связанное со сном, не подействовало, но кто знает, как будет на этот раз. Ведь сон – это идеальное средство коммуникации, и никто не сможет их на этом застать. В общем, на взгляд Гарри, идея была заслуживающей внимания.
– Где, черт возьми, ты мог об этом слышать? – подозрительно спросил Северус, и Гарри понял, что прокололся. Похоже, это зелье не могло быть ни в одной из книг, утвержденных программой Хогвартса. Придумав подходящее объяснение, он понадеялся, что его маленькая ложь никому не навредит:
– Гермиона как-то делала одну работу и получила допуск в…
– Я понял, – сухо сказал Северус. – Абсолютно все зелья, о которых она могла тебе рассказать, не просто ограничены к распространению, а запрещены – и по весьма веской причине. От их употребления люди сходят с ума. В общем, не забивай себе голову, я найду способ с тобой связаться. Если это в принципе возможно. – Северус взглянул на часы, и Гарри понял, что просто не сможет услышать эти слова от него.
– Мне пора идти, – прошептал Гарри.
Одно бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга. Гарри не мог придумать, что ему еще сказать. Он наклонился и крепко поцеловал Северуса в губы, а потом слез с кровати и надел пижаму.
– Пока, – умудрился выдавить он, надевая мантию, а потом бросился из комнаты, пока искушение остаться не стало непреодолимым. И Северус не стал его задерживать.
* * *
Верный своему слову, Сириус пришел ровно в десять утра. Так как хогвартский экспресс отправлялся только в полдень, Рон с Гермионой пошли провожать Гарри во двор замка, чтобы напоследок повидаться с Сириусом. Одной рукой Гарри тащил за собой сундук, в другой нес «Всполох». На голубом небе не было ни облачка.
– Мы будем тебе писать, Гарри! – обещала Гермиона. – А он разрешил тебе приехать в Нору?
– Да, – сказал Гарри. – Я тоже буду вам писать! – Он отогнал мысли о зачарованных письмах, до сих пор лежащих на дне его сундука.
– Только попробуй не написать! – отозвался Рон. – Даю тебе неделю на обустройство. Я скажу Джорджу, что ты уехал. У тебя же не было времени ему сообщить?
– А, да. Спасибо! – за все это время Гарри ни разу не подумал о Джордже. – Я попытаюсь выбраться в Хогсмид, так что мы, вполне вероятно, еще встретимся.
– Может, мы тоже сможем тебя увидеть! – с энтузиазмом воскликнула Гермиона. – Можно ведь договориться заранее! Этим летом я никуда не уезжаю, а последние две недели проведу у Рона.
При этих словах Рон просиял. Гарри едва сдержался, чтобы не хмыкнуть.
Во дворе во всю сияло солнце, отражаясь в капельках росы. Сириус уже был там и широко улыбнулся, завидев Гарри.
– Все готово, – сказал он, глядя только на Гарри, словно ни Рона, ни Гермионы с ним не было. – По крайней мере, я сделал все, что мог. Конечно, можно еще немножко убраться, но это не проблема. Рядом с домиком чудесный пруд, в котором можно купаться или ловить рыбу, а в окрестностях можно гулять – там даже есть роща, до нее можно дойти пешком. В вашем Йоркшире ты такого наверняка не встречал. А еще там есть деревня…
– Привет, Сириус, – Сириус горел таким неподдельным энтузиазмом, что Гарри невольно улыбнулся.
– Ой, – увлекшийся Сириус вернулся, наконец, на землю и смутился, увидев Рона и Гермиону. – Привет!
– Привет! – ничуть не обидевшись, Рон широко улыбнулся.
– Доброе утро, – благовоспитанно поздоровалась Гермиона.
Больше сказать было нечего. Все четверо смущенно стояли, глядя друг на друга, пока внимание Гарри не привлекло что-то красное, мелькнувшее на краю его зрения. Это оказалась сияющая мантия Дамблдора, направляющегося прямо к ним. В руках директора Хогвартса была пустая коробка от скотча, которую он передал Сириусу.
– Ваш порт-ключ, молодые люди, – сообщил он. – Пользуясь представившейся возможностью, хотел бы пожелать вам всем приятного летнего отдыха!
– Спасибо вам огромное за все! – с чувством сказал Сириус.
– Да, – механически ответил Гарри. И зная, что все ждут от него ответной благодарности, он добавил: – Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – Дамблдор, внимательно поглядел на Гарри поверх своих очков-полумесяцев. – Надеюсь, вы приятно проведете время.
– Обязательно, – пробормотал Гарри.
– Так же, как и я, – жизнерадостно отозвался Дамблдор. – А теперь, Гарри… порт-ключ активируется буквально через минуту, так что возьми его… замечательно!
– Пока, Гарри! – сказал Рон, обнимая Гермиону за талию.
– Хорошего отдыха! – пожелала Гермиона, помахав им рукой.
– Пять… четыре… – принялся шепотом отсчитывать Сириус.
Гарри почувствовал знакомое покалывание в затылке. Повинуясь импульсу, он резко обернулся, чудом не отпустив порт-ключ.
– Три… два…
В окне на восточной стороне двора, почти скрытой густой тенью, стоял Северус. Он поднял руку, словно прощаясь с Гарри …
– …один!
Резкий рывок в области живота, и земля исчезла у него из-под ног. Мир вокруг завертелся и исчез в оглушительном реве ветра. И последним, что видел Гарри, были черные глаза Северуса.
Конец
____
То ли мороком, то ль колдовством
Зародилось во мне это чувство,
Слабой искрой в остывшей золе,
То, что было неведомо мне.
И когда оно в сердце моем
Разрослось, я уже не помню,
Но теперь оно с каждым днем
Только глубже пускает корни.
Ветви тянутся к небесам,
Звезды падают в наши ладони,
Ветер верно хранит наш сон,
Шелестя в шелковистой кроне.
И под сенью этого древа
Мы с тобой засыпаем вместе,
И шепчут уста в унисон
О любви волшебную песню.