читать дальшеГлава 19. Ненависть (прод.)
Мир перевернулся с ног на голову. Подброшенный невидимой силой, Гарри врезался в Чо, услышав ее испуганный крик, а потом чудовищной силы взрыв перекрыл все остальные звуки. Судя по всему, Гарри все же удалось защитить ее, и вся мощь удара пришлась ему в спину, где сработали защитные чары Северуса. Гарри ощутил странный приступ дежавю, а потом рухнул вниз, чувствуя, как чары Северуса отчаянно пытаются не дать ему соскользнуть с метлы, а потом подбрасывают его, словно на батуте, при ударе о землю. Гарри не сомневался, что без них уже давно бы превратился в кровавую лепешку. Улучив момент, он порадовался, что все еще жив. Сверху медленно опускались почерневшие, искореженные осколки разорвавшегося снитча и падали в нескольких метрах от него. Он лежал и смотрел, как спускается на своей метле бледная и дрожащая Чо. Кажется, за исключением пары синяков, она не пострадала. Как спускаются другие игроки, а мадам Хуч бежит по полю, свистя в свисток. Судя по всему, на стадионе творилось что-то невообразимое – Гарри слышал, как Мак-Гонагалл вырвала мегафон у Колина Криви и приказала всем учащимся немедленно разойтись по гостиным факультетов под надзором старост. А затем Гарри окружила живая стена, и все заглушили взволнованные голоса членов его команды. Помимо красно-золотых мантий гриффиндорцев он заметил также несколько синих, а потом голос Чо взволнованно спросил:
– Ты в порядке, Гарри? Ты спас мне жизнь! Если бы ты не закрыл меня... Но… на тебе ни царапины...
Наконец к нему пробралась мадам Хуч.
– Поттер! Не могу поверить! – воскликнула она с таким облегчением в голосе, что Гарри испугался, что она собирается заплакать. – В больничное крыло, немедленно!
– Все в порядке, правда... – шатаясь, Гарри поднялся на ноги.
– Господи, этот снитч... Не верю своим глазам! – бормотала мадам Хуч. – Он буквально разорвался на кусочки... Вы все, немедленно в школу, мы должны осмотреть поле... Не спорь со мной, Поттер! Ты идешь в больничное крыло и не вздумай никуда сворачивать по дороге!
На краю поля Гарри перебросился парой слов с Роном и Гермионой, которые проигнорировали приказ вернуться в гриффиндорскую гостиную и настояли на том, чтобы проводить его в больничное крыло вместе с командой. Гарри оглянулся, пытаясь найти Северуса, но не смог – стадион напоминал растревоженный пчелиный улей. Чо вернулась к своей команде, но прежде еще раз со слезами на глазах поблагодарила Гарри. Похоже, она простила его, но в данный момент Гарри было не до этого.
В больничном крыле мадам Помфри хорошенько истыкала его палочкой и руками, а затем объявила, что он может идти.
– Вы самый удачливый молодой человек на свете, мистер Поттер, – сказала она на прощанье, – и это непреложный факт! – затем она почему-то всхлипнула.
Рон был необычно бледен, а глаза Гермионы странно блестели.
– Даже не верится, что ты цел, – в сотый раз повторил Рон. – Мы должны проверить тебя на наличие проклятий – вдруг мы чего-нибудь не заметили!
– Полагаю, – раздался тихий голос, – что с мистером Поттером все будет в порядке.
В дверях палаты стоял Дамблдор.
– Мадам Помфри, – сказал он необычайно серьезным голосом. – Если вы уже закончили с Гарри, я хотел бы его забрать.
– Полагаю, что закончила... Но у мальчика сильный шок...
– Как и у всех у нас, – сказал Дамблдор. – Прости, Поппи, но это действительно необходимо.
От его тона Гарри поежился. Дамблдор выглядел очень усталым, в его глазах притаилась печаль. Гарри, даже не спрашивая, понял, что случилось что-то ужасное – что-то гораздо хуже, чем просто взорвавшийся снитч.
Похоже, это понимали и все присутствующие, потому что, когда Гарри поднялся с кровати, молча расступились, давая ему пройти. Рон неуклюже похлопал Гарри по плечу, Гермиона ободряюще сжала его ладонь. Оба проводили его встревоженными взглядами.
– Я разговаривал с мадам Хуч, Гарри, – тихо сказал Дамблдор, пока они поднимались по каменной лестнице, ведущей в его кабинет. – И она подтвердила, что у одного человека была возможность повредить принадлежности для квиддича накануне матча. Он уже признался.
– "Он"? – переспросил Гарри, едва они оказались в кабинете. – Но кто... – Гарри, не договорив, замолчал. На одном из стульев перед столом директора, опустив голову, сидел Невилл Лонгботтом. Рядом с его стулом стояла Мак-Гонагалл и, нервно сжимая перед собой руки, неверяще смотрела на него. Стоявшая в углу кабинета мадам Хуч печально качала головой.
– Невилл, – прошептал Гарри, чувствуя себя так, словно с размаху получил кулаком в живот. Хоть он и не доверял Невиллу, знал, что тот затаил на него обиду, но даже после стычки в коридоре он ни на минуту не смог бы поверить, что Невилл способен на такое...
– Это какая-то ошибка, – тупо сказал Гарри. Невилл вздрогнул, но не поднял головы. – Это ошибка, – повторил Гарри, посмотрев на Дамблдора, но тот покачал головой.
– Мистер Лонгботтом, – сурово сказала Мак-Гонагалл, – думаю, что вы могли бы, по крайней мере, посмотреть в глаза тому, кого чуть не убили.
– Минерва, – начал Дамблдор, но Невилл медленно поднял голову и посмотрел на Гарри. Гарри ожидал, что он будет плакать, или извиняться, или вести себя... по-лонгботтомски, но в бледно-серых глазах Невилла горела ненависть. Его лицо было свекольного цвета, а губы дрожали, но он вовсе не выглядел виноватым, а скорее сожалел о том, что у него не будет второго шанса довершить начатое. Гарри поежился. Невилл явно был не в себе.
Дамблдор прошел в кабинет и сел за стол, кивнув Гарри на стул рядом с Невиллом, но Гарри остался стоять в дверях, не в силах пошевелиться. Дамблдор не стал настаивать, вместо этого обратившись к Невиллу.
– Невилл, – сказал он. – Расскажи нам, зачем ты это сделал.
Невилл опустил глаза и только затряс головой.
– Не буду... – выдавил он придушенным голосом.
– Нет уж, молодой человек, вы сейчас же все нам расскажете! – с негодованием воскликнула Мак-Гонагалл, но Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.
– Мадам Хуч? – попросил он. – Не могли бы вы повторить для Гарри то, что уже рассказали мне?
Поджав губы, мадам Хуч ответила:
– Я оставила дверь в свой кабинет открытой – именно там я храню инвентарь для матчей. За несколько минут до начала игры я видела, как Лонгботтом выходит из дверей моего кабинета – он сказал, что лестницы неожиданно поменяли направление и что он заблудился и вовсе не собирался заходить в мой кабинет. А так как что-то подобное происходит с ним постоянно, я не придала этому особого значения, тем более что ящик с принадлежностями для игры был закрыт. Я не подумала о том, что замок можно открыть магически, а потом закрыть – я должна была проверить это! Простите меня, господин директор, но я даже представить себе не могла, что...
– Никто из нас не мог бы такого представить, Роланда, – мягко сказал Дамблдор. – Слава богу, ни Гарри, ни кто-либо другой из учеников не пострадал!
– Но как такое возможно, Альбус? – воскликнула Мак-Гонагалл. – Я видела взрыв своими глазами! И по всем законам он должен был разорвать мальчика на куски! А он даже не упал с метлы!
– Гарри всегда отличался необыкновенным везением, – спокойно ответил Дамблдор. – Также вполне вероятно, что на этот раз его спасли чары, наложенные на его метлу.
Сердце Гарри пропустило удар, прежде чем он сообразил, что Дамблдор, несомненно, имеет в виду чары, наложенные на "Всполох" мадам Хуч и им самим. Но, кажется, Мак-Гонагалл приняла это, хоть и не была до конца удовлетворена объяснением. Когда она перевела взгляд на Невилла, ее руки сами собой сжались в кулаки, Гарри даже испугался, что она собирается его ударить.
– Это был Малфой, профессор! – неожиданно для самого себя выпалил он, умоляюще посмотрев на Дамблдора. – Я абсолютно в этом уверен! Это он подговорил Невилла сделать это!
Трое учителей с удивлением посмотрели на Гарри.
– Драко Малфой? – переспросил Дамблдор. – Почему ты так думаешь, Гарри?
– Потому что... потому что... – Гарри запнулся. - Потому что они дружили, и... и Невилл никогда бы не сделал это сам – я знаю, что он бы никогда такого не сделал, сэр...
– Сделал, – тихо сказал Невилл, все так же не поднимая глаз. – Я все сделал сам. Драко ничего не знал об этом.
– Невилл, – слабым голосом сказал Гарри, - ты не обязан его защищать...
– Я сделал это сам! – неожиданно закричал Невилл. Подняв голову, он посмотрел Гарри в глаза. Рука Мак-Гонагалл дернулась к палочке, но Дамблдор жестом удержал ее.
– Я не настолько туп, чтобы не суметь разобраться, как действуют взрывные чары! Это очень просто! Почти так же просто, как гербология! Или зелья, Гарри! Это почти так же просто, как ЗЕЛЬЕВАРЕНИЕ!
Дамблдор поднялся со своего места.
– Полагаю, мистер Лонгботтом, этого вполне достаточно, – безмятежно сказал он. – Мы продолжим дальнейшее выяснение обстоятельств этого происшествия с глазу на глаз. Надеюсь, Минерва, вы не возражаете?
– Нет, господин директор, – прошептала Мак-Гонагалл, глядя на Невилла так, словно не могла решить, плакать ей или кричать.
– Благодарю. Я извещу вас, когда мы закончим и, скорее всего, мне опять потребуется присутствие Гарри. Мадам Хуч, не могли бы вы оказать помощь профессору Флитвику и профессору Снейпу в осмотре квиддичного поля на случай обнаружения каких-нибудь еще чар? Мистер Лонгботтом уверил меня, что таковых нет, но я хотел бы быть абсолютно в этом уверенным.
– Конечно! – с готовностью согласилась мадам Хуч. – Я... Простите меня, господин директор...
– Вы ни в чем не виноваты, Роланда.
– Я в этом не уверена, – пробормотала мадам Хуч, покидая кабинет. Гарри последовал за Мак-Гонагалл, чувствуя себя так, словно находится в дурном сне. Неужели Невилл и вправду пытался его убить? И неужели это Гарри довел его до этого? Гарри поежился. Невилл наверняка расскажет все Дамблдору – о Драко, об угрозах Гарри... Что подумает Дамблдор и, самое главное, что он сделает?
Задумавшись, Гарри чуть не уткнулся Мак-Гонагалл в спину, когда его декан внезапно остановилась посреди коридора. Подняв голову, Гарри увидел, что из ее глаз текут слезы. Порывшись в кармане квиддичной мантии, он нашел платок и нерешительно протянул его ей. Слава богу, платок был чистым.
– Спасибо... Поттер, – Мак-Гонагалл с шумом прочистила нос. – Подумать только – мой собственный факультет! Мистер Лонгботтом... Не могу поверить!
– Я тоже, – тихо сказал Гарри.
– Но у вас есть хоть какие-нибудь предположения? Почему он это сделал? Может, вы с ним из-за чего-то поспорили? Или... О нет, не могу поверить, вы так хорошо относились к нему весь этот год, насколько я знаю, вы ведь даже помогали ему с учебой? – Мак-Гонагалл опять всхлипнула.
– Да, – Гарри проглотил комок в горле. Может, если бы он не был так поглощен своими собственными проблемами, если бы он обращал больше внимания на Невилла... Но кто и когда обращал внимание на Невилла? Если бы только он что-то заподозрил... Ничего этого могло бы не случиться.
Гарри посмотрел на Мак-Гонагалл и понял, что, как бы он сейчас себя ни чувствовал, ей приходится еще хуже. В конце концов, именно она было главой Гриффиндора, и, как гриффиндорец, Невилл был вверен ее заботе.
– Он никому ничего не говорил, – твердо сказал Гарри, желая успокоить их обоих. - Никто не подозревал, что такое может случиться!
Похоже, его слова нисколько не успокоили Мак-Гонагалл, да, признаться, Гарри не особо на это и рассчитывал. Он знал, что сам будет все время гадать, мог ли поступить как-то иначе. Очевидно, что и она тоже. Его мрачные размышления прервал звук чьих-то шагов. Обернувшись, они увидели быстро приближающегося Северуса. Его мантия развевалась за ним, как крылья гигантской летучей мыши. Северус был очень бледен, его глаза блестели каким-то безумным блеском. Его взгляд не отрывался от Гарри.
– Профессор Снейп, – Мак-Гонагалл поспешно вытерла мокрые щеки платком Гарри. Похоже, ей было неудобно, что Северус застал ее в таком состоянии. Хотя, судя по всему, Северус этого просто не заметил.
– Мне необходимо поговорить с директором, – рассеянно сказал он, наконец поворачиваясь к ней, но продолжая время от времени поглядывать на Гарри. – Мы проверили квиддичное поле.
В наступившей тишине он опять посмотрел на Гарри.
– И? – нетерпеливо спросила Мак-Гонагалл.
Северус непонимающе посмотрел на нее, словно уже забыл, о чем шел разговор.
– Мы не нашли никаких признаков опасности, – наконец ответил он. – Похоже, с-... снитч был единственным... предметом, – он сглотнул.
– Что ж, по крайней мере, с этой стороны не придется ожидать сюрпризов, – сказала Мак-Гонагалл слабым голосом. На ее глазах снова навернулись слезы, и она была вынуждена снова промокнуть их платком.
А Северус опять взглянул на Гарри. Краски постепенно возвращались на его лице, но глаза по-прежнему странно блестели – по крайней мере, Гарри уже настолько хорошо знал его, что мог это заметить.
Гарри отчаянно захотелось оказаться подальше от Мак-Гонагалл, в безопасности подземелий, где бы он мог спокойно обнять Северуса и, прижавшись к затянутой в черную мантию груди, вдохнуть такой знакомый, такой родной запах, и почувствовать, как их сердца начинают биться в едином ритме.
Сегодня чары, наложенные Северусом, без всякого преувеличения спасли ему жизнь, и Гарри хотел как следует отблагодарить его. Похоже, после всего случившегося это было нужно им обоим.
Но, к сожалению, этому не суждено было случиться. Резкий голос Мак-Гонагалл вторгся в их безмолвный разговор:
– Как вы сами видите, профессор Снейп, – раздраженно сказала она, – мистер Поттер в очередной раз умудрился остаться в добром здравии. – Судя по ее тону, она полагала, что Северус должен был надеяться на обратное.
Глаза Северуса гневно сверкнули, что только утвердило ее в подозрениях, хотя Гарри знал, что все обстояло совершенно по-другому.
– Профессор Дамблдор сказал, что меня, вероятно, спасли наложенные на метлу чары, – тихо сказал он, глядя ему в глаза. Гарри чувствовал удивление Мак-Гонагалл и постарался сохранять на лице нейтральное выражение.
Северус по своему обыкновению неприятно улыбнулся – но Гарри видел в его глазах отголосок его истинных чувств – и направился к гаргулье, охранявшей вход в кабинет Дамблдора.
– Директор занят, Северус, – быстро сказала Мак-Гонагалл, сжимая в одной руке мокрый платок. – Он приказал никому его не беспокоить.
– Что? – воскликнул Северус. – Но... неужели он... – глаза Северуса сузились. – Вы нашли, кто это сделал?
– Это решать директору, – голос Мак-Гонагалл прозвучал почти твердо.
– Кто это? – тихим и ровным голосом спросил Северус.
– Идите в мой кабинет, Поттер, – Мак-Гонагалл не отрывала глаз от Северуса. Похоже, она до сих пор так и не смогла взять себя в руки. – Я скоро приду. Пароль "Флора".
Гарри перевел взгляд с одного на другую и кивнул. Отойдя за спину Мак-Гонагалл, он поймал взгляд Северуса и попытался улыбнуться. "Спасибо", произнес он одними губами.
Кабинет Мак-Гонагалл располагался рядом с лестницей, ведущей в гриффиндорскую башню. Прислушавшись, Гарри даже мог различить отголосок шума, царящего наверху. Очевидно, в гриффиндорской гостиной проходило бурное обсуждение произошедших событий.
Представив, что там сейчас творится, Гарри поежился и, пробормотав пароль, тихо скользнул в кабинет и твердо закрыл за собой дверь.
Как он всегда подозревал, в кабинете Мак-Гонагалл не было ничего лишнего. Все предметы аккуратно расставлены по местам. В комнате было не менее четырех различных часов, одни из которых показывали местоположение остальных преподавателей. В первый момент сердце Гарри совершило неприятный кульбит, прежде чем он смог взять себя в руки и напомнить себе, что на этих часах нет деления "в постели с учеником" – иначе их с Северусом давно бы уже раскрыли.
Двое остальных, висевшие на противоположных стенах кабинета, показывали обычное время, четвертые, стоявшие на столе, представляли собой что-то вроде личного календаря. Гарри наклонился, чтобы рассмотреть повнимательнее, и, поморщившись, прочитал: "Стычка с Северусом Снейпом".
С каминной доски свисал гриффиндорский баннер. Огромное окно выходило на квиддичное поле. Судя по всему, сейчас над ним летала мадам Хуч. Самым необычным элементом обстановки был большой букет свежих розовых роз на подоконнике, стоящий в красивой фарфоровой вазе. Заходящее солнце подсвечивало их лепестки, превращая их в крошечные островки света. В этот момент за дверью раздался шум и женский голос сказал пароль. Гарри быстро уселся в одно из жестких кресел с прямыми спинками. Но, к его удивлению, в дверях показалась вовсе не Мак-Гонагалл, а Флер Делакур.
– Мине'рва? – тихо спросила Флер, медленно открывая дверь. – Ты здесь? Все только и гово'рят о случившемся. Я 'решила... – увидев Гарри, она замолчала. – Мистер Потте'р! - растерянно воскликнула она. – А где профессо'р Мак-Гонагалл?!
– Сейчас придет, профессор, – сказал Гарри. – Кажется, она разговаривает с профессором Снейпом.
– А, поняла. – К удивлению Гарри, Флер и не думала уходить, а наоборот, вошла в кабинет и даже принялась деловито копаться в каких-то баночках, словно являлась полноправной хозяйкой кабинета. – Я тогда тоже подожду. Я уже слышала, что с тобой случилось, Га'р'ри! Я пе'рсонально не смогла смот'реть на иг'ру, потому что п'рове'ряла домашние задания! Это был ужас что такое! Но потом я услышала к'рики, и все побежали об'ратно и гово'рили только о том, что случилось с тобой, как тебе повезло, что ты жив!
– Да, – Гарри перевел взгляд на свои сложенные на коленях руки. – Действительно повезло. – Ну вот, теперь все они опять примутся о нем говорить. Только этого ему и не хватало.
Перед его глазами появилась изящная женская ручка, держащая фарфоровую чашечку с чаем. – Выпей, тебе будет хо'рошо, – успокаивающе сказала Флер. – Что за ужасная погода! И вы называете это весной? А как холодно мне было всю зиму! И во время ту'рнира тоже! – Ее смех разливался в воздухе серебристыми колокольчиками. – Но у Мине'рвы всегда припасен чайник этого ужасного чая – думаю, он может помочь.
– Спасибо, – пробормотал Гарри, осторожно отпивая глоток. Чай был в самом деле очень крепкий, без молока и сахара. Должно быть, Дамблдор наконец заказал что-то помимо того сорта с мятой, который так любил Северус. По правде говоря, он нравился ему гораздо больше, но Гарри ничего не сказал, чтобы не показаться невежливым.
Флер села рядом с ним на соседний стул и отпила из своей чашки.
– Но с тобой действительно все в по'рядке?
– Да, все в порядке, спасибо.
Флер открыла рот, чтобы спросить что-то еще, но в этот момент дверь со стуком распахнулась, и в кабинет вошла разъяренная Мак-Гонагалл.
Гарри ужасно хотелось посмотреть, что показывают часы на ее столе. Интересно, что же они с Северусом наговорили друг другу? Но, похоже, он никогда об этом не узнает. Она вряд ли расскажет, а Северус никогда не говорил с ним о коллегах по работе.
Флер поднялась с места.
– Мин... профессо'р Мак-Гонагалл, – обеспокоенно спросила она.
Мак-Гонагалл остановилась и непонимающе посмотрела на нее, словно не вполне осознавала, кто перед ней. – Я п'ришла узнать, как дела у мисте'ра Потте'ра и сделала ему чаю, – Флер казалась странно неуверенной в себе. Гарри завороженно смотрел за разворачивающейся перед ним сценой. – Я могу чем-нибудь помочь?
Гарри был почти уверен в том, что в таком настроении Мак-Гонагалл немедленно вышвырнет Флер за дверь, как только немного опомнится, но, к его удивлению, она всего лишь сказала:
– Если вам не трудно, профессор Делакур, поднимитесь, пожалуйста, в гостиную и успокойте учеников. А то как бы они своими криками не обрушили замок нам на головы. Я слышала их вопли даже не дойдя башни. Похоже, старосты не в состоянии справиться с ситуацией. – Гарри подумал, что эти слова вряд ли бы пришлись по вкусу Гермионе. Мак-Гонагалл глубоко вздохнула, очевидно, пытаясь успокоиться. – Передайте им, пожалуйста, что виновник этой... шалости пойман и будет наказан. И скажите, что, если они не хотят, чтобы впервые за всю историю своего существования Гриффиндор оказался в минусе, то пусть успокоятся. Я поднимусь, как только мы с мистером Поттером здесь закончим.
Гарри совсем забыл, что за проступок несостоявшегося убийцы с факультета должны снять баллы (и, судя по всему, все имеющиеся). Не сказать, чтобы сейчас это его хоть сколько-нибудь волновало. Какое ему дело до всех соревнований на свете вместе взятых, если его чуть не убил человек, которого он считал своим другом?! И который, к тому же, кажется совсем слетел с катушек...
Флер согласно кивнула.
– Если у вас найдется в'ремя, – мягко сказала она Мак-Гонагалл, – п'риходите ко мне на чашку чая, п'рофессуа'р. Думаю, он вам понадобится.
– Если получится, – на лице Мак-Гонагалл проступила странная неуверенность.
Дверь беззвучно закрылась. Мак-Гонагалл повернулась к Гарри. Похоже, ей наконец удалось взять себя в руки.
– Спасибо за то, что дождались меня, мистер Поттер, – поблагодарила она. – Уверена, ваши друзья вне себя от нетерпения увидеть вас в добром здравии, но я подумала, что вы захотите воспользоваться каминной сетью, чтобы поговорить с вашим крестным. Уверена, он предпочел бы услышать об этом происшествии из ваших собственных уст, чем читать слухи в газетах.
– Да, спасибо, – с благодарностью сказал Гарри. К его стыду, он совсем забыл о Сириусе. Если быть совсем честным, он вообще позабыл обо всем на свете – все случилось так быстро.
– Спасибо, профессор!
Кивнув, Мак-Гонагалл сняла с каминной полки хрупкий фарфоровый кувшинчик. Пока она доставала дымолетный порошок, Гарри не выдержал:
– Профессор, вы сказали о Невилле профессору Снейпу?
Мак-Гонагалл остановилась, так и не донеся щепотку порошка до камина. Она опять выглядела так, словно вот-вот собиралась заплакать. Гарри кольнула совесть.
– Полагаю, я была не обязана говорить, – наконец произнесла она. – Но к чему скрывать то, что все равно очень скоро выйдет наружу? Поттер, что вы имели в виду, – она неожиданно резко поменяла тему, – когда обвиняли Драко Малфоя в том, что он повлиял на Невилла? У вас есть какие-нибудь доказательства? – добавила она с надеждой.
– Нет, профессор, – беспомощно ответил Гарри. Доказательств у него не было. Но даже если Невилл и думал, что действовал по собственной воле, общение с таким подонком, как Малфой, не могло пройти бесследно: раньше, даже если бы Невилл и разозлился на Гарри, ему бы и в голову не пришло пытаться его убить. Или пришло бы? Нет, это было невозможно.
– Я просто знаю, что за год они сильно сдружились, – сказал Гарри, не упомянув, впрочем, истинную причину этой "дружбы". – И... я просто не могу поверить, что Невилл сам смог бы так поступить.
– Вынуждена с вами согласиться, – мрачно кивнула Мак-Гонагалл. – Но боюсь, что нам нужны более веские доказательства, чем голословные обвинения и ваша неприязнь к мистеру Малфою.
Она опять глубоко вздохнула.
– Видит бог, если бы я только могла предположить... Он был таким подавленным... Я пыталась поговорить с ним, но он клялся, что все в порядке... я должна была... – Мак-Гонагалл резко оборвала себя. – Простите, мистер Поттер, я не должна была этого вам говорить. Прошу вас, забудьте обо всем, что услышали, и, ради бога, никому не передавайте!
– Конечно, – если бы она знала, какие секреты он хранил, то могла бы не беспокоиться.
– Но в одном могу признаться совершенно чистосердечно, мистер Поттер, что сейчас я больше всего на свете боюсь подниматься в гриффиндорскую гостиную...
С этими словами Мак-Гонагалл бросила странно блестящий порошок в мгновенно вспыхнувшее пламя и что-то неразборчиво произнесла. В отличие от дымолетного порошка, который до сих пор видел Гарри, этот был не зеленый, а темно-бирюзовый. Мгновение спустя в камине появилась голова незнакомого Гарри человека.
– Это Минерва Мак-Гонагалл, заместитель директора Хогвартса, – отчеканила декан Гриффиндора. – Гарри Поттеру необходимо поговорить с Сириусом Блэком. Немедленно. Полагаю, профессор Дамблдор заранее об этом договорился.
Странно, что Гарри ничего про это не слышал. Интересно, знал ли Сириус. Но, наверное, что-то подобное было предусмотрено на случай непредвиденных обстоятельств.
Голова в камине кивнула и исчезла из вида. Секунду спустя на ее месте возникла голова Сириуса с обеспокоенным выражением на лице.
– Гарри! – воскликнул Сириус, едва увидев крестника.
Сириус выглядел несравненно лучше, чем в последний раз, когда Гарри его видел, – что было два года назад, по окончании Турнира трех волшебников. Тогда, чтобы избежать внимания властей – как магических, так и маггловских – Сириус был вынужден скрываться в пещере и есть крыс. Теперь же он уже несколько недель был почти свободным человеком и выглядел не в пример лучше. Его темные волосы были аккуратно подрезаны, лицо гладко выбрито - не говоря о том, что он больше не выглядел так, словно в любой момент был готов упасть в голодный обморок. Тем не менее, Сириус явно был очень взволнован, и Гарри поспешил его успокоить:
– Сириус, со мной все в порядке!
– Гарри, слава богу, ты жив! Когда мне сообщили, что со мной собирается говорить Мак-Гонагалл... Господи, как же ты вырос! – Глаза Сириуса изумленно расширились. – Я уже и забыл, как быстро меняются люди в твоем возрасте! Но что случилось? Почему вы со мной связались?
Гарри посмотрел на своего декана, и та согласно кивнула, разрешая ему говорить, а сама незаметно отошла от камина и села за стол.
Глубоко вздохнув, Гарри посмотрел на Сириуса. Перед его глазами словно в ускоренной съемке промелькнули события прошедшего дня: начало матча, странное поведение снитча, чувство опасности и попытка спасти Чо. Естественно, Гарри не мог не рассказать о наложенных на метлу чарах, но он постарался представить дело так, словно это были чары, наложенные Дамблдором и мадам Хуч. Гарри хотелось плакать: эти чары были единственным, что могло заставить Сириуса хоть и неохотно, но смириться с Северусом, но Гарри не мог рассказать крестному правду во избежание всех тех неловких вопросов, которые могли бы у него возникнуть. Когда он закончил свой рассказ, Сириус недоуменно спросил:
– Ты говоришь, Невилл Лонгботтом? Сын Фрэнка Лонгботтома?
И, когда Гарри кивнул, Сириус надолго замолчал.
Гарри со страхом ожидал следующего вопроса, он был уверен, что Сириус спросит, почему он думает, что это сделал Невилл, и тогда ему придется снова изворачиваться и лгать. Но Сириус ничего не спросил. Он только внимательно посмотрел на Гарри и тихо сказал:
– Мне очень жаль. Ты как, в порядке? Я не имею в виду физически.
Гарри молча кивнул. Он не мог ничего сказать из-за кома в горле.
В глазах Сириуса была печаль.
– Дети, подобные Невиллу... – начал Сириус, – думаю, ему пришлось нелегко. Я не говорю, что это его извиняет, – если бы ты сейчас не говорил со мной, сидя у этого камина, абсолютно невредимый, не уверен, что я бы смог так же быстро простить, – но я готов поспорить, что он копил свою ненависть не день и не два. Не знаю, за что он обратил свою ненависть именно на тебя, Гарри, но отчаявшиеся люди зачастую бьют в первую попавшуюся мишень.
За спиной Гарри раздалось приглушенное всхлипывание, но и он и Сириус сделали вид, что ничего не заметили.
– Ненависть является очень мощной движущей силой, Гарри. Я благодарю бога, что ты цел и невредим.
Гарри опять смог только кивнуть. Он вспомнил, что когда Сириусу было столько же лет, сколько сейчас Невиллу, он точно так же ненавидел другого человека. Настолько, что был готов его убить.
В шестнадцать лет Сириус Блэк был вполне способен на убийство…
Так ему и надо... Нечего было шнырять за нами повсюду... Он надеялся вынюхать что-нибудь, чтобы нас исключили из Хогвартса...
И, если быть честным до конца, разве сам Гарри не ненавидел точно также Драко Малфоя? Разве он не хотел его смерти и не сделал бы это, если бы у него была хоть малейшая возможность, прямо сейчас? Гарри не нужны были никакие доказательства – он просто знал, что в том, что случилось с Невиллом, виноват Малфой...
– Гарри?
Гарри очнулся от своих мыслей. Кажется, он молчал слишком долго.
– А? О, прости, Сириус!
– Может, тебе лучше лечь? – мягко предложил крестный. – У тебя был на редкость тяжелый день.
Гарри сглотнул.
– Профессор Дамблдор сказал, что хочет еще раз поговорить со мной.
Сириус нахмурился. Гарри подумал, что он наверняка вспомнил конец Турнира, тогда Сириус тоже хотел, чтобы Гарри отдохнул, но Дамблдор воспрепятствовал этому. Но, даже если так, Сириус всего лишь сказал:
– Пожалуйста, береги себя. Я бы очень хотел быть сейчас рядом с тобой.
Гарри благодарно улыбнулся. На секунду ему тоже ужасно захотелось, чтобы Сириус был сейчас здесь, с ним.
– Я скучал, – сказал он, и это было чистой правдой. Он уже забыл, как просто было говорить с Сириусом обо всем на свете, несмотря на то, что они почти не виделись. Он никогда по-настоящему не изливал душу ни Рону, ни Гермионе, не желая обременять друзей своими проблемами, и ему даже в голову не приходило делиться ими с Северусом – ему не хотелось показаться тому ребенком. Но Сириус – совсем другое дело, хотя Гарри и не смог бы объяснить, в чем именно заключалась разница. Может быть, действительно, они слишком редко виделись, чтобы начать стесняться друг друга.
Сириус улыбнулся:
– Я приеду, как только смогу отсюда выбраться. Даю тебе слово, Гарри!
В этот момент Мак-Гонагалл демонстративно прокашлялась.
– Пора идти, мистер Поттер, – сказала она.
– Пока, Сириус! – попрощался Гарри.
– Пока, Гарри, – Сириус еще раз улыбнулся. Напряженность исчезла из его глаз. – Знаю, что повторяюсь, но я ужасно рад, что с тобой ничего не случилось!
– Я тоже.
Голова Сириуса исчезла в камине, и Гарри повернулся к Мак-Гонагалл. Та смотрела на дверь своего кабинета с выражением, близким к панике.
– Что ж, идемте, Поттер, – пробормотала она, перехватив его взгляд.
Казалось, что абсолютно все гриффиндорцы собрались в гостиной. Под суровым взглядом Флер Делакур, стоявшей, скрестив руки на груди, у камина, они разбились группками и о чем-то напряженно шептались. Рон и Гермиона сидели у окна отдельно от остальных и тоже тихо о чем-то говорили. Когда вслед за Мак-Гонагалл появился Гарри, все разговоры мгновенно утихли. Поймав взгляд Мак-Гонагалл, Флер кивнула и бесшумно выскользнула из гостиной.
Мак-Гонагалл подтолкнула Гарри вперед, и он с радостью присоединился к Рону и Гермионе. Лучи заходящего солнца, скользнув по его лицу, как ни странно, слегка подняли ему настроение.
Мак-Гонагалл открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не сказав ни слова, закрыла его. Гриффиндорцы начали испуганно переглядываться: впервые на их памяти их декану изменил дар речи.
Розмари Уилкинсон, староста школы, нерешительно выступила вперед.
– Все здесь, профессор, – робко сказала она. – Все, кроме Невилла Лонгботтома... Его никто не видел.
Гарри вздрогнул, Рон и Гермиона вопросительно посмотрели на него.
Мак-Гонагалл закусила губу, но через мгновение сумела взять себя в руки.
– В настоящее время мистер Лонгботтом находится в кабинете директора, мисс Уилкинсон, – с явным трудом произнесла она. – В связи с этим я хочу сделать заявление... И боюсь, не самого приятного характера...
В наступившей тишине Гермиона испуганно выдохнула. Судя по всему, она уже догадалась. На лице Рона было написано недоумение.
– Да, вы догадались совершенно правильно, мисс Грейнджер, – мрачно подтвердила Мак-Гонагалл. – Как выяснилось, взрывное заклинание, зачарованное на мистера Поттера, было наложено мистером Лонгботтомом. Он сделал признание.
Гостиная мгновенно взорвалась криками.
– Что?! – неверяще воскликнул Рон, на мгновение заглушая толпу.
Глаза всех присутствующих, как по команде, обратились к Гарри. Гарри кивнул. Еще никогда его голова не казалась ему такой тяжелой.
– Тихо! Тихо, пожалуйста! – закричала Мак-Гонагалл, выбрасывая вверх руки. Шум утих, превратившись во взволнованный гул.
– Мы не знаем, почему такое могло произойти. Никто даже не подозревал о том, что мистер Лонгботтом что-то имеет против мистера Поттера, включая, по-видимому, самого мистера Поттера.
Гарри едва удержался от того, чтобы виновато потупиться.
– Гарри помогал ему с зельями! – яростно воскликнул Рон. – И все это знают! Какого черта...
– Мистер Уизли! – воскликнула Мак-Гонагалл, и Рон неохотно замолчал. – Гриффиндор, – продолжала она, – лишается всех накопленных с начала года баллов... – все в ужасе уставились на нее. – Я награждаю мистера Поттера сотней баллов за его благородную попытку защитить Чо Чанг, так что мы все-таки не остаемся на полном нуле. Тем не менее, вместо того, чтобы сокрушаться по поводу кубка факультетов, предлагаю вам всем подумать, почему мистер Лонгботтом решился на такое, и что мы все могли бы сделать, чтобы это предотвратить. Мы – его друзья – его одноклассники – его факультет. Мы все за него в ответе. Я не хочу, чтобы что-то подобное повторилось. Мы все в ответе за то, что позволили этому случиться. Мы все подвели его, и я, вероятно, больше всех. И в будущем... – Мак-Гонагалл была вынуждена остановиться, чтобы прижать к лицу все тот же мокрый насквозь платок. Гарри видел, как несколько девочек заплакали, включая Джинни Уизли. – В будущем... – но ей не суждено было закончить – по крайней мере, Гарри не суждено было услышать окончание ее речи. В этот самый момент дверь отворилась, и в гостиную Гриффиндора вошел Северус Снейп собственной персоной.
Все присутствующие гриффиндорцы в изумлении уставились на него. Гарри не мог припомнить, чтобы профессор Снейп когда-либо почтил своим присутствием гриффиндорскую башню – хотя Гарри бы не удивился, узнав, что все учителя знают пароли от гостиных чужих факультетов на случай крайней необходимости. Посреди бордово-золотой гриффиндорской гостиной одетый во все черное Северус смотрелся весьма странно.
– Директор желает видеть Поттера, – сказал он с обычным высокомерным выражением на лице. – Немедленно.
Мак-Гонагалл кивнула Гарри. Тот заметил, что она старательно отводит взгляд, чтобы не смотреть Северусу в глаза. Встревоженные Рон и Гермиона ободряюще похлопали Гарри по спине. Рон бросил на Северуса яростный взгляд, очевидно, обещая ему кровавое возмездие, если с Гарри что-то случится, на что Северус ответил своей презрительной улыбкой. Портрет Полной леди захлопнулся за ними, и Гарри последовал за Северусом вниз по лестнице. Ни один не проронил ни слова.
Когда они проходили по пустому коридору, ведущему к гаргулье, охраняющей кабинет директора, Северус внезапно втащил Гарри в пустой класс и, захлопнув дверь, жестко поцеловал.
Гарри обнял его и крепко прижал к себе, чувствуя гулкое биение чужого сердца.
Когда они оторвались друг от друга, Северус не спешил отпускать Гарри. Некоторое время они так и стояли прижавшись, касаясь друг друга лбами. Гарри подозревал, что рискует заработать растяжение, но ни за что на свете не разорвал бы это объятие.
– Когда я услышал этот взрыв... – начал Северус и замолчал, его руки обхватили Гарри еще крепче.
– Все в порядке, – прошептал Гарри.
Северус чуть ослабил хватку. Зная, что у них осталось не так много времени, Гарри нерешительно спросил:
– Невилл?..
Северус отстранился. Его лицо исказилось такой яростью, что Гарри на секунду испугался.
– Не знаю. Дамблдор не позволил мне остаться с ним наедине.
Про себя Гарри подумал, что целиком и полностью поддерживает решение директора Хогвартса. Не хватало еще и Северусу загреметь в Азкабан. Но он ничего не сказал, а лишь прижался к Северусу, положив голову ему на грудь. Сейчас ему было так хорошо... Гарри удовлетворенно вздохнул.
– Приходи ко мне сегодня, – пробормотал Северус ему в волосы. Северус явно очень этого хотел – как, впрочем, и сам Гарри. Но он просто не мог.
– Я так устал, – прошептал Гарри куда-то в черную мантию. И это было правдой: как только поток адреналина схлынул, Гарри почувствовал себя совершенно опустошенным. Сириус был прав, предлагая ему отдохнуть. – Прости, но, боюсь, я не смогу даже...
– Тогда приходи ко мне спать, – хрипло сказал Северус, сжимая Гарри в объятиях. – Приходи ко мне и поспи.
Сердце Гарри словно расширилось в груди, но потом обреченно сжалось. Это звучало восхитительно – провести несколько часов в теплой мягкой постели, свернувшись рядом с Северусом, позабыв обо всем на свете. Но…
– Я не смогу, – закусив губу, несчастно прошептал он. – Сегодня никто не будет ложиться полночи, и каждый захочет поговорить со мной. – Северус сжал его так, что Гарри поморщился. – Разве тебе не нужно сообщить своим слизеринцам о том, что случилось?
Северус наконец отпустил его и отступил назад.
– Именно это я собираюсь сделать как декан своего факультета, – Северус аккуратно расправил мантию. На его лице появилось то самое презрительное выражение, с каким он поднялся на гриффиндорскую башню. В одну секунду он превратился из его Северуса в профессора Снейпа. Гарри всегда завораживало это превращение, хотя со временем границы между этими двумя ипостасями Северуса в представлении Гарри несколько размылись. Гарри постарался подавить сожаление от потери обнимающих его теплых рук.
– Мы опаздываем, – сказал Северус. – Директор ждет тебя.
– Прости, – сказал Гарри и добавил: – Сегодня ты спас мне жизнь.
– Я знаю, – тихо ответил Северус.
Гарри вспомнил то, что когда-то сказал ему Дамблдор: что если один волшебник спасает жизнь другому волшебнику, это создает глубокую магическую связь между ними. И он, и Северус уже несколько раз спасали друг другу жизнь – значит ли это, что между ними образовалось несколько связей? Или стала глубже одна? Означает ли это, что теперь они связаны навечно? Как бы оно ни было, в том, что касается Северуса, он ничего не имеет против, решил Гарри. С другой стороны, он ведь спас не только Северуса, но также Петтигрю и Невилла – и вот что из этого вышло. Так что может Дамблдор все-таки ошибался.
Проверив, что коридор пуст, Северус довел Гарри до каменной гаргульи.
– "Тарталетки", – скривившись, произнес он, и гаргулья отпрыгнула в сторону.
К удивлению Гарри, Северус не пошел вместе с ним, а пропустил его вперед.
– Он хочет поговорить с тобой наедине, – объяснил он, поймав вопросительный взгляд Гарри.
С трудом сглотнув, Гарри кивнул. Он вовсе не был уверен, что готов встретиться с Дамблдором один на один, он бы предпочел, чтобы Северус был где-нибудь рядом.
– Я... я приду, как только смогу, – сказал он, понизив голос.
– Я хотел бы на это рассчитывать, – сердито ответил Северус.
Гарри выдавил из себя улыбку и начал подниматься по лестнице. Он чувствовал, что Северус смотрит ему вслед.
В кабинете Дамблдора Невилла уже не было. Сам директор сидел за своим огромным столом и, не отрываясь, смотрел на Фоукса. Феникс приближался к концу своего срока. Его роскошный плюмаж уже слегка поредел. Похоже, День горения был не за горами.
– Сэр? – нерешительно сказал Гарри.
– Присаживайся, Гарри, – пригласил Дамблдор.
Гарри сел, чувствуя себя совершенно несчастным. Наверняка Невилл рассказал ему абсолютно все – и о стычке в коридоре, и об угрозе Гарри. Дамблдор, наверное, очень разочарован – ведь именно он хотел, чтобы Гарри подружился с Невиллом.
Дамблдор наконец перевел взгляд с Фоукса на Гарри. Он молчал, и Гарри изо всех сил старался не ерзать под его серьезным немигающим взглядом.
– Невилл отказался говорить, почему он напал на тебя, – сказал Дамблдор.
Гарри изумленно уставился на него.
– Я глубоко сожалею о том, что сегодня произошло, Гарри, – продолжал тот. – Мы все глубоко об этом сожалеем. Но, как директор этой школы, я несу персональную ответственность. Я связался с бабушкой Невилла, пока он был здесь. Это был нелегкий разговор.
Гарри не знал, зачем Дамблдор говорит ему это, но, воспользовавшись случаем, спросил:
– А что теперь будет с Невиллом, сэр?
Гарри от всей души надеялся, что Невилла не отправят в Азкабан. Ведь ему всего шестнадцать.
– После нашего разговора я, к сожалению, убедился в том, о чем подозревал до этого: его душевное состояние крайне нестабильно. Его семья, так же как и я, надеялась, что общение со сверстниками благоприятно скажется на его душевном здоровье – и некоторое время это действительно так и было. Я не знаю, что привело к столь резкому ухудшению его состояния – и я очень надеюсь, что ты, Гарри, просветишь меня, – но на данном этапе лучшее, что можно сделать, это отправить его на освидетельствование в госпиталь святого Мунго.
Значит, Невилл присоединится к своим родителям. Гарри почувствовал резкий укол совести. Он не хотел... он не знал, что так получится...
– И теперь он проведет всю свою жизнь в Мунго?! – с ужасом воскликнул он.
Дамблдор спокойно встретил его испуганный взгляд.
– Я сказал "на освидетельствование", – мягко поправил он. – Невилл нуждается в лечении, но это не значит, что его душевное здоровье настолько безнадежно. Я полагаю, что наблюдение лучших колдомедиков пойдет ему на пользу. Если будет нужно, я могу устроить консультации со специалистами в данной области из маггловского мира – теми, кто поддерживают отношения с нами. Но на это требуется время. Много времени. Возможно, пройдут годы, прежде чем Невилл справится со своими проблемами. Но я приложил все силы, чтобы не допустить его отправки в тюрьму, а это было нелегко даже мне – учитывая, кого он пытался убить. Это возвращает нас к предыдущему вопросу... – продолжал Дамблдор, пристально глядя на Гарри поверх очков. – Почему Невилл пытался тебя убить?
В этот момент Гарри понял, что чувствует бабочка, наколотая на булавку. Глаза Дамблдора, в которых не было ни следа привычного веселья, казалось, пронизывали его насквозь. Должно быть, он чувствовал вину Гарри, знал, что тот каким-то образом тоже замешан в случившемся...
Он не знает ничего.
Отчетливо произнес голос, звучащий в его голове.
Он блефует. Он просто пытается заставить тебя признаться. Это его обычный прием.
"Что за чертовщина", – подумал Гарри и открыл было рот, чтобы сказать о том, как пригрозил Невиллу рассказать всем о его родителях, что, по-видимому, и послужило причиной его ненависти, как вместо этого услышал:
– Я не знаю, профессор.
Гарри с ужасом понял, что эти слова вырвались из его собственного рта.
Дамблдор все так же пронизывающе смотрел на него, но не пытался прервать. Между тем слова продолжали литься, и Гарри с каким-то отстраненным интересом вслушивался в то, что исходило из его уст:
– Я... я уже говорил, что в этом году он подружился с Малфоем, и вы знаете, как Невилл боялся профессора Снейпа... Я точно не знаю, что произошло, но у меня есть подозрение, что Малфой мог сказать Невиллу, что профессор Снейп и я... что мы... в общем, как было написано в газете...
Дамблдор кивнул. Его лоб прорезала морщина.
– Я случайно подслушал их разговор в коридоре и сказал Невиллу, что это ложь. – Гарри не мог себя заставить посмотреть на Дамблдора. – Но он мне не поверил. Он был очень зол.
– Когда это случилось? – спросил Дамблдор.
– На прошлой неделе, – прошептал Гарри. Самым удивительным было то, что все, что Гарри сказал, было чистой правдой. Может, поэтому Дамблдор ничего до сих пор не заподозрил. И тогда Гарри осмелился спросить то, что его до сих пор волновало:
– Сэр? Как вы думаете, почему Невилл не сказал вам, зачем пытался меня убить?
– Потому что он мне не верит, – ответил Дамблдор.
Гарри пораженно уставился на него.
– А вот почему это так, боюсь, у меня нет на это ответа.
Гарри боялся, что знает ответ на этот вопрос. Ведь он сам намекнул Невиллу о том, что именно Дамблдор рассказал Гарри о его родителях. Скорее всего, этого оказалось достаточно, чтобы Невилл перестал ему доверять... "Неужели я это сделал..." – с ужасом подумал Гарри.
Он хотел навредить Северусу, – зазвучал в ушах знакомый ясный голос. – Он собирался все рассказать... Северус погибнет без защиты Хогвартса... Перед глазами Гарри опять предстала жуткая картина того, как Северус падает под градом сыпящихся на него проклятий. У тебя не было выбора, ведь так?
Да. У него просто не было выбора. Как он мог выбирать, когда с одной стороны был Северус Снейп, а с другой – Невилл Лонгботтом? Он сделал то, что не мог не сделать. А Невилл следовал своему собственному выбору. Именно так.
Дамблдор внимательно смотрел на него. И на этот раз Гарри спокойно встретил его взгляд.
– Я надеюсь, что Невиллу станет лучше, – сказал он.
Взгляд Дамблдора не изменился. И Гарри с гигантским облегчением понял, что тот не может уличить его во лжи.
Я могу лгать Дамблдору.
Гарри не смог бы объяснить, откуда у него взялась такая уверенность, но он знал.
– Гарри, скажи мне вот что, – внезапно сказал Дамблдор, и Гарри постарался расслабиться. – Как ты узнал, что снитч опасен?
Гарри задумался. У него не было никаких причин это скрывать, поэтому он ответил правду.
– Я точно не могу сказать, сэр, – сказал он. – "Всполох" повел себя странно, и я не понимал, что происходит, но что-то подсказывало, что так не должно быть. Я не знаю, как, – признался он.
Дамблдор понимающе кивнул.
– Думаю, вы тоже что-то почувствовали. Все случилось так быстро, теперь я понимаю, что метла пыталась унести меня от места взрыва...
– К сожалению, меня не было на матче, – покачал головой Дамблдор. – Я очень хотел пойти, но просто не смог вырваться – слишком много дел.
– Жалко, – сказал Гарри. – Я надеюсь, что вы сможете прийти на повторный матч. – Едва он произнес эти слова, как понял, насколько глупо это прозвучало.
– Повторного матча не будет, – Дамблдор покачал головой. – Думаю, разумнее просто объявить конец сезона. Полагаю, один год без победителя никого не убьет.
Вспомнив Имоджин, Гарри в этом усомнился, но, тем не менее, согласно кивнул.
Повторную игру имело смысл проводить на следующей неделе, а в свете предстоящих экзаменов это в самом деле было бы не слишком разумно. Тем более что еще была свежа в памяти предыдущая игра. Вероятно, лучше действительно не рисковать.
– И последнее, Гарри, а потом ты можешь идти, – сказал Дамблдор. – Я понимаю, что из-за всех этих ужасных событий ты очень устал... но я должен еще раз тебя спросить: ты думаешь, что только твоя предположительная... связь с профессором Снейпом послужила причиной поступка Невилла? Достаточной причиной, чтобы попытаться тебя убить?
– Невилл ненавидит Сне... профессора Снейпа, – медленно начал Гарри. – Когда я пытался поговорить с ним об этом, мне показалось, что он немного не в себе. Он всегда его боялся, и я думаю, он считает, что профессор Снейп имеет отношение к тому... к его родителям.
Внезапно Дамблдор показался ему очень старым и усталым.
– Меня всегда удивляла ненависть, Гарри. Честно признаюсь, что, прожив на земле много лет, я до сих пор не смог понять ее причин. То же самое я могу сказать про любовь. – Дамблдор посмотрел на Гарри. – Кстати сказать, хоть это и не имеет отношение к нашему разговору... твоя метла была превосходно защищена... по крайней мере, так мне сказали.
Помимо воли Гарри отчаянно покраснел.
Дамблдор улыбнулся, и его улыбка была почти такой же, как раньше.
– Ты можешь идти, Гарри.
Как он и ожидал, гриффиндорская башня гудела от самых разнообразных слухов, а Рон, Шеймус и Дин не спали до утра и не давали спать ему. Время от времени они с суеверным ужасом поглядывали на пустую кровать. Вещи Невилла уже исчезли, словно его никогда и не было.
Гарри лег за полночь, после долгого разговора с Роном и Гермионой, во время которого он старался говорить поменьше, не прерывая красочных спекуляций своего друга о том, не был ли сентябрьский взрыв котла неудачной попыткой убийства. Гермиона была необычно молчалива и подавленна.
– Мак-Гонагалл совершенно права, – только и сказала она. – Мы должны были ему помочь.
– Помочь?! – возмутился Рон. – Он же пытался убить Гарри! Он дружил с Малфоем! Таким нельзя помогать, их нужно держать подальше от нормальных людей!
– Похоже, так оно и будет, – пробормотал Гарри. В глазах Гермионы блеснули слезы.
Много позже, лежа в своей кровати, глядя на полог над головой и прислушиваясь к шепоту соседей по комнате, Гарри подумал, что понимает, что она чувствует. Но и Рон был по-своему прав: Невилл знал, на что идет и чем ему придется платить. За все нужно платить, не так ли?
Гарри подумал о Северусе. Как он там, в своем подземелье? О чем он сейчас думает и что чувствует? И решил, что есть вещи, за которые стоит платить, какова бы ни была цена.
Повернувшись на бок, он закрыл глаза, но, не смотря на чудовищную усталость, сон к нему так и не пришел.
Мир перевернулся с ног на голову. Подброшенный невидимой силой, Гарри врезался в Чо, услышав ее испуганный крик, а потом чудовищной силы взрыв перекрыл все остальные звуки. Судя по всему, Гарри все же удалось защитить ее, и вся мощь удара пришлась ему в спину, где сработали защитные чары Северуса. Гарри ощутил странный приступ дежавю, а потом рухнул вниз, чувствуя, как чары Северуса отчаянно пытаются не дать ему соскользнуть с метлы, а потом подбрасывают его, словно на батуте, при ударе о землю. Гарри не сомневался, что без них уже давно бы превратился в кровавую лепешку. Улучив момент, он порадовался, что все еще жив. Сверху медленно опускались почерневшие, искореженные осколки разорвавшегося снитча и падали в нескольких метрах от него. Он лежал и смотрел, как спускается на своей метле бледная и дрожащая Чо. Кажется, за исключением пары синяков, она не пострадала. Как спускаются другие игроки, а мадам Хуч бежит по полю, свистя в свисток. Судя по всему, на стадионе творилось что-то невообразимое – Гарри слышал, как Мак-Гонагалл вырвала мегафон у Колина Криви и приказала всем учащимся немедленно разойтись по гостиным факультетов под надзором старост. А затем Гарри окружила живая стена, и все заглушили взволнованные голоса членов его команды. Помимо красно-золотых мантий гриффиндорцев он заметил также несколько синих, а потом голос Чо взволнованно спросил:
– Ты в порядке, Гарри? Ты спас мне жизнь! Если бы ты не закрыл меня... Но… на тебе ни царапины...
Наконец к нему пробралась мадам Хуч.
– Поттер! Не могу поверить! – воскликнула она с таким облегчением в голосе, что Гарри испугался, что она собирается заплакать. – В больничное крыло, немедленно!
– Все в порядке, правда... – шатаясь, Гарри поднялся на ноги.
– Господи, этот снитч... Не верю своим глазам! – бормотала мадам Хуч. – Он буквально разорвался на кусочки... Вы все, немедленно в школу, мы должны осмотреть поле... Не спорь со мной, Поттер! Ты идешь в больничное крыло и не вздумай никуда сворачивать по дороге!
На краю поля Гарри перебросился парой слов с Роном и Гермионой, которые проигнорировали приказ вернуться в гриффиндорскую гостиную и настояли на том, чтобы проводить его в больничное крыло вместе с командой. Гарри оглянулся, пытаясь найти Северуса, но не смог – стадион напоминал растревоженный пчелиный улей. Чо вернулась к своей команде, но прежде еще раз со слезами на глазах поблагодарила Гарри. Похоже, она простила его, но в данный момент Гарри было не до этого.
В больничном крыле мадам Помфри хорошенько истыкала его палочкой и руками, а затем объявила, что он может идти.
– Вы самый удачливый молодой человек на свете, мистер Поттер, – сказала она на прощанье, – и это непреложный факт! – затем она почему-то всхлипнула.
Рон был необычно бледен, а глаза Гермионы странно блестели.
– Даже не верится, что ты цел, – в сотый раз повторил Рон. – Мы должны проверить тебя на наличие проклятий – вдруг мы чего-нибудь не заметили!
– Полагаю, – раздался тихий голос, – что с мистером Поттером все будет в порядке.
В дверях палаты стоял Дамблдор.
– Мадам Помфри, – сказал он необычайно серьезным голосом. – Если вы уже закончили с Гарри, я хотел бы его забрать.
– Полагаю, что закончила... Но у мальчика сильный шок...
– Как и у всех у нас, – сказал Дамблдор. – Прости, Поппи, но это действительно необходимо.
От его тона Гарри поежился. Дамблдор выглядел очень усталым, в его глазах притаилась печаль. Гарри, даже не спрашивая, понял, что случилось что-то ужасное – что-то гораздо хуже, чем просто взорвавшийся снитч.
Похоже, это понимали и все присутствующие, потому что, когда Гарри поднялся с кровати, молча расступились, давая ему пройти. Рон неуклюже похлопал Гарри по плечу, Гермиона ободряюще сжала его ладонь. Оба проводили его встревоженными взглядами.
– Я разговаривал с мадам Хуч, Гарри, – тихо сказал Дамблдор, пока они поднимались по каменной лестнице, ведущей в его кабинет. – И она подтвердила, что у одного человека была возможность повредить принадлежности для квиддича накануне матча. Он уже признался.
– "Он"? – переспросил Гарри, едва они оказались в кабинете. – Но кто... – Гарри, не договорив, замолчал. На одном из стульев перед столом директора, опустив голову, сидел Невилл Лонгботтом. Рядом с его стулом стояла Мак-Гонагалл и, нервно сжимая перед собой руки, неверяще смотрела на него. Стоявшая в углу кабинета мадам Хуч печально качала головой.
– Невилл, – прошептал Гарри, чувствуя себя так, словно с размаху получил кулаком в живот. Хоть он и не доверял Невиллу, знал, что тот затаил на него обиду, но даже после стычки в коридоре он ни на минуту не смог бы поверить, что Невилл способен на такое...
– Это какая-то ошибка, – тупо сказал Гарри. Невилл вздрогнул, но не поднял головы. – Это ошибка, – повторил Гарри, посмотрев на Дамблдора, но тот покачал головой.
– Мистер Лонгботтом, – сурово сказала Мак-Гонагалл, – думаю, что вы могли бы, по крайней мере, посмотреть в глаза тому, кого чуть не убили.
– Минерва, – начал Дамблдор, но Невилл медленно поднял голову и посмотрел на Гарри. Гарри ожидал, что он будет плакать, или извиняться, или вести себя... по-лонгботтомски, но в бледно-серых глазах Невилла горела ненависть. Его лицо было свекольного цвета, а губы дрожали, но он вовсе не выглядел виноватым, а скорее сожалел о том, что у него не будет второго шанса довершить начатое. Гарри поежился. Невилл явно был не в себе.
Дамблдор прошел в кабинет и сел за стол, кивнув Гарри на стул рядом с Невиллом, но Гарри остался стоять в дверях, не в силах пошевелиться. Дамблдор не стал настаивать, вместо этого обратившись к Невиллу.
– Невилл, – сказал он. – Расскажи нам, зачем ты это сделал.
Невилл опустил глаза и только затряс головой.
– Не буду... – выдавил он придушенным голосом.
– Нет уж, молодой человек, вы сейчас же все нам расскажете! – с негодованием воскликнула Мак-Гонагалл, но Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.
– Мадам Хуч? – попросил он. – Не могли бы вы повторить для Гарри то, что уже рассказали мне?
Поджав губы, мадам Хуч ответила:
– Я оставила дверь в свой кабинет открытой – именно там я храню инвентарь для матчей. За несколько минут до начала игры я видела, как Лонгботтом выходит из дверей моего кабинета – он сказал, что лестницы неожиданно поменяли направление и что он заблудился и вовсе не собирался заходить в мой кабинет. А так как что-то подобное происходит с ним постоянно, я не придала этому особого значения, тем более что ящик с принадлежностями для игры был закрыт. Я не подумала о том, что замок можно открыть магически, а потом закрыть – я должна была проверить это! Простите меня, господин директор, но я даже представить себе не могла, что...
– Никто из нас не мог бы такого представить, Роланда, – мягко сказал Дамблдор. – Слава богу, ни Гарри, ни кто-либо другой из учеников не пострадал!
– Но как такое возможно, Альбус? – воскликнула Мак-Гонагалл. – Я видела взрыв своими глазами! И по всем законам он должен был разорвать мальчика на куски! А он даже не упал с метлы!
– Гарри всегда отличался необыкновенным везением, – спокойно ответил Дамблдор. – Также вполне вероятно, что на этот раз его спасли чары, наложенные на его метлу.
Сердце Гарри пропустило удар, прежде чем он сообразил, что Дамблдор, несомненно, имеет в виду чары, наложенные на "Всполох" мадам Хуч и им самим. Но, кажется, Мак-Гонагалл приняла это, хоть и не была до конца удовлетворена объяснением. Когда она перевела взгляд на Невилла, ее руки сами собой сжались в кулаки, Гарри даже испугался, что она собирается его ударить.
– Это был Малфой, профессор! – неожиданно для самого себя выпалил он, умоляюще посмотрев на Дамблдора. – Я абсолютно в этом уверен! Это он подговорил Невилла сделать это!
Трое учителей с удивлением посмотрели на Гарри.
– Драко Малфой? – переспросил Дамблдор. – Почему ты так думаешь, Гарри?
– Потому что... потому что... – Гарри запнулся. - Потому что они дружили, и... и Невилл никогда бы не сделал это сам – я знаю, что он бы никогда такого не сделал, сэр...
– Сделал, – тихо сказал Невилл, все так же не поднимая глаз. – Я все сделал сам. Драко ничего не знал об этом.
– Невилл, – слабым голосом сказал Гарри, - ты не обязан его защищать...
– Я сделал это сам! – неожиданно закричал Невилл. Подняв голову, он посмотрел Гарри в глаза. Рука Мак-Гонагалл дернулась к палочке, но Дамблдор жестом удержал ее.
– Я не настолько туп, чтобы не суметь разобраться, как действуют взрывные чары! Это очень просто! Почти так же просто, как гербология! Или зелья, Гарри! Это почти так же просто, как ЗЕЛЬЕВАРЕНИЕ!
Дамблдор поднялся со своего места.
– Полагаю, мистер Лонгботтом, этого вполне достаточно, – безмятежно сказал он. – Мы продолжим дальнейшее выяснение обстоятельств этого происшествия с глазу на глаз. Надеюсь, Минерва, вы не возражаете?
– Нет, господин директор, – прошептала Мак-Гонагалл, глядя на Невилла так, словно не могла решить, плакать ей или кричать.
– Благодарю. Я извещу вас, когда мы закончим и, скорее всего, мне опять потребуется присутствие Гарри. Мадам Хуч, не могли бы вы оказать помощь профессору Флитвику и профессору Снейпу в осмотре квиддичного поля на случай обнаружения каких-нибудь еще чар? Мистер Лонгботтом уверил меня, что таковых нет, но я хотел бы быть абсолютно в этом уверенным.
– Конечно! – с готовностью согласилась мадам Хуч. – Я... Простите меня, господин директор...
– Вы ни в чем не виноваты, Роланда.
– Я в этом не уверена, – пробормотала мадам Хуч, покидая кабинет. Гарри последовал за Мак-Гонагалл, чувствуя себя так, словно находится в дурном сне. Неужели Невилл и вправду пытался его убить? И неужели это Гарри довел его до этого? Гарри поежился. Невилл наверняка расскажет все Дамблдору – о Драко, об угрозах Гарри... Что подумает Дамблдор и, самое главное, что он сделает?
Задумавшись, Гарри чуть не уткнулся Мак-Гонагалл в спину, когда его декан внезапно остановилась посреди коридора. Подняв голову, Гарри увидел, что из ее глаз текут слезы. Порывшись в кармане квиддичной мантии, он нашел платок и нерешительно протянул его ей. Слава богу, платок был чистым.
– Спасибо... Поттер, – Мак-Гонагалл с шумом прочистила нос. – Подумать только – мой собственный факультет! Мистер Лонгботтом... Не могу поверить!
– Я тоже, – тихо сказал Гарри.
– Но у вас есть хоть какие-нибудь предположения? Почему он это сделал? Может, вы с ним из-за чего-то поспорили? Или... О нет, не могу поверить, вы так хорошо относились к нему весь этот год, насколько я знаю, вы ведь даже помогали ему с учебой? – Мак-Гонагалл опять всхлипнула.
– Да, – Гарри проглотил комок в горле. Может, если бы он не был так поглощен своими собственными проблемами, если бы он обращал больше внимания на Невилла... Но кто и когда обращал внимание на Невилла? Если бы только он что-то заподозрил... Ничего этого могло бы не случиться.
Гарри посмотрел на Мак-Гонагалл и понял, что, как бы он сейчас себя ни чувствовал, ей приходится еще хуже. В конце концов, именно она было главой Гриффиндора, и, как гриффиндорец, Невилл был вверен ее заботе.
– Он никому ничего не говорил, – твердо сказал Гарри, желая успокоить их обоих. - Никто не подозревал, что такое может случиться!
Похоже, его слова нисколько не успокоили Мак-Гонагалл, да, признаться, Гарри не особо на это и рассчитывал. Он знал, что сам будет все время гадать, мог ли поступить как-то иначе. Очевидно, что и она тоже. Его мрачные размышления прервал звук чьих-то шагов. Обернувшись, они увидели быстро приближающегося Северуса. Его мантия развевалась за ним, как крылья гигантской летучей мыши. Северус был очень бледен, его глаза блестели каким-то безумным блеском. Его взгляд не отрывался от Гарри.
– Профессор Снейп, – Мак-Гонагалл поспешно вытерла мокрые щеки платком Гарри. Похоже, ей было неудобно, что Северус застал ее в таком состоянии. Хотя, судя по всему, Северус этого просто не заметил.
– Мне необходимо поговорить с директором, – рассеянно сказал он, наконец поворачиваясь к ней, но продолжая время от времени поглядывать на Гарри. – Мы проверили квиддичное поле.
В наступившей тишине он опять посмотрел на Гарри.
– И? – нетерпеливо спросила Мак-Гонагалл.
Северус непонимающе посмотрел на нее, словно уже забыл, о чем шел разговор.
– Мы не нашли никаких признаков опасности, – наконец ответил он. – Похоже, с-... снитч был единственным... предметом, – он сглотнул.
– Что ж, по крайней мере, с этой стороны не придется ожидать сюрпризов, – сказала Мак-Гонагалл слабым голосом. На ее глазах снова навернулись слезы, и она была вынуждена снова промокнуть их платком.
А Северус опять взглянул на Гарри. Краски постепенно возвращались на его лице, но глаза по-прежнему странно блестели – по крайней мере, Гарри уже настолько хорошо знал его, что мог это заметить.
Гарри отчаянно захотелось оказаться подальше от Мак-Гонагалл, в безопасности подземелий, где бы он мог спокойно обнять Северуса и, прижавшись к затянутой в черную мантию груди, вдохнуть такой знакомый, такой родной запах, и почувствовать, как их сердца начинают биться в едином ритме.
Сегодня чары, наложенные Северусом, без всякого преувеличения спасли ему жизнь, и Гарри хотел как следует отблагодарить его. Похоже, после всего случившегося это было нужно им обоим.
Но, к сожалению, этому не суждено было случиться. Резкий голос Мак-Гонагалл вторгся в их безмолвный разговор:
– Как вы сами видите, профессор Снейп, – раздраженно сказала она, – мистер Поттер в очередной раз умудрился остаться в добром здравии. – Судя по ее тону, она полагала, что Северус должен был надеяться на обратное.
Глаза Северуса гневно сверкнули, что только утвердило ее в подозрениях, хотя Гарри знал, что все обстояло совершенно по-другому.
– Профессор Дамблдор сказал, что меня, вероятно, спасли наложенные на метлу чары, – тихо сказал он, глядя ему в глаза. Гарри чувствовал удивление Мак-Гонагалл и постарался сохранять на лице нейтральное выражение.
Северус по своему обыкновению неприятно улыбнулся – но Гарри видел в его глазах отголосок его истинных чувств – и направился к гаргулье, охранявшей вход в кабинет Дамблдора.
– Директор занят, Северус, – быстро сказала Мак-Гонагалл, сжимая в одной руке мокрый платок. – Он приказал никому его не беспокоить.
– Что? – воскликнул Северус. – Но... неужели он... – глаза Северуса сузились. – Вы нашли, кто это сделал?
– Это решать директору, – голос Мак-Гонагалл прозвучал почти твердо.
– Кто это? – тихим и ровным голосом спросил Северус.
– Идите в мой кабинет, Поттер, – Мак-Гонагалл не отрывала глаз от Северуса. Похоже, она до сих пор так и не смогла взять себя в руки. – Я скоро приду. Пароль "Флора".
Гарри перевел взгляд с одного на другую и кивнул. Отойдя за спину Мак-Гонагалл, он поймал взгляд Северуса и попытался улыбнуться. "Спасибо", произнес он одними губами.
Кабинет Мак-Гонагалл располагался рядом с лестницей, ведущей в гриффиндорскую башню. Прислушавшись, Гарри даже мог различить отголосок шума, царящего наверху. Очевидно, в гриффиндорской гостиной проходило бурное обсуждение произошедших событий.
Представив, что там сейчас творится, Гарри поежился и, пробормотав пароль, тихо скользнул в кабинет и твердо закрыл за собой дверь.
Как он всегда подозревал, в кабинете Мак-Гонагалл не было ничего лишнего. Все предметы аккуратно расставлены по местам. В комнате было не менее четырех различных часов, одни из которых показывали местоположение остальных преподавателей. В первый момент сердце Гарри совершило неприятный кульбит, прежде чем он смог взять себя в руки и напомнить себе, что на этих часах нет деления "в постели с учеником" – иначе их с Северусом давно бы уже раскрыли.
Двое остальных, висевшие на противоположных стенах кабинета, показывали обычное время, четвертые, стоявшие на столе, представляли собой что-то вроде личного календаря. Гарри наклонился, чтобы рассмотреть повнимательнее, и, поморщившись, прочитал: "Стычка с Северусом Снейпом".
С каминной доски свисал гриффиндорский баннер. Огромное окно выходило на квиддичное поле. Судя по всему, сейчас над ним летала мадам Хуч. Самым необычным элементом обстановки был большой букет свежих розовых роз на подоконнике, стоящий в красивой фарфоровой вазе. Заходящее солнце подсвечивало их лепестки, превращая их в крошечные островки света. В этот момент за дверью раздался шум и женский голос сказал пароль. Гарри быстро уселся в одно из жестких кресел с прямыми спинками. Но, к его удивлению, в дверях показалась вовсе не Мак-Гонагалл, а Флер Делакур.
– Мине'рва? – тихо спросила Флер, медленно открывая дверь. – Ты здесь? Все только и гово'рят о случившемся. Я 'решила... – увидев Гарри, она замолчала. – Мистер Потте'р! - растерянно воскликнула она. – А где профессо'р Мак-Гонагалл?!
– Сейчас придет, профессор, – сказал Гарри. – Кажется, она разговаривает с профессором Снейпом.
– А, поняла. – К удивлению Гарри, Флер и не думала уходить, а наоборот, вошла в кабинет и даже принялась деловито копаться в каких-то баночках, словно являлась полноправной хозяйкой кабинета. – Я тогда тоже подожду. Я уже слышала, что с тобой случилось, Га'р'ри! Я пе'рсонально не смогла смот'реть на иг'ру, потому что п'рове'ряла домашние задания! Это был ужас что такое! Но потом я услышала к'рики, и все побежали об'ратно и гово'рили только о том, что случилось с тобой, как тебе повезло, что ты жив!
– Да, – Гарри перевел взгляд на свои сложенные на коленях руки. – Действительно повезло. – Ну вот, теперь все они опять примутся о нем говорить. Только этого ему и не хватало.
Перед его глазами появилась изящная женская ручка, держащая фарфоровую чашечку с чаем. – Выпей, тебе будет хо'рошо, – успокаивающе сказала Флер. – Что за ужасная погода! И вы называете это весной? А как холодно мне было всю зиму! И во время ту'рнира тоже! – Ее смех разливался в воздухе серебристыми колокольчиками. – Но у Мине'рвы всегда припасен чайник этого ужасного чая – думаю, он может помочь.
– Спасибо, – пробормотал Гарри, осторожно отпивая глоток. Чай был в самом деле очень крепкий, без молока и сахара. Должно быть, Дамблдор наконец заказал что-то помимо того сорта с мятой, который так любил Северус. По правде говоря, он нравился ему гораздо больше, но Гарри ничего не сказал, чтобы не показаться невежливым.
Флер села рядом с ним на соседний стул и отпила из своей чашки.
– Но с тобой действительно все в по'рядке?
– Да, все в порядке, спасибо.
Флер открыла рот, чтобы спросить что-то еще, но в этот момент дверь со стуком распахнулась, и в кабинет вошла разъяренная Мак-Гонагалл.
Гарри ужасно хотелось посмотреть, что показывают часы на ее столе. Интересно, что же они с Северусом наговорили друг другу? Но, похоже, он никогда об этом не узнает. Она вряд ли расскажет, а Северус никогда не говорил с ним о коллегах по работе.
Флер поднялась с места.
– Мин... профессо'р Мак-Гонагалл, – обеспокоенно спросила она.
Мак-Гонагалл остановилась и непонимающе посмотрела на нее, словно не вполне осознавала, кто перед ней. – Я п'ришла узнать, как дела у мисте'ра Потте'ра и сделала ему чаю, – Флер казалась странно неуверенной в себе. Гарри завороженно смотрел за разворачивающейся перед ним сценой. – Я могу чем-нибудь помочь?
Гарри был почти уверен в том, что в таком настроении Мак-Гонагалл немедленно вышвырнет Флер за дверь, как только немного опомнится, но, к его удивлению, она всего лишь сказала:
– Если вам не трудно, профессор Делакур, поднимитесь, пожалуйста, в гостиную и успокойте учеников. А то как бы они своими криками не обрушили замок нам на головы. Я слышала их вопли даже не дойдя башни. Похоже, старосты не в состоянии справиться с ситуацией. – Гарри подумал, что эти слова вряд ли бы пришлись по вкусу Гермионе. Мак-Гонагалл глубоко вздохнула, очевидно, пытаясь успокоиться. – Передайте им, пожалуйста, что виновник этой... шалости пойман и будет наказан. И скажите, что, если они не хотят, чтобы впервые за всю историю своего существования Гриффиндор оказался в минусе, то пусть успокоятся. Я поднимусь, как только мы с мистером Поттером здесь закончим.
Гарри совсем забыл, что за проступок несостоявшегося убийцы с факультета должны снять баллы (и, судя по всему, все имеющиеся). Не сказать, чтобы сейчас это его хоть сколько-нибудь волновало. Какое ему дело до всех соревнований на свете вместе взятых, если его чуть не убил человек, которого он считал своим другом?! И который, к тому же, кажется совсем слетел с катушек...
Флер согласно кивнула.
– Если у вас найдется в'ремя, – мягко сказала она Мак-Гонагалл, – п'риходите ко мне на чашку чая, п'рофессуа'р. Думаю, он вам понадобится.
– Если получится, – на лице Мак-Гонагалл проступила странная неуверенность.
Дверь беззвучно закрылась. Мак-Гонагалл повернулась к Гарри. Похоже, ей наконец удалось взять себя в руки.
– Спасибо за то, что дождались меня, мистер Поттер, – поблагодарила она. – Уверена, ваши друзья вне себя от нетерпения увидеть вас в добром здравии, но я подумала, что вы захотите воспользоваться каминной сетью, чтобы поговорить с вашим крестным. Уверена, он предпочел бы услышать об этом происшествии из ваших собственных уст, чем читать слухи в газетах.
– Да, спасибо, – с благодарностью сказал Гарри. К его стыду, он совсем забыл о Сириусе. Если быть совсем честным, он вообще позабыл обо всем на свете – все случилось так быстро.
– Спасибо, профессор!
Кивнув, Мак-Гонагалл сняла с каминной полки хрупкий фарфоровый кувшинчик. Пока она доставала дымолетный порошок, Гарри не выдержал:
– Профессор, вы сказали о Невилле профессору Снейпу?
Мак-Гонагалл остановилась, так и не донеся щепотку порошка до камина. Она опять выглядела так, словно вот-вот собиралась заплакать. Гарри кольнула совесть.
– Полагаю, я была не обязана говорить, – наконец произнесла она. – Но к чему скрывать то, что все равно очень скоро выйдет наружу? Поттер, что вы имели в виду, – она неожиданно резко поменяла тему, – когда обвиняли Драко Малфоя в том, что он повлиял на Невилла? У вас есть какие-нибудь доказательства? – добавила она с надеждой.
– Нет, профессор, – беспомощно ответил Гарри. Доказательств у него не было. Но даже если Невилл и думал, что действовал по собственной воле, общение с таким подонком, как Малфой, не могло пройти бесследно: раньше, даже если бы Невилл и разозлился на Гарри, ему бы и в голову не пришло пытаться его убить. Или пришло бы? Нет, это было невозможно.
– Я просто знаю, что за год они сильно сдружились, – сказал Гарри, не упомянув, впрочем, истинную причину этой "дружбы". – И... я просто не могу поверить, что Невилл сам смог бы так поступить.
– Вынуждена с вами согласиться, – мрачно кивнула Мак-Гонагалл. – Но боюсь, что нам нужны более веские доказательства, чем голословные обвинения и ваша неприязнь к мистеру Малфою.
Она опять глубоко вздохнула.
– Видит бог, если бы я только могла предположить... Он был таким подавленным... Я пыталась поговорить с ним, но он клялся, что все в порядке... я должна была... – Мак-Гонагалл резко оборвала себя. – Простите, мистер Поттер, я не должна была этого вам говорить. Прошу вас, забудьте обо всем, что услышали, и, ради бога, никому не передавайте!
– Конечно, – если бы она знала, какие секреты он хранил, то могла бы не беспокоиться.
– Но в одном могу признаться совершенно чистосердечно, мистер Поттер, что сейчас я больше всего на свете боюсь подниматься в гриффиндорскую гостиную...
С этими словами Мак-Гонагалл бросила странно блестящий порошок в мгновенно вспыхнувшее пламя и что-то неразборчиво произнесла. В отличие от дымолетного порошка, который до сих пор видел Гарри, этот был не зеленый, а темно-бирюзовый. Мгновение спустя в камине появилась голова незнакомого Гарри человека.
– Это Минерва Мак-Гонагалл, заместитель директора Хогвартса, – отчеканила декан Гриффиндора. – Гарри Поттеру необходимо поговорить с Сириусом Блэком. Немедленно. Полагаю, профессор Дамблдор заранее об этом договорился.
Странно, что Гарри ничего про это не слышал. Интересно, знал ли Сириус. Но, наверное, что-то подобное было предусмотрено на случай непредвиденных обстоятельств.
Голова в камине кивнула и исчезла из вида. Секунду спустя на ее месте возникла голова Сириуса с обеспокоенным выражением на лице.
– Гарри! – воскликнул Сириус, едва увидев крестника.
Сириус выглядел несравненно лучше, чем в последний раз, когда Гарри его видел, – что было два года назад, по окончании Турнира трех волшебников. Тогда, чтобы избежать внимания властей – как магических, так и маггловских – Сириус был вынужден скрываться в пещере и есть крыс. Теперь же он уже несколько недель был почти свободным человеком и выглядел не в пример лучше. Его темные волосы были аккуратно подрезаны, лицо гладко выбрито - не говоря о том, что он больше не выглядел так, словно в любой момент был готов упасть в голодный обморок. Тем не менее, Сириус явно был очень взволнован, и Гарри поспешил его успокоить:
– Сириус, со мной все в порядке!
– Гарри, слава богу, ты жив! Когда мне сообщили, что со мной собирается говорить Мак-Гонагалл... Господи, как же ты вырос! – Глаза Сириуса изумленно расширились. – Я уже и забыл, как быстро меняются люди в твоем возрасте! Но что случилось? Почему вы со мной связались?
Гарри посмотрел на своего декана, и та согласно кивнула, разрешая ему говорить, а сама незаметно отошла от камина и села за стол.
Глубоко вздохнув, Гарри посмотрел на Сириуса. Перед его глазами словно в ускоренной съемке промелькнули события прошедшего дня: начало матча, странное поведение снитча, чувство опасности и попытка спасти Чо. Естественно, Гарри не мог не рассказать о наложенных на метлу чарах, но он постарался представить дело так, словно это были чары, наложенные Дамблдором и мадам Хуч. Гарри хотелось плакать: эти чары были единственным, что могло заставить Сириуса хоть и неохотно, но смириться с Северусом, но Гарри не мог рассказать крестному правду во избежание всех тех неловких вопросов, которые могли бы у него возникнуть. Когда он закончил свой рассказ, Сириус недоуменно спросил:
– Ты говоришь, Невилл Лонгботтом? Сын Фрэнка Лонгботтома?
И, когда Гарри кивнул, Сириус надолго замолчал.
Гарри со страхом ожидал следующего вопроса, он был уверен, что Сириус спросит, почему он думает, что это сделал Невилл, и тогда ему придется снова изворачиваться и лгать. Но Сириус ничего не спросил. Он только внимательно посмотрел на Гарри и тихо сказал:
– Мне очень жаль. Ты как, в порядке? Я не имею в виду физически.
Гарри молча кивнул. Он не мог ничего сказать из-за кома в горле.
В глазах Сириуса была печаль.
– Дети, подобные Невиллу... – начал Сириус, – думаю, ему пришлось нелегко. Я не говорю, что это его извиняет, – если бы ты сейчас не говорил со мной, сидя у этого камина, абсолютно невредимый, не уверен, что я бы смог так же быстро простить, – но я готов поспорить, что он копил свою ненависть не день и не два. Не знаю, за что он обратил свою ненависть именно на тебя, Гарри, но отчаявшиеся люди зачастую бьют в первую попавшуюся мишень.
За спиной Гарри раздалось приглушенное всхлипывание, но и он и Сириус сделали вид, что ничего не заметили.
– Ненависть является очень мощной движущей силой, Гарри. Я благодарю бога, что ты цел и невредим.
Гарри опять смог только кивнуть. Он вспомнил, что когда Сириусу было столько же лет, сколько сейчас Невиллу, он точно так же ненавидел другого человека. Настолько, что был готов его убить.
В шестнадцать лет Сириус Блэк был вполне способен на убийство…
Так ему и надо... Нечего было шнырять за нами повсюду... Он надеялся вынюхать что-нибудь, чтобы нас исключили из Хогвартса...
И, если быть честным до конца, разве сам Гарри не ненавидел точно также Драко Малфоя? Разве он не хотел его смерти и не сделал бы это, если бы у него была хоть малейшая возможность, прямо сейчас? Гарри не нужны были никакие доказательства – он просто знал, что в том, что случилось с Невиллом, виноват Малфой...
– Гарри?
Гарри очнулся от своих мыслей. Кажется, он молчал слишком долго.
– А? О, прости, Сириус!
– Может, тебе лучше лечь? – мягко предложил крестный. – У тебя был на редкость тяжелый день.
Гарри сглотнул.
– Профессор Дамблдор сказал, что хочет еще раз поговорить со мной.
Сириус нахмурился. Гарри подумал, что он наверняка вспомнил конец Турнира, тогда Сириус тоже хотел, чтобы Гарри отдохнул, но Дамблдор воспрепятствовал этому. Но, даже если так, Сириус всего лишь сказал:
– Пожалуйста, береги себя. Я бы очень хотел быть сейчас рядом с тобой.
Гарри благодарно улыбнулся. На секунду ему тоже ужасно захотелось, чтобы Сириус был сейчас здесь, с ним.
– Я скучал, – сказал он, и это было чистой правдой. Он уже забыл, как просто было говорить с Сириусом обо всем на свете, несмотря на то, что они почти не виделись. Он никогда по-настоящему не изливал душу ни Рону, ни Гермионе, не желая обременять друзей своими проблемами, и ему даже в голову не приходило делиться ими с Северусом – ему не хотелось показаться тому ребенком. Но Сириус – совсем другое дело, хотя Гарри и не смог бы объяснить, в чем именно заключалась разница. Может быть, действительно, они слишком редко виделись, чтобы начать стесняться друг друга.
Сириус улыбнулся:
– Я приеду, как только смогу отсюда выбраться. Даю тебе слово, Гарри!
В этот момент Мак-Гонагалл демонстративно прокашлялась.
– Пора идти, мистер Поттер, – сказала она.
– Пока, Сириус! – попрощался Гарри.
– Пока, Гарри, – Сириус еще раз улыбнулся. Напряженность исчезла из его глаз. – Знаю, что повторяюсь, но я ужасно рад, что с тобой ничего не случилось!
– Я тоже.
Голова Сириуса исчезла в камине, и Гарри повернулся к Мак-Гонагалл. Та смотрела на дверь своего кабинета с выражением, близким к панике.
– Что ж, идемте, Поттер, – пробормотала она, перехватив его взгляд.
Казалось, что абсолютно все гриффиндорцы собрались в гостиной. Под суровым взглядом Флер Делакур, стоявшей, скрестив руки на груди, у камина, они разбились группками и о чем-то напряженно шептались. Рон и Гермиона сидели у окна отдельно от остальных и тоже тихо о чем-то говорили. Когда вслед за Мак-Гонагалл появился Гарри, все разговоры мгновенно утихли. Поймав взгляд Мак-Гонагалл, Флер кивнула и бесшумно выскользнула из гостиной.
Мак-Гонагалл подтолкнула Гарри вперед, и он с радостью присоединился к Рону и Гермионе. Лучи заходящего солнца, скользнув по его лицу, как ни странно, слегка подняли ему настроение.
Мак-Гонагалл открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не сказав ни слова, закрыла его. Гриффиндорцы начали испуганно переглядываться: впервые на их памяти их декану изменил дар речи.
Розмари Уилкинсон, староста школы, нерешительно выступила вперед.
– Все здесь, профессор, – робко сказала она. – Все, кроме Невилла Лонгботтома... Его никто не видел.
Гарри вздрогнул, Рон и Гермиона вопросительно посмотрели на него.
Мак-Гонагалл закусила губу, но через мгновение сумела взять себя в руки.
– В настоящее время мистер Лонгботтом находится в кабинете директора, мисс Уилкинсон, – с явным трудом произнесла она. – В связи с этим я хочу сделать заявление... И боюсь, не самого приятного характера...
В наступившей тишине Гермиона испуганно выдохнула. Судя по всему, она уже догадалась. На лице Рона было написано недоумение.
– Да, вы догадались совершенно правильно, мисс Грейнджер, – мрачно подтвердила Мак-Гонагалл. – Как выяснилось, взрывное заклинание, зачарованное на мистера Поттера, было наложено мистером Лонгботтомом. Он сделал признание.
Гостиная мгновенно взорвалась криками.
– Что?! – неверяще воскликнул Рон, на мгновение заглушая толпу.
Глаза всех присутствующих, как по команде, обратились к Гарри. Гарри кивнул. Еще никогда его голова не казалась ему такой тяжелой.
– Тихо! Тихо, пожалуйста! – закричала Мак-Гонагалл, выбрасывая вверх руки. Шум утих, превратившись во взволнованный гул.
– Мы не знаем, почему такое могло произойти. Никто даже не подозревал о том, что мистер Лонгботтом что-то имеет против мистера Поттера, включая, по-видимому, самого мистера Поттера.
Гарри едва удержался от того, чтобы виновато потупиться.
– Гарри помогал ему с зельями! – яростно воскликнул Рон. – И все это знают! Какого черта...
– Мистер Уизли! – воскликнула Мак-Гонагалл, и Рон неохотно замолчал. – Гриффиндор, – продолжала она, – лишается всех накопленных с начала года баллов... – все в ужасе уставились на нее. – Я награждаю мистера Поттера сотней баллов за его благородную попытку защитить Чо Чанг, так что мы все-таки не остаемся на полном нуле. Тем не менее, вместо того, чтобы сокрушаться по поводу кубка факультетов, предлагаю вам всем подумать, почему мистер Лонгботтом решился на такое, и что мы все могли бы сделать, чтобы это предотвратить. Мы – его друзья – его одноклассники – его факультет. Мы все за него в ответе. Я не хочу, чтобы что-то подобное повторилось. Мы все в ответе за то, что позволили этому случиться. Мы все подвели его, и я, вероятно, больше всех. И в будущем... – Мак-Гонагалл была вынуждена остановиться, чтобы прижать к лицу все тот же мокрый насквозь платок. Гарри видел, как несколько девочек заплакали, включая Джинни Уизли. – В будущем... – но ей не суждено было закончить – по крайней мере, Гарри не суждено было услышать окончание ее речи. В этот самый момент дверь отворилась, и в гостиную Гриффиндора вошел Северус Снейп собственной персоной.
Все присутствующие гриффиндорцы в изумлении уставились на него. Гарри не мог припомнить, чтобы профессор Снейп когда-либо почтил своим присутствием гриффиндорскую башню – хотя Гарри бы не удивился, узнав, что все учителя знают пароли от гостиных чужих факультетов на случай крайней необходимости. Посреди бордово-золотой гриффиндорской гостиной одетый во все черное Северус смотрелся весьма странно.
– Директор желает видеть Поттера, – сказал он с обычным высокомерным выражением на лице. – Немедленно.
Мак-Гонагалл кивнула Гарри. Тот заметил, что она старательно отводит взгляд, чтобы не смотреть Северусу в глаза. Встревоженные Рон и Гермиона ободряюще похлопали Гарри по спине. Рон бросил на Северуса яростный взгляд, очевидно, обещая ему кровавое возмездие, если с Гарри что-то случится, на что Северус ответил своей презрительной улыбкой. Портрет Полной леди захлопнулся за ними, и Гарри последовал за Северусом вниз по лестнице. Ни один не проронил ни слова.
Когда они проходили по пустому коридору, ведущему к гаргулье, охраняющей кабинет директора, Северус внезапно втащил Гарри в пустой класс и, захлопнув дверь, жестко поцеловал.
Гарри обнял его и крепко прижал к себе, чувствуя гулкое биение чужого сердца.
Когда они оторвались друг от друга, Северус не спешил отпускать Гарри. Некоторое время они так и стояли прижавшись, касаясь друг друга лбами. Гарри подозревал, что рискует заработать растяжение, но ни за что на свете не разорвал бы это объятие.
– Когда я услышал этот взрыв... – начал Северус и замолчал, его руки обхватили Гарри еще крепче.
– Все в порядке, – прошептал Гарри.
Северус чуть ослабил хватку. Зная, что у них осталось не так много времени, Гарри нерешительно спросил:
– Невилл?..
Северус отстранился. Его лицо исказилось такой яростью, что Гарри на секунду испугался.
– Не знаю. Дамблдор не позволил мне остаться с ним наедине.
Про себя Гарри подумал, что целиком и полностью поддерживает решение директора Хогвартса. Не хватало еще и Северусу загреметь в Азкабан. Но он ничего не сказал, а лишь прижался к Северусу, положив голову ему на грудь. Сейчас ему было так хорошо... Гарри удовлетворенно вздохнул.
– Приходи ко мне сегодня, – пробормотал Северус ему в волосы. Северус явно очень этого хотел – как, впрочем, и сам Гарри. Но он просто не мог.
– Я так устал, – прошептал Гарри куда-то в черную мантию. И это было правдой: как только поток адреналина схлынул, Гарри почувствовал себя совершенно опустошенным. Сириус был прав, предлагая ему отдохнуть. – Прости, но, боюсь, я не смогу даже...
– Тогда приходи ко мне спать, – хрипло сказал Северус, сжимая Гарри в объятиях. – Приходи ко мне и поспи.
Сердце Гарри словно расширилось в груди, но потом обреченно сжалось. Это звучало восхитительно – провести несколько часов в теплой мягкой постели, свернувшись рядом с Северусом, позабыв обо всем на свете. Но…
– Я не смогу, – закусив губу, несчастно прошептал он. – Сегодня никто не будет ложиться полночи, и каждый захочет поговорить со мной. – Северус сжал его так, что Гарри поморщился. – Разве тебе не нужно сообщить своим слизеринцам о том, что случилось?
Северус наконец отпустил его и отступил назад.
– Именно это я собираюсь сделать как декан своего факультета, – Северус аккуратно расправил мантию. На его лице появилось то самое презрительное выражение, с каким он поднялся на гриффиндорскую башню. В одну секунду он превратился из его Северуса в профессора Снейпа. Гарри всегда завораживало это превращение, хотя со временем границы между этими двумя ипостасями Северуса в представлении Гарри несколько размылись. Гарри постарался подавить сожаление от потери обнимающих его теплых рук.
– Мы опаздываем, – сказал Северус. – Директор ждет тебя.
– Прости, – сказал Гарри и добавил: – Сегодня ты спас мне жизнь.
– Я знаю, – тихо ответил Северус.
Гарри вспомнил то, что когда-то сказал ему Дамблдор: что если один волшебник спасает жизнь другому волшебнику, это создает глубокую магическую связь между ними. И он, и Северус уже несколько раз спасали друг другу жизнь – значит ли это, что между ними образовалось несколько связей? Или стала глубже одна? Означает ли это, что теперь они связаны навечно? Как бы оно ни было, в том, что касается Северуса, он ничего не имеет против, решил Гарри. С другой стороны, он ведь спас не только Северуса, но также Петтигрю и Невилла – и вот что из этого вышло. Так что может Дамблдор все-таки ошибался.
Проверив, что коридор пуст, Северус довел Гарри до каменной гаргульи.
– "Тарталетки", – скривившись, произнес он, и гаргулья отпрыгнула в сторону.
К удивлению Гарри, Северус не пошел вместе с ним, а пропустил его вперед.
– Он хочет поговорить с тобой наедине, – объяснил он, поймав вопросительный взгляд Гарри.
С трудом сглотнув, Гарри кивнул. Он вовсе не был уверен, что готов встретиться с Дамблдором один на один, он бы предпочел, чтобы Северус был где-нибудь рядом.
– Я... я приду, как только смогу, – сказал он, понизив голос.
– Я хотел бы на это рассчитывать, – сердито ответил Северус.
Гарри выдавил из себя улыбку и начал подниматься по лестнице. Он чувствовал, что Северус смотрит ему вслед.
В кабинете Дамблдора Невилла уже не было. Сам директор сидел за своим огромным столом и, не отрываясь, смотрел на Фоукса. Феникс приближался к концу своего срока. Его роскошный плюмаж уже слегка поредел. Похоже, День горения был не за горами.
– Сэр? – нерешительно сказал Гарри.
– Присаживайся, Гарри, – пригласил Дамблдор.
Гарри сел, чувствуя себя совершенно несчастным. Наверняка Невилл рассказал ему абсолютно все – и о стычке в коридоре, и об угрозе Гарри. Дамблдор, наверное, очень разочарован – ведь именно он хотел, чтобы Гарри подружился с Невиллом.
Дамблдор наконец перевел взгляд с Фоукса на Гарри. Он молчал, и Гарри изо всех сил старался не ерзать под его серьезным немигающим взглядом.
– Невилл отказался говорить, почему он напал на тебя, – сказал Дамблдор.
Гарри изумленно уставился на него.
– Я глубоко сожалею о том, что сегодня произошло, Гарри, – продолжал тот. – Мы все глубоко об этом сожалеем. Но, как директор этой школы, я несу персональную ответственность. Я связался с бабушкой Невилла, пока он был здесь. Это был нелегкий разговор.
Гарри не знал, зачем Дамблдор говорит ему это, но, воспользовавшись случаем, спросил:
– А что теперь будет с Невиллом, сэр?
Гарри от всей души надеялся, что Невилла не отправят в Азкабан. Ведь ему всего шестнадцать.
– После нашего разговора я, к сожалению, убедился в том, о чем подозревал до этого: его душевное состояние крайне нестабильно. Его семья, так же как и я, надеялась, что общение со сверстниками благоприятно скажется на его душевном здоровье – и некоторое время это действительно так и было. Я не знаю, что привело к столь резкому ухудшению его состояния – и я очень надеюсь, что ты, Гарри, просветишь меня, – но на данном этапе лучшее, что можно сделать, это отправить его на освидетельствование в госпиталь святого Мунго.
Значит, Невилл присоединится к своим родителям. Гарри почувствовал резкий укол совести. Он не хотел... он не знал, что так получится...
– И теперь он проведет всю свою жизнь в Мунго?! – с ужасом воскликнул он.
Дамблдор спокойно встретил его испуганный взгляд.
– Я сказал "на освидетельствование", – мягко поправил он. – Невилл нуждается в лечении, но это не значит, что его душевное здоровье настолько безнадежно. Я полагаю, что наблюдение лучших колдомедиков пойдет ему на пользу. Если будет нужно, я могу устроить консультации со специалистами в данной области из маггловского мира – теми, кто поддерживают отношения с нами. Но на это требуется время. Много времени. Возможно, пройдут годы, прежде чем Невилл справится со своими проблемами. Но я приложил все силы, чтобы не допустить его отправки в тюрьму, а это было нелегко даже мне – учитывая, кого он пытался убить. Это возвращает нас к предыдущему вопросу... – продолжал Дамблдор, пристально глядя на Гарри поверх очков. – Почему Невилл пытался тебя убить?
В этот момент Гарри понял, что чувствует бабочка, наколотая на булавку. Глаза Дамблдора, в которых не было ни следа привычного веселья, казалось, пронизывали его насквозь. Должно быть, он чувствовал вину Гарри, знал, что тот каким-то образом тоже замешан в случившемся...
Он не знает ничего.
Отчетливо произнес голос, звучащий в его голове.
Он блефует. Он просто пытается заставить тебя признаться. Это его обычный прием.
"Что за чертовщина", – подумал Гарри и открыл было рот, чтобы сказать о том, как пригрозил Невиллу рассказать всем о его родителях, что, по-видимому, и послужило причиной его ненависти, как вместо этого услышал:
– Я не знаю, профессор.
Гарри с ужасом понял, что эти слова вырвались из его собственного рта.
Дамблдор все так же пронизывающе смотрел на него, но не пытался прервать. Между тем слова продолжали литься, и Гарри с каким-то отстраненным интересом вслушивался в то, что исходило из его уст:
– Я... я уже говорил, что в этом году он подружился с Малфоем, и вы знаете, как Невилл боялся профессора Снейпа... Я точно не знаю, что произошло, но у меня есть подозрение, что Малфой мог сказать Невиллу, что профессор Снейп и я... что мы... в общем, как было написано в газете...
Дамблдор кивнул. Его лоб прорезала морщина.
– Я случайно подслушал их разговор в коридоре и сказал Невиллу, что это ложь. – Гарри не мог себя заставить посмотреть на Дамблдора. – Но он мне не поверил. Он был очень зол.
– Когда это случилось? – спросил Дамблдор.
– На прошлой неделе, – прошептал Гарри. Самым удивительным было то, что все, что Гарри сказал, было чистой правдой. Может, поэтому Дамблдор ничего до сих пор не заподозрил. И тогда Гарри осмелился спросить то, что его до сих пор волновало:
– Сэр? Как вы думаете, почему Невилл не сказал вам, зачем пытался меня убить?
– Потому что он мне не верит, – ответил Дамблдор.
Гарри пораженно уставился на него.
– А вот почему это так, боюсь, у меня нет на это ответа.
Гарри боялся, что знает ответ на этот вопрос. Ведь он сам намекнул Невиллу о том, что именно Дамблдор рассказал Гарри о его родителях. Скорее всего, этого оказалось достаточно, чтобы Невилл перестал ему доверять... "Неужели я это сделал..." – с ужасом подумал Гарри.
Он хотел навредить Северусу, – зазвучал в ушах знакомый ясный голос. – Он собирался все рассказать... Северус погибнет без защиты Хогвартса... Перед глазами Гарри опять предстала жуткая картина того, как Северус падает под градом сыпящихся на него проклятий. У тебя не было выбора, ведь так?
Да. У него просто не было выбора. Как он мог выбирать, когда с одной стороны был Северус Снейп, а с другой – Невилл Лонгботтом? Он сделал то, что не мог не сделать. А Невилл следовал своему собственному выбору. Именно так.
Дамблдор внимательно смотрел на него. И на этот раз Гарри спокойно встретил его взгляд.
– Я надеюсь, что Невиллу станет лучше, – сказал он.
Взгляд Дамблдора не изменился. И Гарри с гигантским облегчением понял, что тот не может уличить его во лжи.
Я могу лгать Дамблдору.
Гарри не смог бы объяснить, откуда у него взялась такая уверенность, но он знал.
– Гарри, скажи мне вот что, – внезапно сказал Дамблдор, и Гарри постарался расслабиться. – Как ты узнал, что снитч опасен?
Гарри задумался. У него не было никаких причин это скрывать, поэтому он ответил правду.
– Я точно не могу сказать, сэр, – сказал он. – "Всполох" повел себя странно, и я не понимал, что происходит, но что-то подсказывало, что так не должно быть. Я не знаю, как, – признался он.
Дамблдор понимающе кивнул.
– Думаю, вы тоже что-то почувствовали. Все случилось так быстро, теперь я понимаю, что метла пыталась унести меня от места взрыва...
– К сожалению, меня не было на матче, – покачал головой Дамблдор. – Я очень хотел пойти, но просто не смог вырваться – слишком много дел.
– Жалко, – сказал Гарри. – Я надеюсь, что вы сможете прийти на повторный матч. – Едва он произнес эти слова, как понял, насколько глупо это прозвучало.
– Повторного матча не будет, – Дамблдор покачал головой. – Думаю, разумнее просто объявить конец сезона. Полагаю, один год без победителя никого не убьет.
Вспомнив Имоджин, Гарри в этом усомнился, но, тем не менее, согласно кивнул.
Повторную игру имело смысл проводить на следующей неделе, а в свете предстоящих экзаменов это в самом деле было бы не слишком разумно. Тем более что еще была свежа в памяти предыдущая игра. Вероятно, лучше действительно не рисковать.
– И последнее, Гарри, а потом ты можешь идти, – сказал Дамблдор. – Я понимаю, что из-за всех этих ужасных событий ты очень устал... но я должен еще раз тебя спросить: ты думаешь, что только твоя предположительная... связь с профессором Снейпом послужила причиной поступка Невилла? Достаточной причиной, чтобы попытаться тебя убить?
– Невилл ненавидит Сне... профессора Снейпа, – медленно начал Гарри. – Когда я пытался поговорить с ним об этом, мне показалось, что он немного не в себе. Он всегда его боялся, и я думаю, он считает, что профессор Снейп имеет отношение к тому... к его родителям.
Внезапно Дамблдор показался ему очень старым и усталым.
– Меня всегда удивляла ненависть, Гарри. Честно признаюсь, что, прожив на земле много лет, я до сих пор не смог понять ее причин. То же самое я могу сказать про любовь. – Дамблдор посмотрел на Гарри. – Кстати сказать, хоть это и не имеет отношение к нашему разговору... твоя метла была превосходно защищена... по крайней мере, так мне сказали.
Помимо воли Гарри отчаянно покраснел.
Дамблдор улыбнулся, и его улыбка была почти такой же, как раньше.
– Ты можешь идти, Гарри.
Как он и ожидал, гриффиндорская башня гудела от самых разнообразных слухов, а Рон, Шеймус и Дин не спали до утра и не давали спать ему. Время от времени они с суеверным ужасом поглядывали на пустую кровать. Вещи Невилла уже исчезли, словно его никогда и не было.
Гарри лег за полночь, после долгого разговора с Роном и Гермионой, во время которого он старался говорить поменьше, не прерывая красочных спекуляций своего друга о том, не был ли сентябрьский взрыв котла неудачной попыткой убийства. Гермиона была необычно молчалива и подавленна.
– Мак-Гонагалл совершенно права, – только и сказала она. – Мы должны были ему помочь.
– Помочь?! – возмутился Рон. – Он же пытался убить Гарри! Он дружил с Малфоем! Таким нельзя помогать, их нужно держать подальше от нормальных людей!
– Похоже, так оно и будет, – пробормотал Гарри. В глазах Гермионы блеснули слезы.
Много позже, лежа в своей кровати, глядя на полог над головой и прислушиваясь к шепоту соседей по комнате, Гарри подумал, что понимает, что она чувствует. Но и Рон был по-своему прав: Невилл знал, на что идет и чем ему придется платить. За все нужно платить, не так ли?
Гарри подумал о Северусе. Как он там, в своем подземелье? О чем он сейчас думает и что чувствует? И решил, что есть вещи, за которые стоит платить, какова бы ни была цена.
Повернувшись на бок, он закрыл глаза, но, не смотря на чудовищную усталость, сон к нему так и не пришел.